Из холода рождается надежда

      Они это не обсуждали. Первое время, после пробуждения, Дазай даже не мог заставить себя выйти из комнаты, не зная, что говорить и как себя вести. Делать вид, что ничего не случилось? Подойти и как ни в чем не бывало поцеловать его? Просто молча выбежать из квартиры, сесть в машину и уехать на работу в выходной?       Куникида же, напротив, отнёсся к этому более спокойно и прагматично, определив это как само собой разумеющееся, исходя из всех сигналов его тела и того, что происходило в последнее время с Дазаем. Обдумав ситуацию в своём блокноте и проведя дискуссию в голове, он пришёл к выводу, что люди они взрослые, решить все смогут цивилизовано, он примет любое решение мужчины, и будет уповать на его комфорт, потому что…не важно, почему, он этого не произнесёт даже в своей голове.       И все же, Дазай вышел. Глубоко вдохнув и выдохнув, он, словно нашкодивший кот, вышел из спальни и тихо прикрыл за собой дверь, будто это поможет ему не быть замеченным. — Доброе утро. Я приготовил завтрак. Ты не против бутербродов? - Дазай даже подскочил от неожиданности.       Куникида сидел за столом, спиной к нему, попивая чай и что-то помечая в своём блокноте. — Кхм, доброе. Нет, конечно не против, - он постарался вернуть себе лицо и прошёл к столу, сев напротив, - спасибо. — Пустяки. Приятного. — И тебе.       Дазай бегал глазами по кухне, не зная, как начать разговор, и надо ли его вообще начинать. Он неловко ёрзал на стуле, сёрбал чай и в целом было явно понятно, что он нервничает. — Кхм, я- — Пошли на свидание? - Куникида его перебил. — Что? — Пошли на свидание? - он повторил и поднял взгляд от своего блокнота, - так же обычно нужно поступать, когда человек тебе нравится.       Дазай неожиданно расслабленно улыбнулся. Нравится. — Приглашаешь? — Только если ты не против. Если да, то… - Дазай положил ладонь на его руку, перебивая. — Не против.       Кажется, в этот момент у обоих отлегло на сердце. Дазай чуть сильнее сжал руку Куникиды. — Сегодня вечером? В городе все ещё есть ярмарка в парке. Могли бы туда сходить. — Ты любишь такие места? — Поесть за одним столом мы и дома можем, в ресторан не хочется идти, а погулять в колоритном месте не всегда получится. — Согласен. Мне нравится ход твоих мыслей, - Куникида нежно улыбнулся и склонил голову, - говорить «до вечера» будет смешно, мы же ещё не раз увидимся за сегодня, Дазай засмеялся. — Все у нас не как у людей.

***

      Мужчины вышли из дома аккурат к самому разгару ярмарки и дочерних представлений. Дорога была относительно близкой, Куникида позволил себе шалость взять Дазая за руку, а тот в ответ сплёл их пальцы. Обоим было странно, немного даже страшно, но прерывать этого они точно не хотели.       Наверное, спроси их напрямую, никто не смог бы ответить точно, что именно они чувствуют. Назвать это влюблённостью? Любовью? Это ощущение, когда с человеком рядом хорошо, безопасно. Когда тебе хочется его касаться. Дазай хотел ещё раз поцеловать Куникиду, но временил, не зная, стоит ли сейчас, а тот чувствовал потребность позаботиться о мужчине, отдать свою куртку, когда похолодает, или купить перекусить. Давать определение такому не хотелось. Хотелось быть вместе.       На ярмарке шумно и людно, очень ярко и по-особенному атмосферно. Посетители в парах или целыми семьями бегают от одного прилавка к другому, что-то бурно обсуждают, смеются, веселятся, играют в тир, едят сладости, ходят под руку. Или просто живут момент, наблюдая за всем со стороны у ограждения.       Куникида уловил запах крендельков и предложил Дазаю взять себе по одному и пойти на колесо обозрения, чтобы съесть их с красивым видом на вечерний город. Тот поддержал идею, сбегал за билетами, пока Куникида покупал угощения, и, после не долгой очереди, они уже сидели в кабинке и медленно поднимались вверх, ловя огни города.       Некоторое время они молчали, пока Куникида, оставаясь смотреть в окно, внезапно не сказал: — Я чувствую себя так молодо. Дазай повернулся к нему и хихикнул. — Ты, вроде, и не так стар. Или что-то скрываешь и на деле вампир там какой-то?       Куникида не планировал откровенничать, но почему-то сейчас захотел описать своё состояние именно так, слегка улыбнувшись краешком губ и опустив голову. — Нет, просто ощущаю себя подростком с его первой влюблённостью. Какая-то легкость и непринуждённость.       Дазай понял, что не ожидал подобных слов, когда в легком шоке увёл немного взгляд в сторону. Он побегал глазами по кабине, подумал, а после кивнул сам себе и улыбнулся. — Знаешь, ощущаю себя так же. Будто мне снова 15, я молод, впереди вся жизнь и никаких проблем. — «Будто никаких проблем», – Куникида повторил за Дазаем и поднял на него взгляд, – как ты считаешь, из этого может что-то получится? Или это просто минутная слабость? — Было бы это «минутной слабостью», оно бы закончилось уже после поцелуя в спальне одного из нас, – Дазай пожал плечами и откусил кусочек кренделя. Куникида слегка покраснел, вспомнив вчерашнее. Они молчали. Кабина начала опускаться. — Я не знаю, получится ли что-то из этого, – Дазай подал Куникиде руку, когда они выходили из аттракциона, – но знаю, что мы можем попробовать и узнать. Что скажешь?       Куникида, взглянув Дазаю прямо в глаза, мягко улыбнулся и кивнул. Они ещё немного погуляли по ярмарке, а после, вновь сплетя свои руки, отправились домой, где коротко поцеловались и разошлись спать. Куникида перед сном решил завтра съездить в одно место.

***

      На следующий день, рано утром, оставив на столе записку для Дазая, купив в лавке около дома букет лилий, Куникида сел на автобус, решив не брать с собой машину, чтобы лучше все обдумать, не беспокоясь о дороге, и проехал несколько кварталов до нужного места. Кладбище. — Я знаю, что мог поговорить с тобой и дома, у алтаря, но тут, где мы один на один, будет правильнее, – он опустился на одно колено, чтобы было удобнее поставить цветы в вазу около надгробной надписи, – здравствуй. Какое-то время он так и стоял на колене, разглядывая могилу. — Наша с тобой совместная жизнь была нелегкой, местами совсем трудной, – он начал неловко, с запинками, хоть и проговаривал все по пути сюда, – однако, она была полна любви, которую я чувствовал от тебя и старался в ответ отдавать в большей степени, тебе и Исо. Ты всегда была рядом, всегда поддерживала меня, верила. Одно то, что ты не поддалась давлению родителей и все равно вышла за меня, говорит обо всем. Я благодарен тебе за все годы вместе, за все эмоции и чувства. Я тебя никогда не забуду, я клянусь воспитать из нашего сына достойного мужчину, поставить его на ноги и никогда не оставлять, но… – он выдержал паузу и пустил слезу, – но больше ты не рядом. Я остался один и просто потерялся. Не знаю, что со мной бы было, если бы не Исо и… – он вновь запнулся, – внезапно оказавшийся рядом Дазай. Вся эта ситуация с жильем и совместной жизнью с ним и его дочерью помогает мне держаться, не сдаваться, жить дальше, – он встал с колена, склонив голову, – кажется, я в него влюбился. Я чувствую рядом с ним то, что раньше чувствовал рядом с тобой. Эти чувства делают меня счастливым. Мне хорошо. Да, мне хорошо рядом с ним, – Куникида вытер скатившиеся слёзы и шмыгнул носом, – я хочу жить дальше. Я хочу попробовать жить дальше с ним, с Дазаем. Он…он сказал, что мы можем попробовать, потому что чувствует ко мне то же самое. И я согласился. Ты всегда будешь занимать в моем сердце важную и большую часть, как и Исо, но я хочу впустить туда и его, – Куникида хмыкнул с горькой улыбкой на лице, – когда я сюда ехал, продумывал слова, которые скажу тебе, а в итоге все скатилось к этому, но, может и звучит не очень, я знаю, что ты меня точно поняла. Я тебя люблю.       Когда Куникида вышел за ворота кладбища, заметил, как пробившийся сквозь тучи луч солнца озарил близстоящее дерево сакуры. Он улыбнулся. Это был знак одобрения.