Chasing for Keeps
7 сентября 2021 г., 18:23
— Ты готова? — Его губы растянулись в ухмылке. — Я не уверен, что ты готова.
Глаза Гермионы сузились, вспыхнув гневом.
— Конечно, я готова. Не нужно так драматизировать.
В мгновение ока он швырнул в неё квоффл. Удивление мелькнуло на её лице — и тут же она вскинула руки, заслоняя лицо. Квоффл мягко отскочил от ладоней и упал на траву у её ног.
Драко издал торжествующий вздох.
— А я-то думал, ты сказала, что готова.
— Это нечестно! — Она нахмурилась, бросая на него раздражённый взгляд. — Ты не можешь просто…
— Метла.
Перемахнув ногой через метлу, Драко оторвался от земли раньше, чем Гермиона успела швырнуть в него квоффлом. Он невольно усмехнулся, глядя, как она немного неуклюже забрасывает ногу через дерево, отталкивается от земли и зажимает квоффл под мышкой.
По правде говоря, она проделала огромный путь с тех пор, как они начали месяц назад. Тогда она боялась даже летать одна — не то что на скорости. И если это значило, что им понадобится ещё несколько уроков по основам полёта, прежде чем переходить к квиддичу, Драко был только за. Любой повод провести с ней больше времени казался ему победой. А её задница в квиддичной форме выглядела просто потрясающе.
Впрочем, её стремление преуспеть во всём, за что бы она ни взялась, всегда его немного возбуждало.
Когда она попросила научить её играть в квиддич, он согласился почти сразу. Его эго льстило то, что она обратилась именно к нему, а не к Поттеру. И хотя за годы их отношения стали куда дружескими, настоящими друзьями они так и не стали. Несмотря на то, как часто Драко ловил себя на мысли, что хотел бы большего.
Наконец, Гермиона вывела метлу по дуге и поднялась к нему у колец. Прищурившись от солнца, он сложил руки на груди.
— Кто начинает — ты или я?
Она подбросила квоффл слишком высоко, и Драко вытянул руку, чтобы поймать его одной ладонью прямо в воздухе — ещё до того, как тот начал падать. По тому, как сузились её глаза, он понял: она всё ещё злилась.
И это был совершенно замечательный способ провести день.
— Я начну первой, — сказала она, перехватывая инициативу.
Драко без слов подкинул квоффл высоко над головой — и поймал его обратно.
— Хорошо, но помни: в этот раз не стоит отдавать предпочтение правой стороне. Любой достойный охотник будет методично атаковать твой левый фланг — и игра закончится. Никакой защитник не спасёт тебя, если ты прикрываешь только два кольца.
Гермиона насмешливо хмыкнула, и он уже ждал язвительного ответа. Но его взгляд зацепился за её глаза — тёплые, цвета расплавленного шоколада в солнечном свете — и она неохотно пробормотала:
— Спасибо.
— Не за что, — вздохнул он, пряча ухмылку.
Заставлять её закатывать глаза было его фирменным приёмом, и она не разочаровала.
Мерлин, у него большие проблемы.
Как только Гермиона заняла позицию у колец — на тренировочном поле они были значительно ниже, чем на профессиональном — Драко оценил её положение. Она зависла чуть в стороне от центрального кольца. Ей ещё не хватало ловкости в воздухе, чтобы это компенсировать, но пока он решил быть помягче.
Закрепив защитные очки, он низко пригнулся на метле и рванул вперёд.
Хотя в детстве он играл за Слизерин ловцом, ему всегда нравилась погоня — стремительный полёт, трепет от близости цели, ветер в волосах.
Ему было бы достаточно просто забить гол — он видел слабое место, несмотря на все её усилия. Но, заметив, как на её лице мелькнула паника при его приближении, он чуть сбавил скорость. Достаточно, чтобы она успела среагировать, но не настолько, чтобы упустить преимущество.
Она неплохо отразила атаку, но он увёл метлу в сторону, увернулся и отправил квоффл точно в кольцо.
Подхватив мяч, он подлетел к ней и задвинул очки повыше — на лоб, где они и остались среди развевающихся на ветру прядей.
— Хорошая попытка. У тебя почти получилось.
— Не получилось, — усмехнулась она. Но, несмотря на враждебность в голосе, он видел, как в её голове заработали шестерёнки. — Я реагировала слишком медленно.
— Если бы ты этого не сделала, я бы атаковал с другой стороны и обошёл тебя.
С сосредоточенным выражением лица она кивнула и полетела обратно к кольцам.
— Отлично, так тому и быть. Давай ещё раз.
На его лице мелькнула лёгкая ухмылка.
***
Драко ожидал, что Гермиона разочаруется и сдастся ещё час назад, но она упрямо продолжала. Каждый раз, когда он проскакивал мимо и забивал гол, её глаза становились напряжённо задумчивыми — будто она уже анализировала, где ошиблась или как ему удалось прорваться, ещё до следующей попытки. Это было чертовски горячо. Он был достаточно уверен в своих чувствах, чтобы признать: возможно, он давно неравнодушен к Гермионе Грейнджер. Но ближе узнавать её во время этих тренировок — значит подписать себе приговор. Хотя жаловаться ему, конечно, не на что. В первый раз, когда она угадала его намерения и чисто отбила удар, он подумал, что мог бы просто растаять, признаться ей в любви или совершить что-нибудь не менее глупого. В женщине, управляющей метлой, было что-то завораживающее. Он невольно улыбнулся этой мысли. Проклятье. Она видит в нём лишь знакомого. Может, друга. Наконец, она подлетела к нему, встретилась с ним взглядом и потянулась за квоффлом. Её пальцы в перчатках скользнули по его — случайно, он был уверен, хотя сердце всё равно дрогнуло. Он ответил ей ухмылкой. — Думаю, я хочу попробовать сама, — сказала она, и в её голосе прозвучала нежная, но дразнящая нотка, от которой по его коже пробежал жар. — И не церемонься со мной, пожалуйста. Драко сглотнул. — Я бы не посмел. Прижимая квоффл к груди, Гермиона ещё мгновение смотрела на него. Их метлы парили бок о бок. Он подумал, что она сейчас что-то скажет — и дыхание сбилось от её тревожной близости. Её колено слегка коснулось его, когда метла дрогнула под ней. — Спасибо, — сказала она наконец. — За то, что показываешь мне всё это. Я уверена, у тебя ведь есть дела поважнее, чем учить меня квиддичу. Более важных занятий у него не было — и близко. Но он лишь расслабленно пожал плечами и лениво протянул: — Я не возражаю. Ты же знаешь — я обожаю квиддич. Но любопытство не отпускало его, и он добавил: — Почему ты так хочешь научиться? На её губах мелькнула неловкая улыбка, и она тихо хмыкнула — чуть самоуничижительно. — Ты будешь смеяться. — Рискни. Её метла снова чуть приблизилась, и полуприкрытые глаза остановились на нём. — Полагаю, я устала всегда быть в стороне. И… ну, это глупо, но есть один мужчина. Я подумала, что если буду лучше разбираться в квиддиче, то, может, смогу привлечь его внимание. Слова ударили Драко, как ведро ледяной воды. В груди заныло — резко, неожиданно. — Конечно, — ухмыльнулся он, хотя каждое слово давалось с трудом, — ты права. Это глупо. Ни один мужчина, достойный тебя, не захочет, чтобы ты менялась ради его внимания. Между её бровей легла морщинка. Тёмные глаза моргнули — раз, другой. Она поджала губы. — Драко, это… удивительно тактично с твоей стороны. Я ценю это. На миг он лишился дара речи от её взгляда, хотя каждая клетка его тела кричала: улетай, залечивай раны. Он глубоко вдохнул и выдохнул. Конечно, она бы удивилась, узнав, что он не полный кретин. По крайней мере, не всё время. — В любом случае, — тихо продолжила она, — наверное, я всё-таки начала получать от этого удовольствие. — Значит, всё к лучшему, — буркнул Драко, чувствуя, как ухмылка застыла у него на лице, хоть никакого веселья он не испытывал. — И я уверен, твой парень будет в восторге. Так что… дерзай. Прежде чем она успела сказать что-нибудь ещё, он рванул к кольцам. Внезапно ему стало не до веселья. Он дал слово научить её — и не собирался отказываться. Но мысль о том, что он помогает ей завоевать кого-то другого, оставляла во рту горький привкус. Он должен был догадаться. Любой, у кого есть глаза и хоть немного понимания, знал: он никогда не будет достоин её. Он знал, что лучше держать свои чувства при себе, чем рисковать тем, что у них есть. Но какая-то глупая часть его всё равно верила: между ними может вспыхнуть что-то настоящее. Издалека Драко наблюдал, как Гермиона возится с квоффлом, оценивая защиту ворот. Её главной слабостью — будь она вратарём или загонщиком — была неуклюжая подвижность на метле. Но это улучшалось только с практикой и растущей уверенностью в полёте. Она уже продвинулась дальше, чем он ожидал. Хотя сейчас он не чувствовал особой благосклонности, предлагая ей своё время — зная, что она старается ради кого-то другого, — они всё же были достаточно хорошими друзьями, чтобы довести начатое до конца. Когда она взлетела, он сосредоточился на её маневрах, не желая недооценивать её способности. Его взгляд ловил малейшие признаки: наклон метлы, напряжение в плечах, поворот бёдер — всё, что могло выдать траекторию. И в последнюю секунду, когда она резко свернула, он заметил этот едва уловимый жест. Драко перехватил её — и на миг заметил во взгляде вспышку раздражения. Она отступила, обогнула его по дуге и начала высматривать выгодную позицию. — Хорошая попытка, Грейнджер! — крикнул он. Он всегда рад был немного поддразнить её. Она была такой же азартной, как и он, если не азартнее, — и именно поэтому их перепалки были такими увлекательными. Она нахмурилась, глядя на него с другого конца поля, и напрягла плечи. — Посмотрим, что ты скажешь, когда я тебя обойду. Драко откинулся на метле и лениво покачал головой из стороны в сторону. — Хорошо. Я подожду. — Он не слышал её слов, но отлично представлял, какие колкости сейчас вертятся у неё на языке. Легко махнув рукой в сторону колец, он добавил: — Как только будешь готова. Гермиона низко пригнулась к метле, не сводя с него глаз, и рванула вверх. Он не мог позволить ей пронести мимо себя квоффл — и, ухмыльнувшись, встал в оборону.***
Потребовалось почти полчаса — и воздух между ними стал таким густым, что дышать было трудно, — прежде чем ей наконец удалось забить в его ворота. От неожиданности он рванул за квоффлом, поймал его ещё в воздухе и подлетел к ней. Их взгляды встретились. Он ухмыльнулся: — Тебе повезло. Попробуй ещё раз. Гермиона уставилась на него, задрав защитные очки на лоб. — Это не везение! Этот гол — результат времени, упорных попыток и того, что я научилась читать твои движения… — Повтори, — вздохнул он и толкнул квоффл ей в грудь, — ещё раз. Долгую минуту она пристально смотрела на него, прищурившись. Когда она обхватила мяч с двух сторон, её пальцы едва коснулись его — и он почему-то не спешил разжимать хватку. Её нога коснулась его ноги. — Ты ведь никогда не признаешь, что я становлюсь лучше? Драко позволил себе насладиться напряжением между ними — дразнящей ноткой в её голосе, теплом её ладоней, близостью, от которой мурашки побежали по коже. Он ощутил прилив адреналина. И лишь потом ухмыльнулся. — Конечно, ты играешь лучше. Я бы не гонял тебя так, если бы не знал, что ты справишься. Он всё ещё чувствовал её пальцы в перчатках под своими, а она не делала ни малейшего движения, чтобы отстраниться. Ему хотелось ощутить её кожу — настоящую, без барьера. Внезапно её недавние слова всплыли в памяти, и улыбка медленно сошла с его губ. — Так кто он? — спросил он. Почти сразу мысленно выругался: зачем лезет туда, где больно? Он же не хотел знать. Ему было всё равно, кто привлёк её внимание. Возможно, этот человек даже не значил для него ничего. Но Грейнджер смотрела на него с изумлением. — В каком смысле? — Парень, для которого ты всё это затеяла… — буркнул Драко, закатывая глаза. — Тот, ради которого так упорно хочешь произвести впечатление… — Я никогда не говорила «упорно»! — вспыхнула она, и глаза её вспыхнули вместе с щеками. — И уж точно не надо грубить! Драко насмешливо хмыкнул, чувствуя, как в груди поднимается тошнотворная волна ревности. — Я лишь говорю, Грейнджер, что тебе не стоит чувствовать, будто ты обязана… — В этом нет никакой необходимости, — огрызнулась она. Щёки её пылали, но под гневом он уловил тень сомнения. — Просто подумала, что было бы неплохо… Честно, забудь. Впрочем, это всё равно ничего не изменит. Он вздрогнул от внезапной пустоты в её голосе. — Что ты имеешь в виду? — Я имею в виду, — хрипло сказала она, поджав губы, — что он никогда не ответит мне взаимностью. — Тогда он идиот. Слова вырвались сами собой. Драко почувствовал, как жар подступает к горлу и бьёт в лицо. Он молил про себя, чтобы она не расслышала, но её глаза расширились, а губы удивлённо приоткрылись. Он думал, она станет дразнить его, высмеивать — может, с отвращением отвернётся и улетит. Но её пальцы снова коснулись его, и она отпустила квоффл. На одно странное, мимолётное мгновение она выглядела так, будто вот-вот заплачет. Потом прошептала: — Ты, Драко, идиот. Прежде чем он успел осмыслить её слова или разглядеть выражение её лица, она швырнула в него квоффлом и рванула вверх. Застигнутый врасплох её словами, он замер — и квоффл, ударив его в плечо, рухнул вниз, превратившись в далёкое алое пятно. Драко смотрел, как она удаляется, и непроизвольно нахмурился. Но сердце его всё же дрогнуло — неужели за этим скрывались чувства? Конечно, нет. Тогда он бросился за ней. Она уверенно снижалась к раздевалкам, но, заметив, что он преследует её, резко прибавила скорость и помчалась к земле, будто спасаясь бегством. Драко собрал всё внимание воедино — азарт погони смешался с тревогой — и выжал из метлы всё, на что она способна. Он настиг её у самой земли и поравнялся, резко затормозив рядом. — Что, — выдохнул он, поймав мимолётный взгляд её глаз, — это должно было значить? — Ничего! — бросила она. Лицо её пылало, но он не мог понять — от ветра или от слов. Осторожно, чтобы не сбить её с толку, он толкнул её плечом. Её глаза расширились от испуга, она резко сбросила скорость и одной рукой вцепилась в его руку, чтобы удержаться. Всего в нескольких футах от земли их метлы столкнулись. Драко мгновенно обхватил её за талию и прижал к себе, пытаясь смягчить падение. Они рухнули на траву — он сверху, она под ним. Он тяжело дышал, сердце колотилось от адреналина, и взгляд его искал её глаза. — Почему я идиот? — Ты ещё и сумасшедший! — вырвалось у неё. — Мог нас обоих угробить! — С нами всё в порядке. — Дело не в этом! — Если ты искренне думала, что я позволю тебе разбиться, то… — Ты столкнул меня с метлы! Драко вздохнул, опершись на руки и глядя на неё сверху вниз. — Ты в порядке, — сказал он, наблюдая, как гнев медленно сходит с её лица. Он ощущал её тело под собой — тепло, дыхание, лёгкую дрожь. Нервы натянулись, как струны, а сердце колотилось от этого проклятого, двусмысленного положения. — Пожалуйста, объясни. Она смотрела на него, грудь её вздымалась от частого дыхания, и на лице мелькнула целая гамма чувств: растерянность, обида, усталость… и нечто большее. С её губ сорвался придушенный звук — в нём слышались отчаяние и что-то трепетное, не названное вслух. Она чуть покачала головой. Затем она обвила рукой его шею и притянула к себе — их губы встретились. Шок пронзил его насквозь. Сердце забилось так, будто вот-вот вырвется из груди. Но почти сразу пришло осознание: Гермиона Грейнджер целует меня. Он ответил — зарывшись пальцами в её волосы, — и в ту же секунду всё внутри вспыхнуло. Жар её губ, близость, запах кожи — он едва соображал, что происходит, но уже знал: это не сон. Когда её язык коснулся края его губ, он застонал и углубил поцелуй. По телу прокатилась волна — острая, электрическая. Она прижала его ближе, и он почувствовал каждую линию её тела. Но через мгновение отстранился, чтобы взглянуть ей в глаза. — Это был я? — выдохнул он, тяжело дыша. — Глупый, — пробормотала она, недоверчиво покачав головой. — Да, это был ты. Честно говоря, для такого умного человека, как ты… Он не расслышал конца — снова припал к её губам. Адреналин гудел в ушах, глухой, как набат. Одной рукой он обхватил её бедро, скользнул вдоль рёбер, ласково коснулся груди. Её нога обвилась вокруг его талии, и на миг она прижалась к нему всем телом. Этого хватило, чтобы с его губ сорвалось проклятие. Но он не мог отстраниться. Не мог отказаться от того, как она будила в нём всё — каждое чувство, каждый нерв. От её прикосновения внутри разгоралось пламя, и оно уже не поддавалось контролю. Гермиона перевернулась, устроившись верхом на его коленях, и снова прильнула к его губам. Поцелуи становились всё отчаяннее, пьянящие, как бешеный стук его сердца. Он крепко держал её за затылок, впиваясь в её рот, ловя каждый стон, каждый всхлип — особенно когда она прижималась к его растущей эрекции. Урок принял неожиданный оборот. В ту же секунду в голове мелькнуло: хоть вокруг и не было ни души, они всё ещё на общественном поле — в самом сердце магического Лондона. Будто уловив ту же мысль, она резко отпрянула. Губы её были припухшими, зрачки — расширены. Локоны, вырвавшиеся из-под его пальцев, рассыпались по плечам. И Драко подумал, что никогда не видел её такой красивой. На одно трепетное мгновение ему вдруг стало совершенно наплевать, увидит ли их кто-нибудь. От её прикосновений всё тело натянулось, как тетива, — готовое лопнуть. Ему пришлось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы не сорваться. Гермиона всё ещё сидела у него на коленях, одной рукой рассеянно перебирая волосы у него на затылке, и медленно уголки губ дрогнули в улыбке. — Нам пора идти, — вздохнула она и коснулась его губ ещё одним нежным поцелуем. Драко выдавил сквозь зубы: — Как хочешь. Голова всё ещё кружилась, сердце колотилось так, будто рвалось наружу. Он не удержался — сжал её задницу, и её веки на миг сомкнулись. — То, что я хочу сделать, — прошептала она, прижавшись лбом к его лбу, — не для публики. — Верно, — выдавил он, мысли разбегались, будто боялись остаться наедине с тем, что только что произошло. — Тогда уйдём. Она поднялась на ноги, и Драко резко прикусил губу — будто пытаясь удержать хоть что-то, когда её тепло исчезло. Но она протянула руку и помогла ему встать. На миг их глаза встретились. — Честно говоря, — тихо спросила она, — как ты думаешь, почему я попросила именно тебя учить меня квиддичу, а не Гарри? Драко тяжело сглотнул. Единственное, чего он хотел, — снова притянуть её к себе. С досадой поправил брюки. — Моё превосходное мастерство, мой обаятельный нрав и… — Он замолчал, глядя на её губы. — Да, неважно. Её пальцы переплелись с его, и это ощущение было таким естественным, будто он знал её прикосновения годами. Он взмахнул палочкой, вызывая их мётлы, пока она вела его к общей раздевалке. Внутри было пусто. Она положила сумку на скамью рядом с ним. Драко старался не обращать внимания на её присутствие, стягивая через голову майку для квиддича. Но чувствовал её взгляд — и серебристый шрам на груди вдруг стал ему невыносим. Повернув голову, он перехватил её взгляд. Её губы были слегка приоткрыты, глаза — тёплые, цвета шоколада, и в них плескалось лукавое веселье. Она потянулась за подолом рубашки и медленно стянула её через голову. У Драко пересохло во рту. Его взгляд скользнул по изгибу бёдер, по гладкой коже живота, по лифчику, подчёркивающему изгиб груди. Это был вызов. Игра. Продолжение всего, что началось на поле. И Мерлин, он уже не мог ждать. Он ухмыльнулся. Отпустил застёжку квиддичных брюк и медленно стянул их вниз по бёдрам. Её взгляд последовал за движением — бесстыдный, томительный — и только потом снова остановился на нём. Его член пульсировал под тканью трусов. Губы её изогнулись, будто от внутреннего жара. Она сделала шаг к нему с противоположной скамьи, пальцы скользнули по застёжке своих брюк. Драко не мог отвести глаз. Так он себе этот день не представлял. И всё ещё не верил, что это происходит. Просунув руки под пояс, она спустила брюки вниз по ногам, обнажив трусики — чёрные, кружевные. Драко чуть не лишился дара речи. Она сделала ещё шаг, прижав его спиной к шкафчикам. Он судорожно сглотнул. — Что ты делаешь? — выдохнул он. Она рассмеялась и провела кончиками пальцев по его животу, вверх — к груди, будто прослеживая контур старого шрама. — На что это похоже? — Но тут же её взгляд изменился, и она тише добавила: — Если только ты этого не хочешь. — Не говори ерунды, — усмехнулся Драко. Он сжал её задницу, притягивая ближе, наклонился и поцеловал в уголок челюсти. — Посмотри на себя. Её глаза вспыхнули жаром, и она взмахнула палочкой. Дверь щёлкнула на замок. Он выразительно закатил глаза к потолку и буркнул что-то сквозь зубы. — Если честно, я давно этого хотел, — вздохнул он. Гермиона приподнялась на носочки и коснулась его губ лёгким поцелуем. — Я очень рада это слышать. Ухмылка заиграла на его губах. Сердце снова забилось в бешеном ритме. Он подхватил её за бёдра, и она тут же обвила ногами его талию. Его рот нашёл её рот в горячем, требовательном поцелуе. Пальцы впились в её волосы, освобождая их от хвоста, и он развернул её, прижав спиной к шкафчикам. С некоторым усилием ему удалось снять с неё спортивный лифчик. В её глазах мелькнуло изумление, когда он тихо рассмеялся. Он пригнулся и впился языком в её грудь, обсасывая затвердевшие соски. Её стоны звучали в его ушах как музыка, а ногти впивались в лопатки. — Драко, — выдохнула она, хватаясь за пояс его трусов. Но раз уж это началось, он не собирался торопиться. Он ласкал одну грудь, покрывая кожу поцелуями, и трепетно дышал, поглаживая пальцами другую. Его желание к ней было всеобъемлющим. Разум бурлил и пылал от ощущения её податливости, от жара её тела под его руками. Наконец он поймал её взгляд, скользнув рукой к её трусикам. Дыхание тяжело срывалось с её губ, глаза потемнели от возбуждения. Он провёл ладонью между её ног и обнаружил, что она мокрая и готова. Поцеловал ключицу, засосал кожу у основания горла, затем зажал зубами мочку уха. — Как долго? — выдохнул он. — Не знаю, — хмыкнула она. — Месяцы. Может, год. Его сердце заколотилось от этих слов. Он провёл кончиками пальцев по внутренней стороне её бедра. — Почему ты ничего не сказала? В ответ её глаза вспыхнули. — Почему ты не сказал? — Разве это не очевидно? Он закатил глаза и продолжил покрывать её кожу поцелуями. Словно уловив его нетерпение, она резко потянула за резинку его трусов, чуть неловко выпрямившись, и выдохнула: — Не совсем. Драко резко выдохнул сквозь зубы, когда её ладонь скользнула под резинку боксеров. — Я думал, ты никогда не решишься… — прохрипел он, когда она крепко обхватила его. — Очевидно, я ошибался. — Ошибался, — эхом отозвалась она и снова прильнула к его губам. Он сдвинул край её белья в сторону и глубоко погрузил два пальца в её разгорячённое лоно; его стон потонул в новом поцелуе. Гермиона откинула голову, прижавшись затылком к шкафчику. Её грудь часто вздымалась, пока он задавал ритм дразнящими движениями. Драко поспешно избавился от мешающих боксеров, и его возбуждённая плоть наконец освободилась. — Я хочу, — выдохнула она ему в самые губы, — чтобы ты меня трахнул. Никогда, ни в одной из своих фантазий о женщине, стоящей перед ним, он не представлял её такой откровенной. Сердце бешено заколотилось от одной этой мысли. — Да? — прорычал он, слегка покусывая её челюсть. Он вошёл в неё пальцами — сильнее, глубже. Подушечкой большого пальца обвёл клитор. — Ты хочешь, чтобы я был внутри твоей сладкой, тугой киски? — Да, — вырвалось у неё со стоном. Она сжала его руку. — Драко, пожалуйста. Когда это имя сорвалось с её губ, его накрыла волна чистой, первобытной похоти. Он опустил её ноги, сорвал с неё трусики и швырнул их на пол. Тяжело дыша, ещё мгновение жадно впивался взглядом в её тело, а потом снова задрал одну из её ног. Он вошёл в неё, и обжигающий жар её тела обволакивал его так плотно, что Драко едва не терял рассудок. — Чёрт, Гермиона… — выдохнул он, зарываясь лицом в изгиб её шеи. Она с силой вцепилась в его волосы, спутывая их и оттягивая назад. Её взгляд потемнел от вожделения: расширившиеся зрачки почти полностью затопили карий шёлк радужки. Она вновь крепко зажмурилась и всем телом приникла к нему. Драко на мгновение замер, упиваясь этой близостью, а затем мощным толчком вошёл до упора. Шкафчик за её спиной гулко задрожал, и с губ Гермионы сорвался вскрик. Драко с трудом сглотнул и, теснее прижавшись к ней, толкнулся снова — ещё глубже. Волны желания захлёстывали его с головой, стоило ему почувствовать, как жадно она его принимает. — Ты просто невероятная, — выдохнул он, едва сдерживая нарастающее внутри напряжение. Он подложил ладонь ей под лопатки, защищая спину от холодного металла, а другой рукой крепко обхватил её за талию. На миг Гермиона поймала его взгляд, потемневший от неприкрытой страсти. Он входил в неё всё мощнее, задавая дразнящий ритм. Сердце бешено колотилось где-то в горле, а от ощущения того, как её тело тесно обволакивает его, кружилась голова. Драко скользил губами по её коже, окончательно теряя себя в её тепле и судорожных объятиях. — Драко, — выдохнула она, до крови закусив нижнюю губу. — Быстрее! На его губах мелькнула мимолётная ухмылка. Он снова накрыл её рот поцелуем, резко прибавляя темп; по телу пробежала дрожь, а на висках выступила испарина. Её сдавленные стоны, казалось, вибрировали прямо на его коже. Гермиона то впивалась пальцами в его волосы, то судорожно оглаживала напряжённые мышцы спины. Малфой двигался всё неистовее, чувствуя, как внутри до предела натягивается невидимая струна, как в предвкушении разрядки вспыхивает каждая клетка тела. И тогда её имя сорвалось с его губ, точно клятва. Он скользнул рукой вниз, лаская клитор самым кончиком пальца. Сорвавшись на вскрик, Гермиона содрогнулась в оргазме и намертво вцепилась в него, до предела вжимаясь в его тело. Драко продолжал двигаться, подхватывая её ритм, пока мощная волна собственной разрядки не накрыла его с головой. Он излился внутри неё, в глазах на мгновение потемнело, и из его груди вырвался приглушённый стон. Наконец он открыл глаза и встретился с её взглядом. Глаза Гермионы сияли, а на губах играла едва заметная улыбка. Дыхание всё ещё было тяжёлым и прерывистым, но Драко улыбнулся ей в ответ и мягко коснулся её губ коротким поцелуем. Выйдя из неё, он осторожно опустил её на пол. Достал палочку и наложил противозачаточные и очищающие чары — быстро, привычно, без пафоса. Гермиона сияла. Щёки её пылали, глаза блестели. Долгое мгновение Драко не мог унять радостный трепет в груди. Позволив себе ещё раз взглянуть на плавные изгибы её тела, он поднял брошенные трусики и с лукавой ухмылкой протянул их ей. — Спасибо, — прошептала она, и на губах заиграла слегка самодовольная улыбка. — Удивлена, что ты их не испортил. Он усмехнулся. — Почти не испортил. Её глаза блестели от затаённого тепла, того самого, что он смутно угадывал раньше, но теперь видел отчётливо. Часть его души всё ещё не верила: она действительно хотела его взаимности. Не из жалости, не из каприза, а по-настоящему. Его сердце всё ещё колотилось в послевкусии произошедшего, пока они переодевались в повседневную одежду, окутанные молчанием, которое было куда менее уютным, чем ему хотелось бы. Особенно после всего, что они только что сделали, и особенно после дня, проведённого вместе. Натягивая рубашку, он почувствовал внезапный приступ нервного возбуждения. Возможно, она больше не захочет иметь с ним ничего общего. Возможно, это была всего лишь одноразовая связь. Он жаждал её слишком долго и не был готов отступить, попробовав лишь раз. Но она была единственной, кто умел ловить его резкие замечания и суровые взгляды — не боясь, а понимая. Он перекинул квиддичную сумку через плечо, провёл ладонью по шее и повернулся к ней. — Послушай, — начал он неуверенно, — если это не то, что ты… Мы не обязаны… Она вскинула подбородок и нахмурилась. — Ты всерьёз пытаешься меня отшить? — Нет! — воскликнул он, громче, чем собирался. — Вовсе нет. Я просто подумал… если ты не хочешь придавать этому значение, нам и не нужно. Она сделала шаг ближе и посмотрела на него, поджав губы. — А если я хочу? Ты хочешь быть со мной? Драко не сдержал вздоха облегчения. Он взял её руку и провёл большим пальцем по костяшкам. — Тогда я хотел бы спросить: занята ли ты сейчас? — Нет, — вздохнула она. Он не мог поверить, что блеск в её глазах — для него. Сцепив их пальцы, он пробормотал: — Позволь угостить тебя ужином? Она приподнялась на носочки и поцеловала его в губы. — Ужин? Отличная идея. Отстранившись, она изогнула губы в лукавой улыбке. — И не думай, что теперь выкрутишься и забудешь про тренировки. Его лицо озарила ухмылка. Если все тренировки будут заканчиваться так, он сделает из неё профессионала.
