Старые записи

Кассета №1

12.06.1993

"Биография"

На экране старого монитора с местами потрескавшимся стеклом появились помехи, сопровождаемые характерным шипящим звуком. Спустя секунды две, прояснилось изображение. Перед камерой за столом стоял молодой парень с белой мультяшной маской медведя, закрывающей лицо. Его рук не было видно полностью, ведь он, протянув их за пределы камеры, настраивал аппарат. - Так, это сюда, и... - Чуть опустив голову, он заметил, что камера уже снимает. - А. Заработала-таки. Выдав тихое победное "Ес!", парень сел на стул, стоявший позади него. - Итак, моё имя - Майкл Афтон. Также известен, как Майк Шмидт, Джереми Фитцджеральд, Фритц Смит, Эггс Бенедикт и бла-бла-бла. - Слегка закатив голову назад, перечисляя свои поддельные(не всегда по его самой инициативе) имена, Майк показательно пересчитал их количество на пальцах. - Родился в 1967 году, фактически умер в 1985. Собираюсь записать на несколько кассет информацию о себе и своей жизни. - На секунду остановился. - "Зачем?" - Разведя руки в стороны, задал вопрос сам себе. - Моя жизнь настолько ебанутая, что подобное забывать нельзя. Сохраню хоть что-то на кассетах. - Хоть и в шутливой форме, он говорил серьёзно. Вдруг кто найдёт? - Это первая кассета. Пробная. Расскажу свою биографию. Закончив предложение, Майкл потянулся в сторону. Со стола он взял большую книгу с чёрного цвета надписью, по всей видимости, спешно нанесённой поверх обложки - "Сценарий для кассет". Открыв книгу на первой странице, он быстро пробежался по нескольким первым строчкам, прочитав(скорее уж, промямлив) их себе под нос. В итоге, всё же откинув книгу за себя со словами - "Да насрать, сам разберусь.", и устроившись поудобнее на стуле, он начал свой рассказ: - Начну, пожалуй, со своего детства. Сколько помню, мы, Афтоны, всегда жили в одном доме. Никогда не переезжали. - Осматриваясь вокруг себя, как бы показывая, о чём говорит, Майк продолжил. - Три комнаты, чердак и подвал, в котором, кстати, я сейчас всё и записываю. Не буду говорить о таких очевидных вещах, как гостиная, уборная, кухня. - Из родителей я хорошо помню лишь своего отца. Он был строг, иногда безразличен, но он любил и заботился о нас. Наверное. Мать же... я вообще не помню. Она появилась в моей жизни лишь раз, когда мне было семь лет и сбросила на моего отца двух младенцев от другого мужчины. Да и то, я её лично не встречал. Кстати, об этих двух...

Запись, кажется, слегка повредилась. Пара минут отсутствуют, пока их заменяет застывшее, лагающее изображение Майка с помехами. Однако, долго это не длится и почти сразу же всё приходит в норму, продолжаясь, но уже с другого момента.

- ...ну и, потом... - Майк не заканчивает предложение, пальцами в перчатке изображая, как что-то схлопнулось, при этом издавая странные звуки ртом, будто этими пальцами он сжимает маленький кусок сырого мяса, из которого при этом вытекает жидкость. - Как я уже сказал, это должен был быть пранк. Никто не ожидал, что произойдёт то, что произошло. - В начале записи Майк казался весёлым парнем, разговаривающим в шутливой форме. Но теперь он был серьёзен и можно было даже сквозь маску прочувствовать, что он говорит с досадой. - Тогда, остались только я с отцом. Старик начал всё больше погружаться в работу. А вскоре и вовсе поссорился со своим другом, и, по совместительству, совладельцем по бизнесу, Генри. Тогда я ещё не знал, по какой причине. Точнее, не знал настоящую причину. Отец говорил, что "Старый уёбок захотел захапать себе большой кусок торта, а мне нихрена не оставить". Очевидно, говорил он про сеть пиццерий. - И вот, он исчез. Испарился из моей жизни, оставив лишь записку на холодильнике. "Уехал на заработки." - Майк издал громкие звуки, похожие на смех. Звук был чист. Без резкого выдыхания воздуха изо рта. - Ага, как же. Глупее оправдания придумать нельзя. Но делать было нечего. Стал жить один. Пытаться найти отца даже не было желания. - Понурив голову, парень перешёл на более тихий тон. - Его комнату я обычно не проверял. Она пылилась, даже не напоминая мне о том, что он всё ещё где-то жив. А может, даже помнит меня. Однако, перед своим восемнадцатым днём рождения я решил прибраться во всём доме. Его комната исключением не стала. И вот тогда-то, нашлась другая записка. - Подёргивания в голосе стали всё более заметны, будто Майк сам не уверен в своих словах. - Удивительно, не так ли? Отец просил меня найти её, мою давно умершую сестру. Собрать их всех вместе. Бред. Но я повёлся. Попал в ловушку. - Чем больше Майк говорил об этом, тем более раздражённым его голос становился. Однако, под конец он всё же успокоился. - Хотя, если честно, "ловушка" - громко сказано. Расскажи он в записке обо всех подробностях, я б прямо там, в его комнате, со смеху сдох. Майкл на мгновение притих. После чего незаметная огромная улыбка растянулась на его лице за маской. - Прямо как ты сейчас помираешь со смеху, зритель. Я ведь прав? Если ты всё ещё смотришь это, а не выключил на первой же минуте, значит, уже успел составить мне диагноз. Но не спеши выключать. В конце концов, у меня есть то, что тебя заинтригует. - С последними словами парень потянулся рукой прямо к маске. Перед камерой предстало то, что скрывалось за маской: тёмно-фиолетовое, широко ухмыляющееся и готовое засмеяться от неловкости, сгнившее лицо. Несмотря на вид, оно не было засохшим. В некоторых местах кожа была темнее, чем в других участках, будто это была грязь. Вместо глазных яблок в пустых чёрных глазницах виднелись белые точки, смотрящие прямо в объектив камеры. Так Майк молча и просидел где-то с полминуты. Однако, вскоре опомнился и его широкая улыбка сузилась. Теперь он улыбался слабо, подняв брови вверх. - Ладно, зритель. - Ходячий труп потянулся за камеру, дабы выключить её. - На сегодня с тебя хватит. В следующий раз расскажу о своей первой и, по совместительству, последней работой в жизни.