тренировки доверия

утро началось не с кофе. у кого-то утро началось со случки: шлепки о жирную задницу и растянутая распаренная дырка, вбирающая всю длину. душевая кабина ходила на ладан (пока кто-то переодически на хуй), заметные следы отсутствия хозяина очага и влажная душная вонь. сучка под ним пахла травкой, содовой и сексом. джеймс ни капли не жалеет, что тратит на него время (уже в который раз). у кого-то утро началось с дрочки на чужую случку: пустая от фантазий голова и до пердежа напряжённая ладонь, готовая оторваться. одна стена, отделяющая его от возможного живого секса. …только джеймс не разрешит вставить своей половинке даже товарищу по стае — эту драку за мальчика он проиграл по умолчанию. блядская природа и блядский джеймс. утро началось со странного ощущения, но ни в коем случае не с кофе. лишнее движение или запах, и вся вчерашняя закуска окажется на отдыхе заграницей. пить стоило меньше (хотя кого ебёт). не каждый день уэйд уинстон уилсон встречал подобным образом, поэтому стоило бы поблагодарить гостя и закрыть за ним дверь. к сожалению или к счастью, джеймс сделал это за двоих, а мальчик скрылся быстрее пули в ребрах. и все же, день явно какой-то поразительно необычный. будто вся жизнь до — видео на ютубе, а у него резко закончился пакет интернета (по которому он смотрел порно с эффектами и хорошим качеством, но это вторично). джеймсу приходилось сильно сдерживаться. в смысле, очень сильно сдерживаться: себя и свои насыщенные желания пометить и повязать реми этьен лебо. только ни того, ни другого омега сделать не позволял, даже больше — обещал не церемониться в случае неповиновения не то чтобы джеймса легко напугать, тем более омеге, но наступать себе на шею он позволял. реми было непозволительно много можно. одно исключение, а такие судьбоносные финты. их отношения (если их можно назвать так) отдавали тень в сторону ромео и джульетты: общие точки пересечения и однозначно плохой конец.

***

когда ему снится, как реми этьен лебо падает ему в руки и раздвигает ноги, а под одеялом твердеет член, джеймс задумывается. ещё пьяная голова мало отзывалась на такие позывы, но найти телефон и выход за час получилось успешно. подумать только: у него был шанс подраться за чужих мальчиков и трахнуть их, но он весь вечер одиноко глотал портвейн. в инсте реми улыбается и отмечает одногруппников. его вытянутое лицо и ряд зубов заставляют замереть на месте и разглядывать каждую мелочь (не то чтобы он периодически не делал это во время дрочки). целую историю он посвятил фотографии чемодана. блять. он действительно забыл, что многие оборотни живут нормальной жизнью, а не сплошным депрессивным сном. легко забыть обо всем во время ведения собственной стаи, особенно с бутылкой в руках, особенно с другом, вкладывающим бутылку в руки. ещё немного, и он может потерять его. не навсегда, конечно, но с мокрыми снами без его сладкого запаха и такой же сладкой задницы ожидание дастся труднее. не хотелось бы на практике столкнуться с этими жалкими эмоциями и чувствами на каждое «скучаю». он животное. он не должен скучать из-за любви. таксист начинает разговор, который джеймс хоулетт легко поддерживает, будучи ещё несильно пьяным. они затрагивают внешний вид омег за границей такси, на удивление не в негативном свете, и реми неожиданно всплывает в голове. не без головной боли, конечно. похуй — он открывает чат и пишет ему.

***

ответ не заставляет его ждать. курс он ставит на сладкий запах травки и содовой (с надеждой на секс), и едет по скинутому адресу. только разрешив себе им переполниться, он глубоко вдыхает, включает режим размножения и искренне старается. — я на машине. реми смеётся больше понятливо, чем действительно угарал над ним или его попытками себя нагнуть в перерыве от рейса. активируется взгляд «ко мне?», и, видимо, у него получается. он не знает, хорошо или плохо то, что он поехал. у реми этьен лебо маленький багаж и лицо в телефоне, «сверни у круглосуточного, хочу воды» и неловкая тишина. Джеймс молчит и волнуется, потому что — вообще-то — он соскучился и не хочет признаваться, а реми — вообще-то — был и есть омега, и подобную помощь он альф привык списывать на стояки (и не беспричинно).

***

их секс мог оказаться любым: страстным и спокойным, громким и тихим, сладко-прощальным и поистине хуевым. пока джеймс сидел за рулём, несколько запрещал себе фантазировать, но не полностью. ожидание плясало на костях. хотелось раздеть его. хотелось почувствовать чужое присутствие в своей жизни, пусть даже личной. как же жалко. — сегодня я веду. жалко у пчёлки. — что, прости? — сегодня я веду, — повторяет реми и садится удобнее. — если есть претензии, говори, пока тебя не заткнули и не связали.

***

претензий не оказалось. стоило джеймсу хоулетту потянуться к дверной ручке, чтобы запереть их на долгий час, на него запрыгивают и проводят мокрым языком по сонной артерии — это последнее, что он помнит до того, как его заткнули и связали. член ещё в машине натянул брюки и дискомфортно напоминал о себе; клыки вызывающе зазудили в дёснах — любая мысль была пропитана грязным бесконечным возбуждением. бандаж только усугублял ситуацию. реми сидел у него на коленях и дергано терся задницей, пах горячо и аппетитно. джеймс часто спрашивал о течке (потому что ему это важно, а не потому что он любит выгоду от неудобных омежьих обстоятельств), и надежда, что она скоро начнется из-за частого контакта с альфой, и сучка никуда не исчезнет, жалко существовала. реми встаёт, вслед за ним пропадает тепло. падает на колени и дёргает его за ремень на себя. джеймс хотел возразить (гротескно в его ситуации и с его характером возражать, тем не менее), что минет будет лишним, потому что вообще-то он связан и не имеет права проявлять инициативу. когда на твоём члене чужой рот, сложно не проявлять инициативу. …но не успел, и головка проехалась по гладкой поверхности, ощутимо намокла и кололась холодом при чужом дыхании. его задача: не толкнуться навстречу. жалко было полагать, что у него получится. если бы его не держали за бедра, инстинкты взяли бы свое. боль от клыков становилась невыносимой: хотелось случки. хотелось пометить свою сучку и остаться с ней. реми прекрасно это понимал, по крайней мере, он стопроцентно чувствовал накал всеми органами чувств — спорить бессмысленно. даже больше: это его задача. на последнем этапе сложность возросла, как на уровне с боссом. — реми, нет. — мы тренируем тебя на слово «нет», а не меня, — отвечают ему в тумане перед глазами и, вроде бы, в опасной близости от члена садятся на его колени. что самое важное: голой кожей. — скажи, что ты не будешь… ответом послужил первый толчок. он будет. внутри тепло, горячо; узко и мокро, остро пахнет травкой и варёными фруктами. за мгновение теряются все способности и обостряются. кроющий голову оргазм бьёт по вискам, глаза слезятся от возбуждения. под длинными волосами виднеется бледная шея, совершенно нетронутая. хочется большего. хочется, чтобы реми сказал «да». когда он интуитивно потянулся к нему, то заметил, что — вообще-то — его руки были связаны. в смысле, были. опасно. возьми инстинкт верх, реми бы никуда не уехал. он бы не вышел из дома, пока джеймс в состоянии охотиться на него. джеймс — животное с острыми когтями и развитыми органами чувств. реми бы не скрылся. каким бы проворным и ловким он ни был, как бы быстро ни перевоплощался, скрыться у него не получится. очень опасно. поэтому джеймс всеми силами обхватывает стул и наслаждается вынужденной болью. он не предаст обещание и желание своего омеги даже ценой своего проигрыша. вместо глубокого дыхания давно рычание, рот не закрывается из-за вылезших клыков, а стояк бедно напрягается внутри мокрой дырки. хочется большего. — джеймс, — реми откидывается на спину, треплет его за волосы и тянет к себе. разрешает грязно провести языком по ребрам и поцеловать к плечо. — да. пожалуйста, да. голову срывает окончательно. ладони касаются чужих бедер, в контрасте с деревом стула пальцы колет от нетерпения, хватают крепче и силой насаживают. он мягкий, гладкий и вспотевший, запах щипет нервы и только подталкивает к окончанию.

***

на рейс он успевает, и внешне никак не подаёт признаков полной сексуальной удовлетворенности. (его может раскрыть только дискомфорт от следа метки, потому что это реально, блять, больно).