Часть 1
5 сентября 2021 г., 20:43
Принцессу Аделаиду собирались принести в жертву. Она узнала об этом последней и долго, непонимающе смотрела в глаза отцу-королю, а он только отворачивался.
— С чего вы взяли, — она хмуро оглядела Совет, — что именно я придусь этой вашей твари по вкусу?
Совет синхронно пожал плечами.
— Тут все просто, — выступил вперед какой-то юноша в огромной красной робе. — Вы, дорогая принцесса, королевских кровей, да еще и… кхм…
— О! — хмыкнула Аделаида. — Так вот в чем дело!
Король махнул рукой, и Аделаиду утащили в соседние покои: переодеваться. Жертвоприношение должно было состояться вечером — как известно, яркое солнце не благоволит убийцам собственных дочерей. Нет, такие дела делаются в темноте, под романтическое завывание ночных зверей.
Аделаиду обрядили в темно-красное платье свободного покроя: известно, лесные твари не любят церемониться с застежками. Чтобы поскорее добрался да поскорее съел, а народу — спокойствие и безмятежность еще года на три.
— И нечего дуться, — бормотали тетушки и нянюшки. –Вы что, не читали старинных легенд, принцесса? Вот появится рыцарь, достанет меч, отрубит лесной твари голову… и будет свадьба, а не смерть!
— У лесных тварей нет голов, — отрезала Аделаида, уворачиваясь от портнихи: та собиралась украсить саван брошкой в форме цветочка. — В книгах, которые я читала, нет рыцарей. Только мрак и хруст веток по ночам: это они ползут на охоту. И говорится там о королях, которые приносят в жертву не дочерей, а самих себя — о королях великих и мудрых, но проживших слишком мало.
Тетушки и нянюшки замолчали. В тесной комнате стало невыносимо душно от благовоний, наваленных тут и там обрезков ткани, присутствия всех этих женщин… Аделаида терпела до тех пор, пока не завязали последний поясок, а потом выбежала в коридор и тяжело задышала.
Юноша в красной робе шмыгнул мимо. Он нес какую-то книгу — тоже громадную, обитую темной кожей, с железным замком. Такие тайком читала Аделаида: она запиралась в подвальной библиотеке и, рискуя уронить свечу на ветхие страницы, уплывала в необъяснимый мир. Когда юноша завернул за угол, Аделаида подобрала юбки и бросилась за ним.
Они миновали еще несколько коридоров, спустились и поднялись по дюжине лестниц и оказались, наконец, в заброшенном крыле дворца. Аделаида бывала здесь в детстве — до тринадцати лет. В тринадцать к ней приставили кучу каких-то женщин, засунули ее длинные черные волосы под платок и заявили, что надо-де готовиться к замужеству.
Или к смерти — отец, похоже, разницы не видел.
Юноша положил книгу на колченогий столик и, подобрав обломок колонны, одним махом сбил железный замок. Открыл. Пролистал. И улыбнулся — видимо, нашел что-то. Аделаида стояла за одной из уцелевших колонн и наблюдала.
— В день Явления вы пришли с небес! — начал юноша. — И в день Превращения поработили земли наши! Так придите же снова, возьмите мою душу, возьмите мои руки и сражайтесь, возьмите мои глаза и смотрите на свои владения, возьмите мои уста, и пусть народ услышит вас!
Аделаида прижалась щекой к колонне и недоуменно оглядывала юношу: таких книг она не читала. Его смуглое усталое лицо озарилось каким-то светом, а стены дворцового зала еле заметно дрогнули, и книга захлопнулась.
— Я обязуюсь, — юноша вытащил нож и полоснул себя по руке, — служить вам и повелевать вами с того самого мгновения, когда вы напьетесь моей крови и дадите мне знак. А до тех пор я буду охранять ваш покой, и никто не посмеет…
— Что ты там делаешь?!
Юноша выронил нож и поспешно зажал рану ладонью. Он не сумел порезать себя как следует, и крови вытекло совсем немного; все же капли попали на книгу. Аделаида чувствовала, как стены дрожат все сильнее и сильнее. Что-то зашуршало в куче хлама, сваленной в дальнем углу, и юноша подпрыгнул от неожиданности.
— Что это там такое?..
— Тварь, которую ты призвал, — фыркнула Аделаида. — Живо гони ее обратно, не то скажу отцу, что ты книгу украл!
Стены перестали дрожать. Тварь вылезла из-под старого портрета королевской семьи и оказалась обыкновенной крысой. Толстая и самоуверенная, крыса убежала в сторону выхода.
— Я ничего не крал! Я хотел получить власть и… спасти вас!
Аделаида довольно ухмыльнулась: хоть кто-то в этом королевстве был на ее стороне. Пусть и щуплое недоразумение, таскающее книги с заклинаниями из подвала.
— Ну ладно, — смягчилась она, — как ты там собирался меня спасти?
Юношу вопрос раззадорил. Он ткнул в книгу указательным пальцем:
— Я достал это не во дворце, а у старика-торговца, он-то мне и рассказал, как пользоваться… Мол, даешь им попить своей крови, а они тебе взамен что угодно. Власть, например. Или пощаду. Но главное не увлекаться, а то вкус твоей крови им так понравится, что они начнут преследовать тебя…
Аделаида рассмеялась. Сегодня ей впервые было весело.
— Твой торговец — обыкновенный пройдоха! Лесные твари не пьют кровь. Им достаточно человеческого страха и повиновения.
Юноша не стал спрашивать, откуда Аделаида все это знает. Его наверняка испугало приближение вечера — за окном полыхал закат, особенно красивый сегодня. И впрямь оставалось мало времени.
— А о спасении… — Аделаида мысленно прокляла тряпку-отца, Совет и всех на свете тварей, когда взяла юношу за руку и посмотрела ему в лицо. — Есть же и другой способ.
— Какой? — наивно спросил юноша. У него были тускло-зеленые глаза, мгновенно темнеющие на свету. Красивые глаза. Как у змей.
— Пойдем, — Аделаида увлекла юношу за собой в полутьму дальнего угла, — я тебе расскажу.
Когда спустился вечер, они сидели в обнимку на расстеленной красной робе и улыбались друг другу.
— Отец прогонит меня из дворца, — Аделаиде хотелось петь, носиться по залу в одном легком платье, срывать плоды с осенних деревьев… — Но пусть, пусть! Я буду жива. И никто не принесет меня в жертву, теперь-то они не смогут…
— Конечно, не смогут, — вторил ей юноша, — ведь ты так умна, ты их обхитрила.
Он изменился: смотрел иначе, улыбался уверенней. И глаза его стали темными-темными, как заброшенный пруд глубокой ночью. Лишь присмотревшись, Аделаида могла заметить крохотные зеленые крапинки — остатки былой робости, которая ушла после первого поцелуя.
А может, и вовсе не это преобразило юношу.
Аделаиде вдруг показалось странным, что юноша так и не назвал своего имени. Мало того — в Совете обычно сидели только старики, да и во дворце она его прежде не видела… Вдруг стало холодно, и колонны валились на юную пару, как суровые хранители королевской чести. Аделаида встала.
Юноша тут же схватил ее за щиколотку, и рука его оказалась ледяной и скользкой, как змеиный хвост. Аделаида стояла к нему спиной и решила не оборачиваться, ни за что не оборачиваться, даже если ее убьют прямо здесь.
— Твой отец не сможет принести тебя в жертву, — прозвучал изменившийся голос, — ведь он уже это сделал. Он отдал тебя лесным богам еще месяц назад, и мы готовились, мы думали… мы не хотели тебя пугать.
Аделаида не шевелилась. В паре шагов от нее лежал нож с каплями нечеловеческой крови. Наклонившись, она могла подцепить его двумя пальцами, но юноша теперь стоял позади и держал ее за плечи, и Аделаида дрожала от холода.
— Мы давно хотели породниться с людьми, и вот час настал. Ничего страшного не произойдет, дорогая принцесса. Ты всего лишь станешь моей женой, и если тебе угодно, я останусь в человеческом обличье до конца твоей жизни.
— До конца моей… — прошептала Аделаида. — Да, ведь ты бессмертен…
Она в последний раз посмотрела на нож и отвернулась.
Наутро принцессу Аделаиду выдали замуж. Свадьба гремела: носились танцовщицы в легких голубых платьях, наполнялись кубки, песню за песней горланили бродячие музыканты. И все смотрели на мужа Аделаиды — ведь он, смуглый и серьезный, был так чужд веселой северной толпе. И никто не смотрел на Аделаиду, и никто не спрашивал, отчего она так сурова, отчего ее руки дрожат, когда она отпивает из кубка, и отчего она за всю свадьбу так ни разу и не поднялась из-за стола.
Впрочем, принцесса Аделаида и сама не смогла бы ответить на эти вопросы.
