Болотная колдунья

      На старой материнской карте селения были нанизаны на нитку Высокого тракта часто-часто, словно бусины: десяток деревушек и форт Локе — крупная жемчужина среди мелкого бисера. Так легко было следовать к нему, скользя пальцем по пергаменту, а не переступая гудящими от усталости ногами! Да и сама карта, похоже, безнадежно устарела: они прошагали не меньше двух миль, а по обе стороны тракта тянулись только сжатые щетинистые поля. Однажды в отдалении показалось несколько домиков, но оттуда не доносилось голосов, над трубами не поднимался дымок, никакая собачонка не выскочила из-за ворот, захлебываясь лаем, — и Тамирис с дварфом, не сговариваясь, поспешили миновать тихую ферму.       Тракт тоже был безлюден. На мили вокруг только ветер шипел в траве, а в мягкой пыли отпечаталось всего несколько колесных следов. Куда подевались тяжело груженные подводы, бесконечной вереницей тащившиеся в Невервинтер и обратно из Уотердипа, Врат Балдура и совсем уж баснословных далеких городов? Наверное, теперь товары возили морем... но неужто лорд Нашер просто так отдал на растерзание нежити земли у тракта?       Мысли Тамирис так и возвращались к тому, что случилось в лесу. Дварф, поворчав, махнул рукой: для него любое «колдунство» было чем-то странным и творящимся как бы само по себе, а вот она давно не верила в чудесные совпадения. Украдкой Тамирис трогала спрятанный на груди серебряный осколок. Он по-прежнему вкусно пах волшебством, но все же сотворенную арканную магию она бы распознала. Призванные животные, атакующие растения — это больше походило на магию жреческую. Или друидскую...       Доходя в рассуждениях до этого места, Тамирис спешно принималась думать о чем-нибудь еще.       — Как думаешь, дойдем мы до форта Локе за сегодня? — спросила она у дварфа.       — Нам же вроде в Хайклифф надо?       — Ты шутишь? Форт Локе — это прямо по дороге!       — Ну, значит, мимо не пройдем. Если дорога есть, куда-то она да выведет.       — Куда-то... — уныло повторила Тамирис.       Колеи, путь которых она от нечего делать прослеживала взглядом, вдруг вильнули в сторону, съехали к обочине.       — Это что, кровь? — Тамирис встала как вкопанная.       Дварф толкнул ее себе за спину, но, конечно, роста ему не хватило, чтобы заслонить от высокой попутчицы неприятное зрелище, да и мухи над придорожной канавой жужжали громко.       — Разбойники, — угрюмо сказал дварф. — Мертвякам повозка ни к чему.       Неожиданно для себя Тамирис разозлилась. Как будто мало прочих бед, раз кому-то по-прежнему охота грабить и убивать путешественников! Она подошла ближе, разглядывая сброшенное в канаву тело — мужское, с черным от запекшейся крови затылком.       — Вот бедняга! — безотчетно Тамирис очертила себя обережным кругом. — Надо хоть кустик вирм-травы поискать, не оставлять же его так...       С глухим стоном тело попыталось приподняться.       — Пить...       Если бы оно прохрипело: «Жрать!», то превратилось бы в пепел, но от изумления Тамирис придержала готовую сорваться с пальцев магию.       — Он живой еще!       — Подожди-ка здесь, — дварф первым спрыгнул в канаву, отцепил от пояса флягу и серьезно попросил: — Если кусаться начнет... ну, знаешь, что делать.       Но тело, живое или не очень, жаждало не крови. Человек присосался к горлышку так жадно, что дварфу несколько раз приходилось отнимать флягу, чтобы раненый не захлебнулся. Тот сипел, хватая ртом воздух, вода стекала по грязному, разбитому, но вроде бы знакомому лицу.       Тамирис присела на корточки рядом с раненым.       — Господин Гален?       Мутный взгляд безразлично скользнул по ней, но у Тамирис исчезли последние сомнения. Она знала эту бороду, в детстве напоминавшую ей хвост чернобурки: иссиня-черную, с седым пятном.       — Узнаете меня?       Борода дернулась вверх-вниз. Гален с усилием сглотнул, просипел что-то неразборчивое — и, к полной растерянности Тамирис, расплакался.       ...После такого у нее просто не хватило духа утаить целебное зелье, хотя гнусный червячок так и ворочался на языке, подстрекая напомнить о Западной Гавани и «Плакучей иве». Но не бросать же было Галена в канаве, с проломленной головой!       Раны затянулись на глазах, но торговец никак не мог перестать всхлипывать, то закрывая ладонями лицо, то стискивая руки спасителей.       — Мерзавцы, предатели! Меня, честного коммерсанта... все, что нажито за сорок лет непосильных трудов!       — Это ваши охранники сделали, да?       К удивлению Тамирис, торговец немного успокоился.       — Щенки неблагодарные! Кто скажет, что Гален Тетирец плохо платит? А они... они... Сначала потребовали двойную плату, потом тройную, потом... — Он застонал, похоже, больше от злости, чем от боли. — Плата за риск, ха! Самым ужасным, что я повстречал на дороге, были мои собственные наемники!       — Мы видели нежить к югу отсюда. Много скелетов, — вставила Тамирис.       — Ничего, я этого так не оставлю! Есть еще друзья в Невервинтере у старого Галена!.. Что, нежить? Да чему удивляться: мир перевернулся, вот и мертвецов из могил повыбрасывало! Где справедливость, я спрашиваю? Честного коммерсанта...       Гнев определенно придавал Галену сил. Как ни уговаривала Тамирис полежать еще немного, он все же поднялся и, опираясь на ее плечо, с кряхтеньем и оханьем потащился вперед. Понемногу торговец расходился и ко времени привала настолько пришел в себя, что с аппетитом съел обе глухариные ножки.       — Люблю я вас, жителей Гавани! — расчувствовавшись, воскликнул он. То, что дварф никак не мог принадлежать к их числу, нисколько Галена не смутило. — Нежные души, золотые сердца!       Тамирис чуть не перекусила пополам птичью косточку. Очевидно, тоже вспомнив последний разговор, торговец смущенно кашлянул.       — А куда... ммм... путь держите?       — В Не... — начал дварф, но Тамирис перебила:       — В форт Локе.       И потянулась за еще одним кусочком мяса, будто не замечая недоумевающих взглядов. Конечно, увертка была так себе: уж кому как не Галену было знать, что там не найти ни товаров, ни работы, ни родственников, у которых можно погостить. Но до форта Галена придется довести, а вот дальше... Отец так хотел сохранить ее путешествие в тайне, а что получилось? Вокруг собирается целая толпа, и все тоже хотят в Невервинтер!       — Это что? Лошадь как будто? — неожиданно спросил дварф.       Уж от него Тамирис никак не ожидала попытки переменить тему заглохшего разговора, но дварф не юлил. Далекое жалобное ржание послышалось снова. Когда-то — целых три дня назад — Тамирис не обратила бы внимания на этот обыденный звук, но сейчас он казался зловещим.       Гален изменился в лице.       — Вот разбойники!       Очевидно, ему не хватало фантазии представить что-то более страшное.       — Да какие разбойники! Лошадь же! — стоял на своем дварф.       Спора не вышло: торговец, как полоумный, кинулся прочь. С криком: «Эй, ты чего? Обиделся, что ли?» за ним припустил дварф, а следом, проклиная все на свете, помчалась Тамирис. Она быстро обогнала коротышку, но Гален, так любивший жаловаться на старческие немощи, проявил удивительную прыть. Пару раз Тамирис почти хватала его за грязную розовую рубаху, парусом надувшуюся на спине, но тут же он прибавлял ходу.       Теперь они бежали по следу из раздавленных кустиков рапса. След вел прямо к зарослям орешника, и даже издалека Тамирис видела, что ветки кустов изломаны так, словно в рощицу ломился ополоумевший гигант.       — Постойте! Да остановитесь же! Там опасно!.. — что есть силы завопила она, но только напрасно потратила дыхание: торговец, даже не оглянувшись, скрылся в орешнике.       Пытаясь перевести дух, Тамирис остановилась. Она ожидала услышать вопль ужаса или боли, но в кустах что-то... зафыркало? Потом послышалось низкое успокаивающее бормотание.       Дварф, хватая ртом воздух, встал рядом.       — Там... что?.. — еле прохрипел бедолага.       — Лошадь, — растерянно ответила Тамирис.       — А я... говорил! Надо было... пари заключить... что ли...       За кустами виднелось что-то голубовато-серое — вылинявший матерчатый верх повозки, как обнаружилось, когда они подошли поближе. Фургончик, украшенный надписью «Всихда Наелудшее Качисво Галена» и изображениями мануфактурных товаров для тех, кто не умел читать, стоял среди зарослей, а рядом суетился счастливый владелец.       — Ласка! Ласочка моя! — без конца повторял он, осыпая поцелуями лошадиную морду.       Бокастая гнедая кобыла, в холке повыше Тамирис ростом, с нежностью фыркала в ответ.       Гален обернулся на звук шагов.       — Какова моя девочка, а? В чьи попало руки не дастся! Попробуйте снова ее увести, предатели!       Забывшись, он попытался сунуть кулак под нос Тамирис.       — Вы можете так больше не делать, господин Гален? — сердито сказала она сразу обо всем. — Мы уж подумали, что вас слишком сильно ударили по голове!       Возможно, дварф и не думал ничего подобного, но быть одинокой в праведном негодовании Тамирис не хотелось. Однако Гален едва ли услышал ее, самозабвенно воркуя с кобылой.       — Красавица моя, израненная, но непокоренная! Ничего, настоящий хозяин о тебе позаботится... А это что такое?       На плече Ласочки виднелся отчетливый след зубов. Кровь вокруг укуса запеклась, глубоким или опасным он не выглядел... да вот только зубы, похоже, были человеческими.       От страха у Тамирис подвело живот.       — Значит, выше по тракту тоже нежить...       — Какая еще нежить? — голос торговца стал визгливым.       Ей захотелось схватить его за плечи и хорошенько встряхнуть.       — Такая, про которую вы сами Бивилу рассказывали!       — Ну, возможно, я несколько преувеличивал... Была небольшая суматоха в форте... Какое-то беспокойство на старом кладбище... Но, клянусь, тогда дорога кишела ящерами — мы встретили целых пятерых!       — А мы встретили скелетов в лесу. Видимо-невидимо. Наверное, там тоже было кладбище.       — Да весь тракт — сплошное кладбище! — простонал Гален. — Похоронные команды шли от Хайклиффа и зарывали трупы прямо на пепелищах! Ох, госпожа моя Вокин, неужто я делал плохие подношения? За что ты даешь мне надежду и тут же отнимаешь?       Ласочка сочувственно опустила морду ему на плечо.       — Какое еще кладбище? Это ж проезжая дорога! — удивился дварф. — Если мрут на ней так, что командами надо хоронить, давно бы проложили путь в другом месте.       Никто ему не ответил.       Значит, деревень между Лейлоном и фортом Локе, через которые Тамирис столько путешествовала пальцем по карте, после войны не осталось. Братские могилы в лесу — это, наверное, Сосновый Дол («нас. — 107 чел.» — было приписано на карте угловатым почерком матери), а выше по тракту лежал Сухой Ручей («нас. — 86 чел.»). Но наверняка погибших было больше: множество беженцев из Хайклиффа наводнили тракт, ища спасения от демонической орды. Черные точки деревенек среди кудрявых росчерков рощиц, жирных линий речушек и пунктира проселочных дорог стояли у Тамирис перед глазами.       — А старые дороги? — спросила она неуверенно. — Тоже исчезли?       Гален вскинул поникшую голову.       — Старые дороги? Конечно... им же надо возить... если мимо мельницы... на Пять Дубов... — Он вдруг бросился на колени, начал по-собачьи копать землю. — Ну, что стоите? Выворачивайте карманы! Тимора скупым не улыбается!       Монеты для Тиморы и Бешабы были опущены в ямки и щедро политы вином — тоже, конечно, из запасов Тамирис. Потом Гален встал лицом в направлении тракта и торжественно проговорил:       — Ярек и Калас! Вы были теми еще мерзавцами, и я очень рад, что вы далеко не ушли с награбленным добром! Но раз вы понесли наказание по делам своим, то теперь только Келемвору судить, какая кара постигнет ваши души. А я вас прощаю и в чистоте помыслов вручаю богам свою судьбу!       Только после этого было объявлено, что можно выталкивать повозку из орешника, — и, похоже, торговцу действительно удалось снискать милость Тиморы, раз колеса не слетели с осей за десяток неудачных попыток. Наконец Гален и Тамирис уселись на козлы, дварф устроился под навесом, и фургончик, подскакивая на рапсе, покатил через поле.

***

      После тряски по бездорожью даже глотать мягкую пыль проселка было огромным облегчением. Ветер посвежел, принес с собой запах соли: казалось, достаточно приподняться на козлах, чтобы увидеть море. Но, конечно, до него было еще далеко — поля под паром и пастбища тянулись до самого горизонта, к которому медленно клонилось солнце. В небе кружили ястребки, кролики прыскали из кустов, незнакомые Тамирис желтоперые длиннохвостые птицы перебегали дорогу у самых копыт Ласки — и от этой безмятежности безлюдье казалось особенно жутким.       Путешественники миновали мельницу со сложенными крыльями и несколько ферм, но из обитателей увидели только большого черного кота. С полевкой в зубах он прошествовал по дорожке, мимолетно взглянул на чужаков и тут же шмыгнул за калитку, словно побоявшись остаться без добычи.       — Камнем бы его, — пробормотал Гален и прибавил многозначительно: — Говорят, в Хайклиффе тоже видели громадную черную кошку перед тем, как...       — Ну, что вы такое говорите! — произнесла Тамирис резче, чем собиралась. — Ничего похожего на... тогда!       — И тени как будто длиннее стали...       — Может, потому что день к вечеру клонится?       Дварф за их спинами вдруг замахал руками.       — Эй, хватит! Это хуже, чем байку рассказать и не объяснить, над чем там смеяться! О чем это вы толкуете? Какие тени? Какие коты? Что тут творится?       Гален чуть не выпустил поводья.       — Ты что, никогда не слышал о Черной Жатве, малый?       — Да у вас, людей, каждый год что-нибудь случается! Боги то на землю падают, то возносятся, то чума, то война... Как за всем уследить?       — Была война с демонами, — ответила Тамирис до того, как Гален успел наплести с три короба. — То есть... ну как, война? Все за один день произошло. Прямо на праздник Жатвы. В Топях восстало много нежити, и лорд Пелиндар, правитель Лейлона, попросил о помощи. Невервинтер выслал подмогу, и когда войско было в пути... что-то случилось...       Она замялась, и торговец не преминул этим воспользоваться:       — Король Теней подменил солдат своими демонами!       — Короля Теней не существует, господин Гален! — запротестовала Тамирис.       — Да как не существует, когда все его видели! Ростом в пятьдесят футов, огненная борода и молнии из глаз! Выдернет из бороды волосок — ферма обращается в пепел, посмотрит — замертво ложится целый отряд!       — Мой отец был в Лейлоне...       — Ну так в Лейлоне, а не в Хайклиффе! И слава всем богам, иначе ему бы не довелось увидеть, как ты повзрослеешь. На Хайклифф подменыши бросились, как кошка на мышиное гнездо. Те, кто собрались на праздничный пир, сами стали угощением! Лейлонцам здорово повезло, что до них демоны дошли, уже насытившись человеческим мясом... А все потому, что войско вышло из Невервинтера в час самых длинных теней.       — Господин Гален!       — Если не хочешь горя, не начинай нового дела в час, когда мир наизнанку выворачивается, — не просто так это правило предками писано!       Дварф слушал, развесив уши. Не сдержав досадливого вздоха, Тамирис поменялась с ним местами и сама залезла под навес. Внутри фургона было душно, повсюду громоздились ящики и тюки, но голос торговца превратился в неясное бормотание, и это более чем ее устраивало.       Внезапно хлопнуло полотнище — дварф вернулся, завертел головой по сторонам. Тамирис поспешно склонилась над мешком, притворяясь, что озабочена крепостью лямок.       — Обиделась, что ли? — деликатностью ее попутчик точно не отличался.       — Не люблю глупые байки.       Тамирис чуть не подпрыгнула, когда ее запястье накрыла чужая ладонь, широкая и корявая. Похоже, для нее уже стало привычней, когда дварф, привлекая внимание, хлопал по любой части тела, до которой мог дотянуться.       Удивительно, но он выглядел сконфуженным.       — Я ж не из ваших краев, девочка. Правда не знал, что это все с тобой было.       — Что — все?       Тамирис невольно подалась вперед. Может, не стоило уходить — что еще Гален наболтал за ее спиной? Что ее мать была при невервинтерском войске и вместе с другими подменышами жрала человеческую плоть всю дорогу от Хайклиффа до Западной Гавани?       — Что твою деревню Король Теней разрушил до последнего камешка.       — Да не было никакого Короля! «Король не земли, а того, что под ней, — он власть отдает спозаранку. Но в час самых черных и длинных теней увидишь ты мира изнанку». Это просто старая сказка. Галену нравится болтать о подменышах и знамениях, потому что сам он из Тетира, и что ему до наших дел! — Она сама не знала, с чем спорит больше: с россказнями торговца или своими дурацкими страхами.       — А что ж было-то?       — Ну... — Тамирис неловко пожала плечами, — демоны были. Тармас — это мой учитель — считает, что вдоль тракта открылись порталы на Нижние планы, из которых полезли всякие существа. А невервинтерские солдаты... Погибли все до единого. Но они сражались с демонами, а не помогали им!       Безотчетно она коснулась скрытого под одеждой серебряного осколка, но тут же притворилась, что поправляет ворот куртки. Впрочем, едва ли дварф заметил этот жест. Он сидел на ящике неподвижно, подперев обеими кулаками будто отяжелевшую от новых знаний голову.       — Чудные дела творятся на этой земле! — в конце концов глубокомысленно заметил он.       Будто в подтверждение его словам, снаружи донесся сердитый окрик, и повозка, качнувшись в последний раз, встала.

***

      Их было четверо, и выглядели они как солдаты в серых плащах Невервинтера — правда, самые жалкие, каких только могла вообразить себе Тамирис. Только на белобрысом здоровяке сержанте была кольчуга с гербом, остальные обходились стеганками. Один солдат и вовсе щеголял в опорках вместо сапог, зато перекинул через плечо огромный мешок.       — Мародеры, небось? Фермы окучиваете? — лениво протянул сержант. — А ну, вылезайте!       Тамирис неохотно повиновалась, вслед за нею спрыгнул на землю дварф. Гален остался сидеть на козлах — похоже, больше от ужаса, чем из упрямства.       — Я честный торговец, Гален Тетирец. Меня знает командир Танн...       — Нет больше Танна.       — Как это нет?!       — Вот так нет. Зомбяки скушали. Ам — и нету! — сержант криво усмехнулся. — Показывай-ка патент, честный.       — Меня ограбили... собственная охрана... забрали кошель... там было все!       — Ну разумеется, — сержант подал знак подчиненным, — гляньте-ка, что там в фургоне у бедолажки.       — Ох, Тимора, что же на этот раз я сделал не так, раз только твоя сестра приглядывает за мной?.. — забормотал Гален.       Тамирис украдкой посматривала по сторонам. Дорога шла через редкий, светящийся насквозь осинник. Да и куда бежать? Она не Дэйгун, лесными тропами в обход форта Локе не пройдет. Но уж очень ей не нравились эти оборванные, какие-то засаленные солдаты. Даже у сержанта испитое лицо заросло клочковатой щетиной, а под глазами набрякли мешки. Он разглядывал Тамирис, словно жареного поросенка, примериваясь к самым лакомым кусочкам, и она поборола глупое желание прикрыться. И за какие провинности Бешаба одарила ее без меры пышной грудью и бедрами? Будь она плоской, как доска, насколько проще стала бы жизнь!       Ойкнув, она подпрыгнула от болезненного щипка пониже спины — солдат незаметно подошел сзади. Остальные загоготали. Вне себя от злости и унижения, Тамирис замахнулась, но дварф успел первым. От мощного тычка солдат полетел на дорогу.       — Не смей лапать мою сестренку, ублюдок!       Это было настолько неожиданно, что даже нахал остался сидеть в пыли, открыв рот. Сержант перестал смеяться.       — Сестренку? Это на каких харчах ее откармливали?       Тамирис вдруг ощутила небывалый прилив уверенности. В конце концов, она и так была приемной дочерью чистокровного эльфа — почему в другой реальности ее не мог взять на воспитание добросердечный дварф?       — А что? Я как Кэтти-бри. Вы ведь слышали про Кэтти-бри? Мой брат Айрон и я — дети уважаемого оружейника из клана Келгарфистов, и нам надо вернуться домой, в горы Меча, до десятого марпенота!       Боги, что она несла? Может, не стоило вдаваться в такие подробности? Даже дварф уставился на нее во все глаза.       Сержант хмыкнул.       — Да? Воняет от тебя, словно ты только что из болота вылезла. А это кто, ваш сводный дядюшка? — он указал на Галена.       — Я Гален Тетирец, — обреченно напомнил торговец.       Дварф выступил вперед.       — Клянусь вот этой бородой, — он стукнул сжатым кулаком напротив сердца, — что со мной моя сестра Дунья... кхм... Келгарфист, и мы очень спешим домой! Дварфийское слово свято!       — Заткнитесь уже, Бешаба с вами! — Отмахнувшись, сержант повернулся к солдатам. — Что там с фургоном?       — Меха, копченая дичь и пара бочек медовухи, сэр. Непохоже, что этим поживились в окрестностях.       — Что ж...       Сержанту явно не хотелось отступаться. Холодея, Тамирис представила, что он прикажет их обыскать или придумает новое обвинение, и что тогда... драться, убивать?       — Мы реквизируем... — сержант с явным удовольствием выговорил длинное трудное слово, — твою повозку, тетирец!       Бледное лицо Галена пошло пятнами.       — Как это — реквизируете?       Безо всяких церемоний у него отобрали вожжи.       — Честный торговец не хочет помочь своим защитникам? Послужи Невервинтеру, чтобы Невервинтер послужил тебе! Нам нужно доставить в форт опасную тварь.       Осклабившись, оборванец с мешком вытряхнул на землю свою ношу. Перетянутая веревками, точно колбаса, в пыль шлепнулась и осталась лежать неподвижно совсем юная девушка. Маленькая и щуплая, она казалась не опаснее козленка — но Тамирис поняла, почему именно это сравнение пришло ей в голову, когда рядом ахнул дварф.       — Клангеддиновы волосатые ляжки! Да это ж демоница!       Тамирис отшатнулась, очерчивая себя отгоняющим скверну кругом. Гален забормотал молитву. Солдаты вновь захохотали, но сейчас Тамирис было не до их насмешек. Демоница, настоящая демоница прямо перед ней! С кривыми рогами, пятнистой кожей и голым крысиным хвостом!       — Она дохлая? — с надеждой спросила Тамирис.       Слипшиеся ресницы затрепетали, но прежде чем демоница открыла глаза, солдат пнул ее носком сапога под ребра. Тварь зажмурилась, стиснув зубами мокрый от слюны кляп.       — Живая пока, — сержант рывком поставил ее на ноги. — Но ничего, брат Тор обещал, что сумеет с ней разобраться. У него есть все, что нужно: святая вода, лезвия, красный воск...       Умоляющий взгляд демоницы устремился на Тамирис. Она поспешно отвернулась: еще не хватало, чтобы ее попытались заколдовать!       Даже Гален не протестовал, когда солдаты, освобождая место, принялись вышвыривать из фургона поклажу, и все-таки сердце Тамирис сжалось, когда на дорогу полетели белоснежные шкурки. Только Дэйгун добывал в Топях осторожных и хитрых болотных кошек, а теперь плоды его искусства просто сгниют под дождями, так никому и не послужив.       Вместе с дварфом ей пришлось тащиться за фургоном, но это было намного лучше, чем терпеть в повозке сальные взгляды солдатни и соседство с демоницей. Даже скрытая за полотняной кулисой, та не выходила у Тамирис из головы. Неужто безумная старуха в Лейлоне и суеверный Гален в чем-то были правы, и адские твари вот-вот посыплются из порталов?       — Почему ты назвал меня сестрой? — пытаясь отвлечься от этих мыслей, спросила она.       — Да ты же сбитная, прямо как дварфиечка, только дылда дылдой, — с видимым сожалением спутник окинул ее взглядом с ног до головы. — И люди ведь тоже чтут родственные связи? Драки становятся куда веселее, когда помянешь чью-нибудь мамку! Значит, и наоборот работает. Попробует кто-нибудь полезть к сестренке Келгара Айронфиста в его присутствии!       — Келгара?..       Дварф усмехнулся, и Тамирис торопливо добавила:       — Я это специально! Подумала, что никто не должен знать наших настоящих имен, просто на всякий случай. И ты так здорово с Дуньей придумал.       — Ну, если бы я еще знал, как тебя зовут, колдунья...       — Я разве?.. — Она лихорадочно перебрала в уме недолгую и сумбурную историю их знакомства; да, ей в голову не пришло, что не все вокруг знают ее с детства! — Меня зовут Тамирис. Тамирис Винтерглен.       — Что ж, будем знакомы.       Дварф, то есть Келгар, чинно пожал ей руку. Под пышными усами сверкнули редкие белые зубы, и Тамирис поймала себя на том, что улыбается в ответ.       — А тебе ничего не будет за клятву, что мы родственники? Боги не любят обмана.       — С Клангеддином всегда договориться можно, он мужик понимающий. Вот если б я себя за бороду схватил — тут дело серьезное, а так... — Келгар раскрыл ладонь, демонстрируя несколько выдранных волосков, — пуф! и нету их. Ради доброго дела соврать не грех.       Лес по обеим сторонам проселка становился темнее и гуще. Повсюду виднелись необхватные дубы — одни живые, ржаво-рыжие, другие — черные скелеты, так и оставшиеся после войны. Тамирис примолкла. Про форт Локе всегда рассказывали страшное. Из Хайклиффа, из Западной Гавани кто-то успел уйти, спастись морем или на болотах. Из тех, кто искал защиты в стенах форта, не выжил никто. Говорили — уж не Гален ли? — что никто не отваживается пасти свиней в дубраве, где до сих пор из-под вывернутого корня может осклабиться пожелтевший череп.       Тамирис прибавила шагу, беспокойно следя за солнцем — как же быстро оно катилось за край леса! А дорога еще и пошла в гору; бедная Ласка выбивалась из сил, таща тяжелый фургон.       Солдаты тоже заволновались. Сержант высадил сначала одного, потом двоих, потом и сам вылез, волоча за собой пленницу, словно собаку на сворке. Забыв о путниках, они припустили по склону вверх, к стенам форта: похоже, никому не хотелось, чтобы ночь застала их в лесу.       — Давайте, залезайте! — прохрипел Гален; его лицо, несмотря на вечернюю прохладу, лоснилось от пота. — А то опустят решетку... и все...       Еще вчера Тамирис и в голову бы не пришло, что невервинтерские солдаты так запросто бросят их в опасности, но сейчас она не удивилась бы ничему.       — Я так быстрее дойду, у меня ноги длинные! — крикнула она, переходя на бег. — Скажу на воротах, чтобы нас подождали!       Решетка и впрямь начала опускаться. Тамирис отчаянно замахала руками, привлекая внимание.       — Мы с ними! Мы с ними!       На одно ужасное мгновение ей показалось, что ее не услышали — или не послушали, но нет, ворота остались открытыми. Чувствуя, как от облегчения слабеют даже пальцы ног, Тамирис обернулась помахать Галену — все в порядке, проезжайте — и перестала улыбаться.       Окрестности форта лежали перед ней, как на ладони. Мельница, мимо которой они проезжали днем, сжатые поля, дубрава. В последних лучах солнца листья горели, словно начищенная медь, на дорогу ложились резкие черные тени. Среди них мелькали какие-то бледные тонкие фигуры.       Скелеты.