Всегда и во веки веков (планируется редактирование)

Глава первая Эрик Руан, Франция, 1856 год Мадлен не могла сдержать крика боли. Ребёнок должен был вот-вот родиться и цыгане столпившиеся вокруг пытались успокоить женщину, но ничто не могло заставить её сдержать крик. Несколько женщин схватились за полотенце и смочив его, приложили ко лбу роженицы. Антуанетта приготовила напиток из трав, чтобы Мадлен стало легче. - Давайте, уложите её! Скорее! Двое цыган подхватили Мадлен и положили на сено, служившее своеобразной постелью… Никто из присутствующих не знал, как помочь роженице, кроме Антуанетты. Всех, казалось, охватило паническое чувство... Мадлен снова издала крик боли, но облегчения не почувствовала. Антуанетта пыталась успокоить женщину, но ничего не помогало. - Дыши глубже, дорогая. Вдох и выдох… Молодец. – Мадлен задышала так, как ей подсказывала Антуанетта и это немного облегчило боль… Но лишь немного. Мадлен снова закричала. Она чувствовала, что ребёнок уже на подходе. Нужно было поторопиться. Антуанетта опустилась в ногах роженицы и сказала: - Давай, Мадлен! Пора! – Мадлен напряглась, но пока безрезультатно. – Ещё разок! Давай! Роженица сделала глубокий вдох и снова напрягла тело, тут же почувствовав, как ребёнок появляется на свет… Антуанетта хоть и имела уже дочь, но никогда прежде не видела родов со стороны… Однако то, что происходило в данный момент, казалось ей плохим знаком. Ребёнок рождался ногами вперёд. Мадлен уже практически выбилась из сил, когда помещение наполнилось детским плачем. Антуанетта взяла одеяло и укутала им малыша. Мальчика… В этот момент Антуанетта вспомнила вдруг свою дочь. Мэг. Как бы ей хотелось иметь и сына… Такого же красивого, как тот, которому она только что помогла родиться. - Как ты его назовёшь? – спросила Антуанетта у тяжело дышащей Мадлен. - Он… Я думаю, что назову его… Эрик. – Мадлен улыбнулась и протянула руки к сыну. – Мне кажется, это имя подойдёт ему. Антуанетта улыбнулась и передала ребёнка матери. Мадлен всё ещё улыбаясь, осторожно взяла сына на руки. Но в тот момент, когда она опустила взгляд, глаза её широко раскрылись и крик ужаса и презрения сорвался с её губ. Многие из цыган, которые находились у входа в палатку, тут же ворвались внутрь, поражённые этим криком… Они замерли на месте, когда посмотрели на малыша, всё ещё находившегося на руках матери. - Что это за чертовщина?! – Мадлен быстро всунула ребёнка в руки Антуанетты и ребёнок тот час заплакал. Антуанетта была недовольна поведением Мадлен. Ради всего святого, это же её сын! Женщина принялась укачивать Эрика, пытаясь тем самым успокоить его. - Он твой ребёнок, Мадлен. – сердито сказала Антуанетта – Он твой ребёнок! Ты должна заботиться о нём! - Он не мой ребёнок! Он сын дьявола! Ты меня слышишь?! Он дитя дьявола! – закричала в ответ Мадлен. – Заберите его! Уберите его с моих глаз! Антуанетта ещё крепче прижала ребёнка к груди и покинула палатку. Она поклялась себе, что заставит Мадлен позаботиться о малыше, но в тот момент, когда новоиспечённая мамаша потерпит неудачу, она вмешается и поможет бедному Эрику. Она будет любить его, как своего родного сына… *** Париж, Франция, 1860 год 4 года спустя… Эрик был в хорошем настроении. Он только что был с Антуанеттой и она подарила ему маленькую скрипку. Он ещё не умел играть, но он непременно научиться, она научит его… Мальчик вошёл в палатку, где была его мать. Он не мог дождаться, когда расскажет ей о скрипке! - Мама? – позвал он. Мадлен лежала в постели, но не спала… Женщина повернула голову ко входу и тут же сморщила лицо, когда поняла, кто перед ней. - О, мама! Ты проснулась! Посмотри, что мне подарила мадам Жири! Разве это не чудесно? Это скрипка! Мадам Жири сказала, что научит меня играть! – Эрик говорил без умолку. – Я не могу дождаться, когда смогу играть! Мадлен была уже не в силах слушать его… - Эрик, замолчи! И выйди отсюда! Иди и играй, раз так хочешь! – улыбка до этого царившая на лице мальчика тут же исчезла. – И надень мешок обратно на голову! Его лицо… Когда мальчик был с Антуанеттой, она никогда не позволяла Эрику надевать мешок. Она говорила, что любит его лицо, что он красивый мальчик. Но как только он оказывался рядом с Мадлен, он чувствовал отвращение с её стороны, обращённое на него. Эрик смотрел себе под ноги и чувствовал, как слёзы скатываются у него по лицу. - Прости, мама… - прошептал мальчик. Мадлен встала с кровати и схватила мешок, чтобы надеть его мальчику на голову. Она крепко схватила его за запястья, так, что Эрик почувствовал, как её ногти впились ему в кожу. - Я же велела тебе замолчать и надеть мешок! – с этими словами она вытолкнула его из палатки. Эрик повалился на землю… Он опустил глаза и уже не пытался сдержать слёзы. Вдруг пошёл дождь… Но мальчику было всё равно. Он любил дождь, потому что тот, всегда скрывал его слёзы от посторонних. Эрик всегда понимал, что его мать не любит его и не хочет видеть, но он не хотел в это верить. Он пытался найти отговорки, чтобы не думать об этом. Он надеялся, что однажды она примет его таким, какой он есть, и возможно даже полюбит. Эрик не знал, сколько времени пролежал на земле, пока не услышал голос мадам Жири. - Боже правый! Эрик, что ты делаешь на земле?! – Антуанетта подбежала к нему и закутала в одеяло. – Пойдём, дитя моё. Нужно тебя согреть. – она взяла мальчика на руки и понесла обратно в палатку. Мадлен спала в своей постели, совершенно не волнуясь о том, где сейчас её сын… Антуанетта положила Эрика в его маленькую соломенную постель и обернула вокруг него ещё одно одеяло. Она думала о том, как скорее высушить его шорты, ведь у мальчика кроме них больше не было абсолютно никакой одежды. - Эрик, дорогой, почему бы тебе не снять шорты и не дать им высохнуть? - Нет, всё в порядке… Они высохнут, пока я буду спать. - Ты уверен? – спросила мадам Жири и Эрик кивнул с улыбкой в ответ. Женщина улыбнулась ему и оставила поцелуй у него на лбу. - Отдыхай, Эрик. Завтра я начну учить тебя играть на скрипке. – сказала Антуанетта и ещё раз улыбнувшись мальчику, покинула пределы палатки. *** Эрик проснулся от сильного толчка. - Проснись! Антуанетта хочет тебя видеть! – сказала Мадлен и схватила мальчика за запястье, вытаскивая его из постели. Эрик выдернул руку из её ладони и надев мешок на голову поспешил к выходу. Выбежав на улицу, мальчик огляделся по сторонам. Повсюду были одни цыгане и Эрик пытался разглядеть среди них Антуанетту. Он присмотрелся и увидел маленькую девочку, одетую в лохмотья. Он никогда её раньше здесь не видел… Может она знает где мадам Жири? - Прости. Ты случайно не видела Антуанетту Жири? – спросил Эрик, подойдя к ней. Девочка обернулась и Эрик отметил, что она примерно одного с ним возраста. Возможно на год старше. - О, она там! Давай я отведу тебя к ней. – она взяла Эрика за руку и повела его по улице. – Меня зовут Мэг Жири. Но ты можешь звать меня просто Мэг. А тебя как зовут? - Эрик… - робко ответил мальчик. Он не знал, что у Антуанетты есть дочь… Девочка рассказала ему, что очень любит ярмарки и проводит на них всё своё время. Улыбнувшись, она отпустила его руку и указала на мадам Жири. - Вот она. – сказала Мэг и Эрик чуть приподнял мешок, чтобы поцеловать в благодарность руку девочки. - Благодарю вас, мадмуазель. – сказал он и вернул мешок на место. Мэг ещё раз улыбнулась ему и побежала к Антуанетте. - Мадам! – радостно воскликнул Эрик, также подбегая к женщине. Антуанетта обернулась и крепко обняла его. Женщина чувствовала волнение в его голосе, и ощущала себя просто ужасно от того, что собиралась сделать… - Вы научите меня играть на скрипке? – взволнованно спросил мальчик. - Боюсь, что нет. Эрик… - грустно ответила мадам Жири. Улыбка и возбуждение Эрика начали исчезать. Он правильно расслышал? Она не будет давать ему уроки музыки? - Ч-ч-что? Почему нет? Антуанетта почувствовала его разочарование, и это причинило ей боль. Она не любила видеть Эрика несчастным… Но вот она сама сделала его таким. - Эрик… Меня продали… Я должна уйти… - от услышанного, на глазах Эрика образовалась пелена слёз. - Т-ты не можешь! Ты не можешь меня бросить! Пожалуйста, Антуанетта, не уходи! – слёзы гроздьями падали с его ресниц, но мальчик даже не пытался сдержать их. Он лишь хотел быть с мадам Жири. – Ты должна была научить меня играть на скрипке! Ты не можешь уйти! Ты моя мама, которой у меня никогда не было и не будет! Антуанетта не выдержала… Она подхватила Эрика на руки и стала укачивать. Он всхлипывал, уткнувшись ей в плечо и от его тихих рыданий начала плакать и мадам Жири. Она так привязалась к этому мальчику! Он был ей как сын! - П-п-пожалуйста, мадам Жири, не уходите! Я не смогу жить без вас! Ты мой единственный друг! – мальчик шмыгал носом между каждым словам. Антуанетта поставила его на ноги и сняв с него мешок, поцеловала его в повреждённую часть лица. - Эрик… Я знаю, мой дорогой. Я люблю тебя, как сына, но… У меня нет выбора. Я должна идти. Оставив у него на лбу поцелуй и попрощавшись, она развернулась, чтобы уйти… Нет! Этого не может быть! Почему?! Почему она должна уйти?! Эрик проплакал на этом самом месте, до темноты. Вокруг уже не было ни души... Вдруг мальчика кто-то схватил. Эрик обернулся и увидел перед собой бородатого мужчину с безумным взглядом. - Кто вы?! Отпустите меня! - Заткнись, маленький урод! – выплюнул цыган. Эрик не мог понять, что это за человек. Мальчик впервые испытал такое сильное чувство страха… Прежде чем он успел осознать, что происходит, он очутился в клетке. Эрик ударился спиной о её железные стены так сильно, что не мог сделать и вздоха… - Выпустите меня! Я хочу к маме! – выдохнул, наконец, мальчик, на что услышал только смех мужчины. - Дурак! Это она тебя продала! За сто франков! Почему… Почему она так с ним поступила? Да она не любила его, но Эрик делал всё, о чём бы она его не попросила! И всё же она продала его… И тут Эрик начал плакать по матери… Не по Мадлен, нет… По Антуанетте. Она относилась к нему как к сыну больше, чем его собственная мать. Мальчик плакал всё больше, вспоминая всё то, через что они вместе прошли. Теперь он больше никогда её не увидит… - Перестань реветь! – рявкнул цыган и ударил по клетке деревянной палкой. Эрика начало трусить… - Что ты лежишь в этом мешке?! Дай посмотреть! – и прежде чем Эрик успел его остановить, цыган уже сорвал мешок с его головы. Тишина. Не было сказано ни слова. Эрик застыл на месте, пока не начал медленно подымать глаза на человека, который ранее назвал себя Жавером. Жавер смотрел на него с широко раскрытыми глазами и приоткрытым ртом. Это лицо… Одна его половина была будто обгоревшей. Такой уродливой… Это было лицо самого дьявола. Ни у кого больше не может быть такого лица. К полному изумлению Эрика, Жавер расхохотался. Почему он смеётся? - Да, мой друг! Я думаю, ты сделаешь меня богатым! – он безумно улыбался и вдруг схватил мальчика за плечи. – Но я полагаю, что тебе понадобиться больше шрамов чем те, которые у тебя на лице. Жавер толкнул мальчика, переворачивая его на живот и вытаскивая хлыст… Эрик закричал, когда почувствовал удар хлыста на своей спине… Жавер, как и другие цыгане, стоявшие вокруг клетки, смеялся. Мужчина не останавливался. Он продолжал бить Эрика до тех пор, пока его спина не покрылась кровью. - Скажи мне, мальчишка, когда у тебя день рождения? – внезапно спросил Жавер. - 31 октября… - прошептал Эрик. Хэллоуин! Его день рождения был на Хэллоуин! Цыган снова начал хохотать. - Боже мой! Ты и впрямь дитя дьявола! – Жавер развернул мальчика к себе лицом. Спину Эрика будто прострелило от железного холода решёток, по свежим ранам. - Каждый день я буду тебя пороть, но в твой день рождения… Это будет хуже чем в прошлый раз. – цыган ухмыльнулся, схватил свечи, которые освещали клетку и вышел из неё заперев за собой дверцу. Вокруг царила тьма. И ничего не было слышно, кроме рыданий Эрика. Слёзы текли по его щекам, но мальчик всё время вытирал их. Он больше никому не позволит увидеть его слёз... Теперь он знал, что может рассчитывать только на себя самого. Постепенно Эриком завладел гнев. И это чувство окончательно остановило его слёзы. Он поднялся на ноги, несмотря на боль в спине и кровь… Мальчик принялся колотить руками по прутьям клетки. - Я тебя ненавижу! Ненавижу! – завопил Эрик. Но кому он это кричал? Антуанетте… Мадлен… Богу… Всему миру. - Вы все проклянёте этот день! Я позабочусь о том, чтобы отомстить! Когда Эрик, наконец, отступил от стен клетки, его руки были разбиты в кровь. Но мальчику было всё равно… Ничто больше ни имело значения… Он никогда не видел своего собственного лица… Эрик поднёс руку к правой половине лица и ужаснулся! Его щека была такой грубой и бугристой! Мальчик испугался, что ощупывает кости! Вот почему все его ненавидели?! Но Эрик ничего не мог с этим поделать. Он хотел умереть прямо здесь и сейчас. Но не мог… Он посмотрел на небо. - Я покажу вам… - начал он. – Я покажу тебе, что никогда не сдамся! Ты не сможешь победить меня так легко! – прокричал мальчик. На глаза снова навернулись слёзы, но Эрик быстро вытер их. Он пообещал себе, что не будет плакать. - Клянусь, с этого дня… - он снова посмотрел в небо. – Ты не заставишь меня пролить и слезинки. Не важно, какой судьбой ты меня наделил. Мальчик опустился на пол и сжался в комок. В голову лезли самые разные вопросы. Что Жавер с ним сделает? Какой будет его жизнь? Где он окажется? Эрик начал засыпать в кромешной тьме, не заботясь больше не о чём. Жизнь уже не будет прежней. Он закрыл глаза и представил, какой могла быть его жизнь, если бы не его лицо. Он жил бы, как и другие дети. В любви и ласке. У него были бы друзья… Но единственное чего он хотел, это чтобы Антуанетта была рядом. Она бы забрала его у Мадлен и позаботилась бы о нём. Но нет. Бог решил наградить его изуродованным ликом и превратить его жизнь в сущий ад. Эрик знал, что именно такой и будет его жизнь. Что не будет ни ангела, ни человека способного его спасти. Мальчику хотелось плакать, но он не плакал. Он не собирался отступаться от своей клятвы… *** Париж, Франция 21 октября 1866 года 6 лет спустя… - Проснись, уродец! Пора делать мне деньги! – закричал Жавер, ударяя палкой по клетке. Но Эрик не спал. Он вообще практически не спал в течении всех этих шести лет. Мальчика выдернули из клетки и толкнули на землю. - Бубо хочет показать тебе новый магический трюк, который ты будешь использовать для шоу. – сказал Жавер. Бубо был «волшебником» на их ярмарке. Он учил Эрика новому трюку перед каждым новым шоу… Но Эрику говорили никогда не использовать эти умения для себя, иначе он сильно пожалеет об этом. В свои десять лет, Эрик уже имел заметную для его возраста мускулатуру. Каждый день он выполнял большое количество работы… Его спина вся была покрыта шрамами от ударов хлыста и порезами, которые были инфицированы. На голове Эрик носил неизменный мешок, который Жавер отбирал у него перед каждым выступлением. Все смеялись над мальчиком и швыряли в него всем подряд… Также за эти годы, Эрик лично испытал на себе множество из существующих пыток… И как он поклялся когда-то… Он не проронил ни единой слезинки. Жавер толкнул мальчика обратно в клетку. - Прекрасно! Ты не хочешь изучать новый трюк?! Тогда вот тебе подарок на день рождения! – Жавер достал хлыст… Эрик вздрогнул лишь несколько раз. За такое долгое время непрекращающихся пыток, мальчик стал невосприимчив к боли. - Значит не больно, да?! – взревел цыган и перевернув мальчика схватил в руки нож. Жавер принялся выводить кровавые узоры на ноге Эрика и тот судорожно вздохнул. Мужчина довольно ухмыльнулся. - Теперь больно?! – внезапно в клетку вошёл Бубо. - Жавер! Толпа приближается! Тебе лучше выйти и развлечь их! – Жавер разочарованно застонал и взглянул на Эрика. - Увидимся позже. Когда оба мужчины ушли, Эрик схватил одну из тряпок, служивших ему постелью, и принялся обматывать ногу. Мальчик забился в угол и уставился в пустоту. Он готовился к тому, что ждёт его сегодня вечером… И Эрик ожидал всего… Но только не того, что Бог пришлёт к нему маленького прекрасного ангела.