Потерявшийся ребёнок

Дитя было невероятно миловидно. Пухлые щёчки обрамляли светлые локоны, из-под чёлки смешливо блестели голубые глаза. Девочка — скорее всего девочка — куталась в огромный, снятый с чужого плеча, голубой свитер и нетерпеливо переступала с ноги на ногу. До этого она жаловалась на странную боль в левой ступне, но упрямо отказалась показывать её. Леснику только и оставалось помешивать суп в котелке, распрашивая потеряшку. — И всё же, как ты оказалась здесь? — Меня потеряли, — капризно ответила она. — Но как? Я имею ввиду, до ближайшей деревни больше сотни километров. Вы с родителями пошли в поход или что-то вроде того? Странный выбор для семейного приключения — глубокая тайга. — Не помню, — неожиданно девочка залилась слезами. — Я ничего-ничего не помню. — Тише, маленькая, тише, — Игорь неловко обнял ребёнка. — Всё будет хорошо, слышишь? — Угу, — голос был глухим и неразборчивым. — Я вам верю. От вас так приятно пахнет, дядя. Это заявление заставило мужчину неловко закашляться. Несло от него потом, грязью и лесом, так что вкусы у малышки были весьма специфическими. — Еда готова. Давай, налетай. Ложка была всего одна, поэтому вся порция варева была щедро отдана успокоившейся девочке. Зачем тащить с собой кучу вещей, если ожидаешь встречи максимум с браконьерами, ставящими капканы, а не с потерявшимся ребёнком? Но ребёнок был и очевидно хотел есть. Что делать с ней дальше, лесник не представлял. Единственным вариантом было пешком добраться до ближайшего населённого пункта. Но сколько времени у них это займёт? В одиночестве Игорь дошёл бы за пару суток, но с такой маленькой спутницей на столь быстрый результат можно было не рассчитывать. Кроме того, наступал вечер. Солнце уже садилось, а в темноте много не находишь. Ночевать в лесу? Сам мужчина так бы и сделал, но плохо одетая кроха точно заболеет. Впрочем, выбора у них не было. Ещё одним важным пунктом оставался поиск её родственников. Не забрела же она так далеко в полном одиночестве, это просто невозможно. От мыслей Игоря отвлек болезненный укус комарихи. От неожиданности он ойкнул. Девочка оторвалась от похлебки и хихикнула. Смешливая. — Больно? А меня вот совсем не кусают! — Везёт тебе, — почесал пострадавшую щёку лесник, ничуть не преуменьшая. Действительно, вокруг неё не было ни комаров, ни мух, ни прочей агрессивной мошкары. Даже удивительно. Котелок совсем опустел. Темнело уже стремительно. Похоже, им придётся всё-таки остаться здесь. Мужчина наказал ребёнку никуда не уходить и отошёл от костра. Вернулся он уже с охапкой еловых ветвей. — Сегодня мы с тобой поспим здесь, а завтра вернём тебя в город. Хорошо, маленькая? А сейчас иди сюда, спать лучше рядом — теплее будет. Девочка неожиданно просияла. — Вместе спать? Как на ночёвке в кино? — видно, не совсем ещё понимая, что значит ночевать в лесу без палатки, она светилась как начищенная монета. — Не совсем… — увидев вмиг расстроившуюся мордашку, лесник исправился, — но очень похоже. — Значит мы — друзья! — звонкий голосок озвучил гениальнейший вывод. Его обладательница послушно легла на лапник и укрылась чужой курткой, поджав левую ногу. Луна, чуть похудевшая с полнолуния, осветила кроны деревьев. Насекомые совсем разошлись, создавая мерное гудение вокруг. Сонливость напала на Игоря мгновенно, хотя до этого сна не было ни в одном глазу. Он бы удивился, но сил хватило только на то, чтобы опуститься на хвойную подушку рядом с потеряшкой. Отчаянно сопротивляясь, лесник и сам не заметил, как прикрыл веки и задышал мерно, спокойно. Уже сквозь негу к нему пришло ощущение маленького горячего тела, прижавшегося сбоку. Смазанные сны перетекали из одного в другой, не образуя ни цельной картины, ни сюжета. Это даже на образы не походило — просто цвета, норовящие слиться то в белый, то в грязно-серый. Цветная поверхность то металлически блестела, то шла волнами и кругами, а то и вовсе пузырилась, превращаясь в кислотный пар. Самым удивительным было то, что всё происходящее ни капли не пугало, но очень завораживало. Пробуждение было резким, болезненным. Изо рта лесника, ещё не открывшего и глаз, вырвался крик. Правая лодыжка горела огнём, а ступня, напротив, совсем не ощущалась. Когда мозг, перепуганный и напряжённый, автоматически распахнул веки и сфокусировал зрение на ближайшем объекте, всё стало только хуже. Будто нереальная, вытащенная из второсортного ужастика маленькая детская ножка без тела лежала на боку, образуя вокруг себя маленькое озеро крови. Одна из красных рек угрожающе текла в сторону импровизированной кровати, заставляя скорее вскочить. Правда, сделать это удалось только наполовину. Недоуменно упав на задницу, Игорь посмотрел вниз. Там, где был грубый правый ботинок, теперь пугающе зияла пустота. Такого не могло быть. Но реальности было плевать, могло или не могло, она лишь ставила перед фактом. Голова лесника заработала так быстро, как только могла. Дикий зверь? Нет, животные так не делают, не оставляют после себя живой и попавшийся обед. Да и раны от их зубов совсем другие, рваные, а тут… А тут что-то совсем непонятное. Чокнутый на всю голову маньяк? Тоже странно, но всякое бывает. В конце концов, до колонии здесь всего полторы сотни километров, а не тысяча. Непонятное спросонья беспокойство мешало думать. И тут мужчина похолодел. Ребёнок! Её нет рядом! Ещё и эта детская ножка… Надеяться на то, что малышка отошла в туалет за соседние кустики, было гиблым делом. Что же делать? Глупый вопрос, за который лесник хлопнул себя по лбу. Сначала нужно соориентироваться и прислушаться. Если постараться, можно услышать её крики. Но нет. Тишина окутывала всё вокруг. Небо затянули облака, лишая землю лунного света. И только тихий свист ветра улавливливался тонким слухом. Но все растения были недвижимы. Ни один поток воздуха не касался нежно кожи. Откуда тогда этот звук? С огромным трудом, хватаясь за тёплую кору и ветви, лесник направился туда, откуда исходило это. Чем ближе, тем отчётливее: чередующиеся высокий напев и тихий шёпот. Девочка сидела на земле, притянув к себе правую коленку. В темноте едва блестела упаковка швейного наборчика. Где только взяла? Игорь сразу понял, чем та занималась, но отказывался верить. — Была ножка мамина, теперь ещё друга будет. Лучшего. А папе ничего не оставим, вот… Увлечённые пальчики быстро накладывали швы, соединяя чужеродные части в целое. Увиденное напоминало очередную экранизацию Франкенштейна. Но вторая нога выглядела ещё хуже: будто половину лодыжки отломили и заменили другой, взрослой. От испуга сердце Игоря зашлось в бешенном ритме. Кроха подняла на него глаза, и мужчина потерял сознание. Интересно, найдёт ли кто-нибудь его, истекающего кровью?