Ashes

      Три года назад Моно обещал себе никогда не брать сигарету в руки. Курение — привычка того длинноногого, тощего дядьки, а Моно не такой, как он. Моно правильный.       Теперь же, лежа в поросшей мхом грязной ванне и закинув ноги на бортик, парень не был так уверен в этом утверждении. Выдохнув дымовой кружок, Моно чувствовал, как в очередной раз предаёт себя прошлого.       «— Я только попробую, — неуверенно говорил он двумя годами ранее, когда обстоятельства вынудили достать папиросы. — Просто надо убедиться, что мне не понравится».       Попробовал.       Холодный ветер скользил по Бледному городу, но Моно и бровью не повёл. Покрутив табачное изделие пальцами, он вдруг расплылся в усмешке: — Раз мне это пришлось по вкусу, может, я в конце концов задохнусь?       Не то, чтобы юноша хотел умереть. Но перспектива встретиться в будущем со своей маленькой копией не казалась ему более привлекательной. Становилось стыдно от мысли, что Тощий Человек не понравится невинному дитя. Стыдно, потому что есть за что не любить.       Старый, уродливый и несчастный. От него исходит отвратительный запах табака, отчего Маленький Моно морщится и жмурит глаза. Маленький Моно никогда бы не пожелал стать таким.       Но самое главное — этот противный человек пытается навредить его драгоценной подружке. Тощий заставляет Шестую страдать, превращая из хрупкой доброй девочки монстра. Это непростительно.       Шестая… — А всё это происходит, потому что ты не со мной, — в голосе сталь; Моно до побелевших костяшек сжал сигарету, будто это шея давней подруги.       Тень на стене дома повторила действия хозяина. Парень покосился на своего тёмного двойника, а потом кивнул ему и, выбросив папирос, выпрыгнул из ванной. В полёте Моно развернулся, спрятав руки за спину. — Давно не виделись, — поклонившись, сказал он тени. — Странно, что ты пришёл осенью. Хотя я, на самом деле, не уверен, какое сейчас время года.       Кто-то пожимает руки, кто-кто обнимается при встрече. Моно придумал своё приветствие, которое стало их с двойником фишкой.       На самом деле, в том, чтобы кланяться, нет никакого глубокого смысла. Просто это казалось юноше признаком уважения к собеседнику, чем-то необычным и интересным.       Моно подружился со своим тёмным отражением совершенно случайно. Будучи ещё мальчиком, он учился совершенствовать свои силы, изучая Бледный город. По дождливым улочкам продолжали бродить жители, будто Тощий человек никуда не делся и не перестал вносить разнообразие в их неудачные жизни через экран телевизора. Но иногда из-за нескончаемого ливня телевизор ломался, и тогда искажённые существа передвигались в поисках другого.       А Тощий действительно никуда не делся.       Даже если бы Маленький Моно не испытывал отвращения к озлобленным, безобразным взрослым, он всё равно не смог бы поговорить с ними. Сигнальная башня забрала у них возможность адекватно мыслить и общаться, оставив только внутренний страх, выливавшийся в угрожающее рычание. Страх, что единственный кусочек счастья отберут одним нажатием кнопки на пульте управления, и больше у взрослых не будет смысла жизни.       В этом сотканном из отчаяния мире, с первыми лучами солнца родилась тень. А так как она была единственным неискажённым существом, Моно заговорил с ней.       Мальчик вёл монолог месяц. Рассказывал, как у него дела, какого могущества достигает его сила с каждым днём. Как временами видит исчезающий в переулках жёлтый плащ. Пока однажды тень не ответила ему.       Маленький Моно и Солнечный Призрак легко находили темы для разговора. Они и вели интеллектуальные беседы, и смеялись с глупых взрослых. Но что мальчика и пугало в своём новом друге, так это ненависть к Шестой. Столько злобы к девочке не было даже у самого Моно. Поэтому, когда Солнечный Призрак в который раз упоминал её имя со скрежетом зубов, малыш начинал рассказывать о чём-то другом.       С недавних пор Моно не мог общаться с теневым отражением. Солнце — редкое явление в Бледном городе. В основном, оно выглядывало весной, да и то не каждый год.       В какой-то момент, юноша сбился со счёта. Он путал числа, дни недели и в особенности времена года. Моно иногда сверялся с датой на телевизоре, чтобы совсем не потеряться во времени. Оставалось только ждать, когда удастся хоть немного поговорить с другом. — Моно, — хмуро начал Солнечный Призрак, поздоровавшись на манер парня. — Ты становишься, как Тощий.       Моно вздрогнул. Только этого не хватало. Собственная тень считает, что он недалеко от образа Вещателя. — Хотя стоит ли так переживать, если всё уже предначертано заранее? — грустно выдохнуло теневое отражение. Юноша почувствовал облегчение, слегка улыбнувшись своему двойнику. Солнечный Призрак никогда не осуждал Моно за что-либо, и это его главное достоинство, как друга. Он поддерживал, успокаивал и находил объяснение пусть и не совсем правильным поступкам хозяина. И даже понимая, в кого потихоньку превращается парень, не разрывал дружеские отношения. — Моно, — вновь заговорила тень, указав пальцем куда-то позади Моно. — Надень.       Юноша обернулся, и у него тут же засосало под ложечкой. На лбу выступил пот, а руки вмиг стали мокрыми. Моно глотнул, дрожа всем телом, точно в лютый мороз. Хотелось бежать от чёртовой шляпы, что, казалось, преследовала его с тех пор, как ушла Шестая. Но парень просто застыл.       Куда бы Моно ни шёл, он находил этот элегантный головной убор повсюду. На улице, в жилых домах, магазинах. Даже в самых потаённых уголках Бледного города, куда не ступала нога взрослого; где не должно было быть ничего, кроме мусора… шляпа ждала своего хозяина. — Она по праву твоя, — убеждал Солнечный Призрак, заметив, как замешкался Моно. — Нечего больше бояться.       Юноша сделал шаг в сторону головного убора, валявшегося на дороге возле разбитой витрины. Он не очень понимал, почему двойник вдруг предложил сделать это. Возможно, теневое отражение устало наблюдать, как его друг сходит с ума из-за, вроде бы, обычной шапки. А может, оно уже признало неизбежную судьбу Моно и хотело, чтобы хозяин поступил так же.       Парень осторожно коснулся полей. Сперва одёрнул руку, словно обжёгся, но затем попробовал снова. Медленно подняв шляпу с земли, Моно обратил внимание на пыльный, поцарапанный телевизор. По ту сторону на юношу смотрел худощавый подросток с отражающимся на лице сомнением. — Я столько сделал, чтобы не превращаться в него. — А ты не превращаешься в того самого Тощего. Ты немного… другой. — Солнечный Призрак исчез возле телевизора, снова появившись слева от хозяина. — И когда вырастешь, станешь умнее предыдущего Тощего. Ты не повторишь его ошибок, я уверен.       Моно ничего не ответил. Под бешеный стук сердца он надел шляпу на голову.