At the End of a Blade
9 сентября 2021 г., 20:15
— Так мы больше не семья?
— Хочешь работать? Давай работать. Хочешь быть братьями… Тогда на моих условиях.
Дин кивнул, маскируя свою боль под хмурым фасадом, который создавал всю свою жизнь. Его взгляд проследил за Сэмом, когда тот повернулся и направился к пассажирской стороне Импалы, открывая дверь и устраиваясь на сиденье.
Его губы дрогнули, но он заставил себя не выказывать никаких эмоций по отношению к своему брату — нет, коллеге — который сидел неподвижно, глядя в окно. Дин фыркнул, вытер глаза пальцами, потер лицо и закончил на челюсти. Он прикусил губу и быстро развернулся на пятках, направляясь к задней части жилого дома, подальше от взгляда Сэма.
Его руки тряслись, а колени подкашивались, когда он не удержавшись, привалился к стене и сполз по ней на землю. Он поднял руки к голове, ухватился за длинные волосы на макушке и потянул, да так сильно, что вырвал несколько прядей.
Он пытался контролировать свое дыхание, не позволяя ему учащаться.
Сэм ненавидел его. Его младший брат ненавидел его. И ему казалось, что ничего нельзя сделать. Он так старался быть лучшим братом, каким только мог быть, но все пошло прахом. Он был проклятым неудачником и знал это.
Он крепко сжал в кулаке холодную сталь ножа, позволяя слезам свободно скатываться по горящим щекам, наблюдая, как капли падают на хорошо поношенные джинсы. Его охватил знакомый зуд, потребность что-то сделать с болью. Попытаться уменьшить ее, попытаться усугубить. Ведь после всего что он сделал, он вполне заслужил этого.
Дин поднял, задрожавший в руке, нож и прижал лезвие к запястью. Он разрезал кожу и с удовлетворением наблюдал, как кровь струйкой стекает по руке на землю. Винчестер не удержался от тихого смеха; его жизнь была настолько поганой, что он находил разрядку в причинении себе вреда.
Он сделал еще один надрез. И еще раз. В последний раз, создав в общей сложности четыре почти одинаковых пореза, с нежностью наблюдая, как кровь каскадом стекает по его руке, по кончикам пальцев. Они не были достаточно глубокими, чтобы убить или серьезно покалечить, просто оставляли напоминание о всех его неудачах.
Его тело не было чистым листом. Если бы не магическое исцеление, оно было бы полотном ужасных воспоминаний, через которые пришлось пройти Дину Винчестеру. И они никогда не исчезали.
Он вздохнул, решив, что если пробудет за зданием еще немного, Сэм по крайней мере придет и проверит его, убедится, что с его коллегой все в порядке.
Но он не сделал этого.
Дин взял носовой платок, вытер выступившую кровь на запястье и опустил рукава. Вытер глаза, потер лицо, пытаясь прогнать красные пятна. Избавиться от любых эмоций. Скрыть тот факт, что он делает это с собой, потому что ему не нужна была жалость, не нужно было, чтобы Сэм чувствовал себя еще большим дерьмом из-за Дина.
Но он хотел, чтобы его заметили. Он хотел уверенности в том, что его жизнь не была бесполезной, что он сделал что-то хорошее. Что он может получить… искупление. Он так отчаянно хотел, чтобы Сэм увидел его боль. Но этого не происходило. Ему так хотелось закричать: Помогите мне! Кто-нибудь, просто заберите эту боль.
Но все равно никто бы не ответил. Он не хотел, чтобы его младший брат видел в нем никчемного, жалкого человека, каким он стал. Потому что он не хотел выглядеть слабым. Потому что он не умел справляться с подобными ситуациями и никогда не научится.
Дин встал и направился обратно к машине, засунув окровавленный платок в карман куртки. Он казался почти безэмоциональным. Он делал это так много раз, что это казалось естественным.
Сэм разговаривал по телефону, подперев голову кулаком. Он едва обратил внимание на появление Дина, когда тот сел на сиденье, завел машину и выехал с парковки. Сэм даже не взглянул на него, когда Дин опустил рукав, управляя машиной одной рукой.
Да, его лицо не выражало никаких эмоций, но глаза говорили обо всем, Сэму достаточно было только посмотреть.
***
— Хочешь правды? Случись все наоборот, и умирал бы я, ты поступил бы так же. — Нет, Дин. Я бы не стал. Будь обстоятельства такими же, не стал. Дин замялся, сделав несколько шагов назад. Давая брату свободу, как тот и хотел. Он замер, выпрямив спину, с лицом твердым и неподвижным, как камень, безмолвно наблюдал, как его брат, сделав свое заявление, покидает кухню. Только когда Сэм скрылся из виду, Дин позволил себе сломаться. Глаза наполнились слезами, а колени подкосились. Он ухватился за край стола и рухнул на стул. Его брату было все равно. Потому что, почему бы и нет? Все, что делал Дин, было неправильно. Сэм прямо сказал ему об этом. Дин изо всех сил пытался убедить себя, что делает больше хорошего, чем плохого, но слова брата разрушили эту уверенность, оставив его наблюдать как она разбивается, словно стекло. Его начала бить крупная дрожь, а дыхание стало прерывистым. Он больше не мог этого выносить. Он не мог продолжать разочаровывать Сэма, разочаровывать всех, о ком заботился. Сэм не хотел быть его братом. Нет, он больше не будет этого делать. Как он смеет продолжать разрушать жизнь Сэма? Как он смеет принимать необдуманные решения, от которых страдают только другие? Как он смеет жить, пока другие продолжают умирать? Дин просидел за столом не более нескольких минут, прежде чем поднялся на ноги. Его потные ладони потянулись к дверному проему, когда он, спотыкаясь, направился к нему, тело покачивалось и грозило рухнуть на пол. Груз всего того, что он сделал неправильно, давил на него, и он знал это. Дину с трудом удалось дойти до спальни. Он пододвинул стул к письменному столу и сел, нервно пробегая пальцами по волосам. Он знал, что должен написать какую-то записку, но что, черт возьми, он должен написать? Прошло совсем немного времени, когда он крепко зажал ручку в ладони; его рука дрожала, пока он писал, слезы скатывались по щекам и падали на бумагу. Он яростно вытирал их, но они продолжали возвращаться. Как только он почувствовал, что все, что ему нужно было сказать, написано, Дин откинулся на спинку стула и поднял голову. Он подумал о том, чтобы написать что-нибудь для Каса, но знал, что Сэм все объяснит. Он просто чертовски устал. Ему нужно было уйти. Дин сложил бумагу и положил ее на середину подушки; он надеялся, что Сэм зайдет в его комнату в первую очередь. Он схватил перочинный нож с прикроватной тумбочки и, пошатываясь, направился в ванную, зажав в руке бутылку виски, которую взял из своей комнаты. Сделав глоток, вытирая излишки жидкости с подбородка, охотник решил, что лучшее место для того, чтобы окончательно избавить мир от своего существования, — это душ, который позволит смыть кровь, чтобы Сэму не пришлось долго убирать за его задницей. Да, это выглядело разумно. Он сидел на плитке пола под струей душа. Он думал, что все будет просто: перерезать вены и ждать, когда смерть придет к нему. Самое главное, он хотел, чтобы это было больно. Настолько болезненным, чтобы он почти почувствовал боль, которую чувствовали все остальные, находясь рядом с ним. Достаточно медленной, чтобы затянуть его на несколько минут. Боже, что он делал? Он был слаб, слишком слаб, чтобы быть мужчиной и встретить последствия, которые, как он знал, должны были произойти. Но он был сильным слишком долго; его время вышло. Но когда Дин, засучив рукава, поднял нож, все, что он пытался удержать в себе, обрушилось на него. — Господи, Дин, что ты натворил? Из-за тебя чуть не погиб Сэмми, ты, никчемный кусок дерьма! — Ты даже не смог остановить его от ухода! Сэм вышел за эту дверь и больше не вернется. Ты когда-нибудь задумывался о том, что это твоя вина? — Ты даже не можешь защитить своего младшего брата! — Дин, уйди с дороги. Я больше не маленький ребенок! Мне не нужен мой большой, сильный брат, чтобы защитить меня. Просто отойди. — Я был полностью готов умереть. Я должен был умереть. Но ты… Не хотел остаться один, вот в чем вся беда, ты не выносишь даже мысли об одиночестве. — Я не могу доверять тебе… не так, как раньше, не так, как должен был бы. — Нет, Дин, я бы не стал. — Я должен был оставить тебя в том огне. Надо было забирать Сэмми и бежать. Надо было дать тебе сгореть вместе с матерью. Дин откровенно всхлипывал. Он прижал руку ко рту, чтобы заглушить шум, но это ничего не дало. Ему отчаянно нужно было уйти, он больше не мог выносить разочарование на лице брата, не мог выносить непрекращающиеся голоса, которые звучали в его голове. — Мне так жаль, Сэмми. Он поднял нож и сделал надрез.***
Сэм лежал в постели не в силах уснуть. Сказанные слова намертво засели у него в голове, и он не мог от них избавиться. Часть его понимала, что Дин заслужил это, потому что так оно и было. Тем не менее, он знал, что это все равно было немного жестоко. Дин взял его жизнь в свои руки и играл с ней. Сэм был готов умереть, он устал от предательства и устал всегда бороться за правое дело. Пришло его время, но Дин лишил его этого. И все же он не хотел оставлять эту ночь такой, какой она была. Он спустил ноги с кровати, упираясь босыми ступнями в холодный пол. Сегодняшний вечер просто не казался правильным. Он не собирался извиняться перед Дином, у него не было для этого причин. Он просто хотел еще немного поговорить, дать ему выговориться. Он потер лицо руками и направился по коридору в комнату брата. — Дин? — Сэм постучал в дверь, сделав паузу в несколько секунд, чтобы дождаться ответа. — Дин, я хочу поговорить с тобой, — ответа не последовало. Сэм открыл дверь, но его встретила лишь пустая комната. Он вздохнул и уже собирался повернуться, чтобы направиться на кухню, когда заметил бумагу, лежавшую поверх подушки. Он растерянно прищурил глаза и шагнул в комнату. Дин ушел? Сэм опустился на кровать и взял лист бумаги, широко распахнул глаза и выпрямил спину, прочитав первые строчки. Привет, Сэм. Я не знаю, что писать, потому что никогда раньше этого не делал. Но, думаю, мне не стоит затягивать, так что я просто перейду к делу. Прости меня, Сэмми. Прости за то, что я был таким плохим братом. Я просто хотел защитить тебя, потому что это была моя работа. Я понял, что мне больше не нужно этого делать. Я не нужен тебе. Ты был прав, я не могу справиться с этим в одиночку. Мне невыносима мысль об одиночестве, потому что, когда ты начнешь узнавать обо мне больше, под всем, что я выставляю напоказ, окажется, что я просто слабак. Я так старался быть сильным братом, каким должен быть, но я просто не такой. Я слишком много на тебя возлагаю. Я больше не могу так поступать. Ты не можешь больше доверять мне, потому что я такой никчемный урод, разрушающий все к чему прикасаюсь. Сэм, не будь строг к себе. Я знаю, ты не хочешь иметь со мной ничего общего, так что не вини себя, потому что это моя вина. Я не смог защитить тебя от этой жизни, и теперь продолжаю тянуть тебя за собой. Я больше не могу принимать за тебя такие решения. Я люблю тебя, Сэмми. Если я доведу дело до конца, а я знаю, что так и будет, я должен быть в ванной. Не хочу заставлять тебя убирать за мной, даже после моей смерти. Береги себя, Сэм. Небеса и Ад знают, что я горжусь тобой. Дин. Сэму пришлось сдерживать себя, чтобы не разразиться рыданиями. Его рука дрожала. Он скомкал записку и бросил ее на пол. Дин собирался покончить с собой из-за него. Сэм встал так резко, что у него закружилась голова. Но это не имело значения. Он должен был остановить своего брата. Он выбежал из комнаты Дина и побежал по коридору, выкрикивая его имя.***
Дин наблюдал, как кровь стекает с его рук, с небольшой улыбкой на лице. Шатаясь, он поднялся и включил душ, позволяя струям воды обрушиться на него. В этот момент он услышал, как Сэм выкрикнул его имя. Дин вскинул голову, прислушиваясь, не приближаются ли к двери ванной тяжелые шаги брата. Нет, нет, нет, нет, нет. Сэм не должен был искать его сейчас! Дин с трудом поднялся на ноги, прислонившись к кабинке. Ему нужно было запереть дверь, забаррикадировать ее, не дать Сэму добраться до него. Пошатываясь, он направился к двери, но так и не дошел до нее. Сделав несколько шагов, он рухнул на пол, слишком слабый, чтобы удержать свое тело. Дверь распахнулась, и на пороге появился Сэм, выглядевший одновременно и обеспокоенным, и потрясенным. Увидев Дина, лежащего на полу, он бросился к нему. — Дин! Дин, о боже. О чем ты думал? — Сэм присел рядом с братом, обнимая его. — Нет, Сэмми. Уйди, оставь меня. Пожалуйста… — пробормотал Дин, используя остатки сил, чтобы вырваться из хватки Сэма. — Нет, нет, нет, — Сэм рванул вперед и схватил Дина, прижав его к своей груди. — Ты не уйдешь от меня, Дин. Ни сегодня, ни завтра. Ш-ш-ш, — Сэм посмотрел вниз на руки брата, которые были измазаны кровью, которая не останавливалась. — О боже, господи, — Сэм сорвал с себя рубашку и завернул руки Дина в ткань, пытаясь остановить поток. — Мы должны отвезти тебя в больницу, Дин. — Нет, Сэм. Дай мне умереть. Иди… живи своей жизнью. Сэмми, остановись! — воскликнул Дин, дрожа и все еще пытаясь оттолкнуть его от себя. Слезы каскадом текли по его щекам, но он был слишком уставшим, чтобы пытаться остановить их. — Дин, нет. Перестань двигаться! — крикнул Сэм, крепко схватив брата. — Нет, убирайся. Не хочу делать тебе еще больнее. Тебе все равно… — Нет, Дин, конечно, мне не все равно, конечно, мне не все равно. Ш-ш-ш, все хорошо. Мы поможем тебе, все будет хорошо, Дин, — Сэм пытался остановить собственные слезы, но он был слишком далеко, чтобы заботиться об этом. — Мне жаль, Дин, мне так жаль. — Нет, хватит. Хватит притворяться… Просто дай мне умереть. Я никчемный и неудачник, я ничего не могу сделать правильно… — Дин, ну же, я люблю тебя, пожалуйста, пожалуйста, просто выслушай меня. Ты гораздо больше, чем ты думаешь, — Сэм поднял Дина, обхватив его одной рукой за плечи, а другой — за колени, с усилием поднимаясь и неся своего старшего брата. Дин пытался протестовать, пытался кричать на брата, но его голос был слишком слаб, а слез становилось все меньше и меньше. Сэм трусцой побежал к Импале, ему нужно было срочно доставить Дина в больницу. Ему нужно было, чтобы Дин не спал пятнадцать минут, всего пятнадцать минут. Он шептал брату утешительные слова, но Дин был слишком не в себе, чтобы обращать на это внимание. Да он бы и не стал, в любом случае. — Давай, Дин, пожалуйста. Прости, я был слишком резок с тобой. Боже, Дин, пожалуйста, — умолял его Сэм. — Только не закрывай глаза, Дин. — Сэмми… Прости… — прошептал Дин. Его глаза закатились, и он обмяк в объятиях Сэма. — Нет, нет, нет, нет, нет. Дин, Дин открой глаза. Открой глаза, Дин, — Сэм поспешно открыл пассажирскую дверь и уложив Дина, быстро забрался на водительское место. Нажав на газ, он выехал внутрь и помчался из бункера по шоссе в сторону больницы. Сэм превратил пятнадцатиминутную поездку в восьмиминутную. Он не мог остановить слезы, даже если бы попытался; Дин пытался покончить с собой из-за него. Он еще не до конца осознал это. Он пытался покончить с собой из-за меня. Его слова так сильно ранили Дина, что довели до попытки самоубийства. — Господи! — вскрикнул Сэм, прикусив нижнюю губу достаточно сильно, чтобы пустить кровь. Как он мог это сделать? Он только надеялся, что Дину успеют помочь, и он сможет извиниться. Он подъехал к аварийному отсеку, притормозил, и выскочил из машины. Затем он открыл пассажирскую дверь и вытащил брата из машины, подняв его на руки. Он бросился к дверному проему, ожидая, пока откроются раздвижные двери. — Помогите! Мне нужна помощь! — крикнул Сэм, останавливаясь в зоне регистрации и оглядываясь в поисках доктора. Несколько ожидающих пациентов выглядели раздраженными из-за позднего ночного вторжения, но это сразу же сменилось беспокойством, когда они увидели пропитанную кровью рубашку на руках Дина. Около дюжины врачей в спешке собрались вокруг него и забрали бесчувственное тело Дина, уложив его на носилки. Сэм бесполезно стоял и смотрел, как увозят его брата. Он вздрогнул, когда медсестра подошла к нему, положив руку на плечо, и сказала, чтобы он следовал за ней, и она проведет его в более уединенную комнату ожидания. Потребовалось еще немного уговоров, пока он не зашагал за ней, сосредоточив взгляд на пятнах крови на своих руках. Женщина заметила кровь и повела его в ванную, позволив ему не спеша вымыть руки. Он вышел из ванной с красными глазами и свежими слезами, катившимися по щекам. Она сочувственно посмотрела на него и повела в приемную. Он сел в кресло, а она села рядом с ним, сказав Сэму свое лучшее «с ним все будет в порядке, врачи здесь замечательные и помогут твоему брату», после чего ушла. Сэм опустил голову на руки и громко вздохнул. Боже, как он мог так поступить со своим братом? Прошло несколько часов, прежде чем Сэм услышал, как его зовут. Он поднялся со стула, несмотря на боль в спине, и пошел вперед, навстречу светловолосому доктору. Тот, как обычно, сочувственно улыбнулся ему, а затем направил их обоих к стульям. Сэм был встревожен; в конце концов, это была его вина, что Дин оказался в больнице. — Сэм, я так понимаю, ты знаешь, что произошло? — спросил доктор — которого, судя по бейджику на его рубашке, звали Дариен — положив свой планшет на бедра. Сэм кивнул в ответ. — Что ж, я рад сообщить, что твой брат находится в стабильном состоянии. Похоже, он намеренно избегал крупных артерий на руках; скорее всего, чтобы продлить смерть, — объяснил Дариен. — Но раны все равно глубокие, и мы бы хотели, чтобы он остался в больнице на несколько дней, пока ему не станет лучше. Конечно, его все равно придется задержать здесь на сутки под обязательным психиатрическим наблюдением в связи с попыткой самоубийства. — Я понимаю, спасибо. Могу я… могу я увидеть его? — спросил Сэм, его глаза наполнились надеждой. Доктор кивнул и встал. — Конечно, следуй за мной, — доктор вышел из приемной, и Сэм последовал за ним. — Дин все еще без сознания, так что не жди от него многого, — напомнил Дариен, остановившись перед дверью. Он открыл ее, и Сэм вошел внутрь, чувствуя, как слезятся глаза. Дин выглядел таким хрупким, таким бледным. Дыхание Сэма участилось, и он шагнул к кровати, присев на ожидающий его стул. — О, Боже, Дин. Почему ты сделал это с собой? — глухо спросил Сэм. Доктор удалился, оставив братьев наедине. Сэм взял Дина за руку и держал ее, тихо всхлипывая.***
Дин проснулся от непрекращающегося писка с правой стороны. Он нахмурился: какого черта это происходит в Аду? Он с трудом открыл глаза и застонал. Похоже, это привлекло чье-то внимание, так как он услышал шарканье слева от себя и громкий, глубокий голос, зовущий его по имени. Почему этот кто-то звучал испуганно? Или это было облегчение? Он дождался, пока его зрение восстановится, и встретился лицом к лицу с Сэмом. Дин был в замешательстве, разве он не должен был быть мертв? И в аду? Но нет, он был в больничной палате, с бинтами на руках, и за ним наблюдал обеспокоенный Сэм. Нет. Он не должен быть здесь. Очевидно, он впал в панику, потому что внезапно Сэм попытался успокоить его словами, которые просто смешивались друг с другом. Дин с усилием покачал головой, обводя глазами комнату. — Нет, нет. Я не должен быть здесь… Предполагается, что я мертв… — прошептал Дин в откровенном недовольстве. Сэм навис над ним, держа его руку в своей. — Тише, Дин. Все хорошо, все будет хорошо, я обещаю. — Нет, Сэмми. Уходи, ты… ненавидишь меня. — Ш-ш-ш. Я не ненавижу тебя Дин, мне так жаль. Не надо было говорить то, что я сказал, — произнес Сэм, потирая руку брата большим пальцем. Дин яростно покачал головой и попытался сесть. — Нет, нет, нет, нет, — запаниковал Дин. Сэм прижал его к себе, не давая Дину двигаться и разминая его поврежденные руки. — Сэм, пожалуйста. Остановись… Никчемный… Сломанный! — Дин! Дин, остановись, пожалуйста! — закричал Сэм, слезы падали из его глаз на грудь Дина. — Просто послушай меня, хорошо? Послушай. — Нет… — Дин, послушай меня. Ты не бесполезен. Ты не неудачник. Ты лучший человек, которого я когда-либо знал, и я чертовски рад, что ты мой брат. Прости, я просто был не в лучшем настроении. Я никогда не хотел тебя так оттолкнуть. Дин, я люблю тебя, ты мой брат. Я бы не хотел, чтобы было по-другому, — сказал Сэм, садясь рядом с братом. — Я был расстроен, Дин. Мы все говорим то, чего не хотели. Я просто не думал, что это так сильно тебя ранит. — Сэм… — Нет. Не пытайся сказать, что это не моя вина, потому что, честно говоря, мы оба виноваты. Но это не значит, что я хочу, чтобы ты покончил с собой, — Сэм смотрел, как слезы начинают катиться по лицу Дина. — Мы не можем притворяться, что ничего не произошло, но мы можем попытаться оставить это в прошлом. Мы можем попытаться исправить это, потому что ты не весь сломан. Господи, Дин, я люблю тебя, — честно сказал Сэм. — Нет, это… неправда… не может быть, — сказал Дин между рыданиями. Сэм поднялся и взял лицо Дина в свои руки. — Конечно, правда. Я твой брат. Я чертовски сильно люблю тебя, Дин. Пожалуйста, просто пойми это, — пытался объяснить Сэм. Но дрожь Дина только усиливалась, и он продолжал лепетать. — Нет, нет, нет. Нет! — Сэм вскочил и обхватил своего разбитого брата, присев на край кровати. И тот обнял его в ответ. Он обнимал старшего брата столько, сколько было необходимо, настойчиво повторяя ему, что он любит его, что он рядом. Ш-ш-ш, я держу тебя. Он решил, что именно это и нужно Дину. Уверенность. В его ценности, в любви, которую он заслуживает. Даже если потребуется вечность, чтобы Дин поверил в это. Сэм знал, что не существует слов, которые могли бы вылечить его брата по щелчку пальцев. Не было такого количества контактов, которые могли бы исправить его. Но он попытается. Черт возьми, он попытается. Он не откажется от него, и он попытается убедить в этом Дина. Братьям предстоял адский путь. Но они пройдут его. Вместе.
