виражи

Темные глаза сверкнули в полутьме, молодое гибкое тело привлекало внимание каждого, кто был в баре. Парень танцевал медленно, будто бы дразня, его движения были плавными в такт играющей песни, которую мало кто слышал, пожирая взглядом сексуальное тело, танцующее для них и хищно облизывались, грезя о нем. Чонгук сидел на самом дальнем от сцены кожаном диване, лениво откинувшись на спинку и попивая крепкий алкоголь из стакана, пока юркие руки какой-то шлюхи поглаживали его скрытый за рубашкой торс и спускались ниже. Но ему было похуй на её прикосновения, он смотрел на манящее тело парня, но перед глазами была совсем другая сцена. Та, где им всего по шестнадцать, они любят друг друга, дают обещания быть всегда вместе… та, где они счастливы, но в одно мгновение всё рушится, остаётся лишь невыносимая боль, разбитое сердце и пустота внутри. Гук прикрывает глаза, глубоко дышит, пытаясь забыться, после залпом выпивает оставшийся алкоголь в стакане и напрягается, когда видит, как шаловливые руки одного из старых извращенцев суют купюры в белые боксеры, держа их там дольше обычного, но лицо Тэ непоколебимо, на губах застывшая фальшиво-сладкая улыбка, а в глазах огонь, он продолжает танец, не смотря ни на что. Прошло пять лет, но Чону казалось, что прошла вечность. Его жизнь была невыносима все эти годы: кошмары, мучающие каждую гребаную ночь; проблемы, которые вырвали отчаявшиеся нервные клетки; потеря самых близких людей; панические атаки, депрессия, наркотики, шлюхи, алкоголь и единственное, что помогло выбраться из этого дерьма надежда на встречу со своим мальчиком. Тем, чью солнечную яркую улыбку он помнит до сих пор; тем, кто забрал его сердце и также безжалостно и быстро разбил его. Но это жизнь — безжалостная и жестокая — счастливого финала не существует. Чонгук до сих пор помнит каждый момент, связанный с Тэ; помнит, как они мечтали, взявшись за руки, как трепетно и нежно целовал его Тэхен-и, как у него самого всё внутри наполнялось теплом, растекающимся по всему телу, от этих невинных поцелуев. Но его мальчик изменился, его сломала эта чертова жизнь, превратив в жалкую марионетку. Сломала одного из сильнейших людей, которых Чон когда-либо встречал. И даже сидя в этом элитном баре, куда забрел совершенно случайно, он смотрит на любовь всей своей жизнь и понимает, что он — его мальчик даже не узнает его. Чонгук не отвечает ни на один из вопросов блондинки и каждый раз грубо отпихивает её от себя, когда она хочет залезть к нему в трусы. Возмущенная его действиями, она фыркает и уходит, цокая высокими каблуками и сверкая длинными стройными ногами и сочной задницей, скрытой под коротким платьем. Он сидит на этом диване до тех пор, пока последний человек не уходит и не остаётся один Тэхен, также ловко надевающий на своё тело обычную одежду. Чонгук трезв даже после выпитой бутылки коньяка и это бесит, потому что он, блять, просто хочет забыться и проснуться утром в холодной постели, поняв, что встреча с Тэ — это его очередной кошмар. — Бар закрывается, прошу вас покинуть помещение, — раздается обжигающий ледяной голос и Чон поднимает голову, встречаясь взглядом с глазами-айсбергами. По коже пробегают мурашки. — Извините, немного засмотрелся и задумался. Ваш танец был прекрасен, — сердце гулко стучит в груди, а губы растягиваются в фальшивой ухмылке, подобной тем озабоченным мужикам, стоящим пятнадцать минут назад у сцены, у ног молодого гибкого брюнета. Тэ слабо кивает, пока всё внутри холодеет от осознания того, кто сидит перед ним и ноги предательски трясутся и становятся ватными. Он сохраняет маску безразличия на лице, пока склеенное из осколков сердце снова разбивается, а ухмылка Чонгука, ударяет по нему сильнее, превращая осколки в пыль, которую уже вряд ли склеишь. — Вы не выглядели заинтересованным, — склонив голову вбок, говорит Тэхен, проходясь взглядом по таким знакомым и родным, но в тоже время холодным и чужим чертам лица, которые стали грубее. — Благодарю за представление и прощаюсь с вами, — он вынимает из кармана купюры и, встав с дивана, вкладывает их в ладонь брюнета. Он понимает, что не выдерживает, потому что его зубы скрипят от боли, злости и несправедливости, а последняя надежда вдребезги разбивается о рифы. — Доброй ночи. — выдавливает из себя Гук, сглатывая вязкий ком в горле. Тэ молчит, но спустя примерно минуту кивает и фальшиво улыбается в ответ, желая ему хорошего вечера и Чон уходит, понимая, что никогда больше не вернётся ни в этот бар, ни в этот город. — Ты плохой актер, Гук-и, — Тэхен хватает его за запястье, стоит ему коснуться ручки двери. Чонгук не дышит, не веря собственным ушам. Он медленно оборачивается и смотрит в темные глаза. — На самом деле думал, что я тебя забуду? — он подходит настолько близко, что Чон чувствует его дыхание у себя на губах, и он впервые за пять лет чувствует, как с горла исчезает веревка, которая душила все эти годы. И Гук понимает, что больше никогда его не отпустит, плевать на прошлое, плевать на то, что они стали другими, плевать, что жизнь обошлась с ними так и их мечты разбиты. Они вместе, как раньше, а эти значит, они справятся. По крайней мере попробуют. — И чем же я себя выдал? — Чонгук прикасается к щеке брюнета прохладной ладонью, наблюдая за тем, как Тэ прикрывает глаза, наслаждаясь прикосновением. — Твои глаза тебя всегда выдавали и это не изменилось за все прошедшие годы, — грустно усмехается Тэхен и крепко, едва ли не до хруста костей, обнимает Чонгука, утыкаясь носом в теплую шею. Чон обнимает Тэхена в ответ, прижимая к себя и целует в висок, молясь всем богам вселенной, чтобы на этот раз у них всё было хорошо.