Кое-что новое о Дьявольских Фруктах

Энциклопедию Дьявольских Фруктов читают в основном или учёные, или детишки. Последним так нравится разглядывать завораживающие разноцветные плоды, представлять, что бы сделал с той или другой силой… Робин и сама любила читать эту книгу лет в пять и запомнила с тех пор не так много. Второй раз энциклопедия попала ей в руки случайно, и Робин листает её от нечего делать, дожидаясь, пока Крокодайл разберётся с делами своего казино. На странице фрукта Хана-Хана нет картинки и описание так далеко от истины — одни легенды и домыслы, — что Робин невольно улыбается. Порой тот факт, что никто толком не знает её способностей, очень кстати. Заработать репутацию демона проще, чем кажется, и полезнее, чем можно представить. Увидев заголовок «Хиэ-Хиэ» Робин спешно переворачивает страницу. Этому фрукту, напротив, посвящён целый разворот мелкого текста да с подробными иллюстрациями, составитель энциклопедии явно имел возможность хорошенько его изучить, но Робин совершенно не хочется знать никаких подробностей и любопытных фактов. Хватило личной встречи. Робин не ищет специально, но страницы словно сами собой раскрываются на описании фрукта Суна-Суна. И выглядит он… скажем, неожиданно. Робин впервые приходит в голову кое-что новое о Дьявольских Фруктах. Среди их владельцев отчего-то совершенно не принято делиться тем, каким образом ты заполучил заветный плод и как именно его съел. Кто-то охотится за конкретным фруктом, кто-то по случайности путает с обычным растением… И теперь Робин безмерно интересно: при каких обстоятельствах Крокодайл съел этот кактус? Она незаметно наблюдает за своим партнёром из-за книги, пытается представить, как это было. Ребёнок, привыкший во время своих детских игр перекусывать дарами природы, что растут прямо под ногами, случайно съедает незнакомую фруктину, не глядя? Робин почти готова спросить у Крокодайла его детское фото — просто чтобы визуализировать чудную картинку в деталях. Или молодой Крокодайл, которого уже начали называть Сэр, весь такой элегантный и претенциозный, неторопливо поедает фрукт с золотой тарелки, пользуясь ножом и вилкой, тщательно прожёвывая каждый кусочек? Ножом и вилкой, это, значит, ещё с обеими руками… Или! Хватает этот здоровенный кактус, совершенно неизящно кусает от всей души и потом долго яростно отплёвывается от впившихся в язык острых колючек? На глазах, разумеется, выступают слёзы… Хватает, кстати, ещё здоровой левой рукой, и иголки впиваются в кожу, так что приходится заменить пострадавшую кисть золотым крюком прежде, чем выясняет, что фрукт оказался логией? Так вот глупо и неромантично… — О чём ты думаешь, Нико Робин? Так пристально разглядываешь меня… Вопрос вырывает Робин из царства фантазий, возвращает в реальный мир. Она так увлеклась, что не заметила, как слишком явно пялится на Крокодайла. — О вашей силе, — почти не кривит душой Робин, сопровождая свои слова вежливой улыбкой. Крокодайл несколько мгновений смотрит на неё с подозрением, но даже если он превосходно чувствует ложь, уличить Робин ему сейчас не в чем. Интерпретировав её слова в соответствии со своим высоким самомнением, Крокодайл довольно улыбается в ответ. Робин опускает взгляд в книгу — а ну как найдётся на страничке фрукта Суна-Суна что-нибудь полезное? А даже если нет, то образ истыканного колючками через силу поедающего кактус Крокодайла будет согревать ей душу тоскливыми вечерами.