Болотная колдунья

      Досада и злость довели Тамирис до дверей казармы, в которой вечером скрылся Келгар, да там и оставили вместе с мужеством. Похоже, в форте Локе служили только мужчины, и при мысли об этом в голове зазвучал запинающийся голос Бивила: «Девушка... одинокая... хорошенькая...»       — Пусть только попробуют! — возразила ему Тамирис и обмерла, сообразив, что произнесла это вслух.       Никто, однако, не попытался поймать ее на слове. Нерешительно она толкнула дверь, потом еще раз — уж очень маленькой получилась щелочка — и, наконец, смогла заглянуть внутрь.       Дыхание перехватило не столько от волнения, сколько от вони. Нестираная одежда, блевотина, скисший эль, сырой дух погреба... Разве что гнильем не пахло, хотя разбросанные тут и там тела напоминали воинов, поверженных в неравной битве. В одном углу надсадно, с бульканьем, храпели, в другом — тонко повизгивали, что-то бормоча сквозь сон. Тамирис постояла еще немного, уговаривая себя, что выжидает, пока глаза привыкнут к темноте, затем шагнула через порог.       Ноги почти по щиколотку погрузились во что-то мягкое. Ощущение тут же исчезло, но Тамирис успела заметить, как мерзкая пушистая корка отступает, будто в страхе перед ее башмаком.       Мох. Он был везде: на полу, потолке, солдатских одеялах, разбросанных бутылках... Неужели она снова провалилась в сон незаметно для себя? Или сказки не врали, и она, нарушив какой-то из непонятных запретов, в час самых длинных теней угодила во владения их Короля?       Тамирис услышала тихий дробный звук и не сразу поняла, что это стучат ее собственные зубы.       — Келгар? — совершенно отчаявшись, позвала она.       Приземистая коренастая фигура со стоном перевалилась через край второго яруса нар и шлепнулась на пол. Пересилив себя, Тамирис бросилась к дварфу. Каблуки громко стучали по доскам — там, где она ступала, мох продолжал исчезать.       Приподняв голову упавшего, Тамирис подумала, что ошиблась. У него были такие же окладистая борода и бритый череп, как у Келгара, но этот дварф был старше раза в три: щеки ввалились, лоб бороздили глубокие морщины.       — Мы... вжж... догворились, — пробормотал незнакомец невнятно. — Братец... Айрон...       — Пошли отсюда! — поднатужившись, Тамирис попыталась поставить на ноги тяжелое бессильное тело. Может, если Келгара вывести на воздух, ему станет лучше?       — Да ладно, я не так уж много выпил... А ты знаешь, они три дня не видели Вывалиса... Где мои ноги? Это не мои...       — Шагай! — Она наконец догадалась использовать магию, чтобы развернуть Келгара в нужную сторону.       Дверной проем заполняло что-то широкое, темное; над притолокой белела клювастая лекарская маска. Вечером жрец вовсе не казался таким высоким...       Тамирис невольно отступила, однако Келгар, оставшись без опоры, обхватил ее за талию и повис своим немалым весом, пригвождая к месту.       — Час поздний, — мягко проговорил брат Тор. — Негоже юной девице ходить в это время среди мужчин... кто знает, что видят они в своих одурманенных брагой снах?       Наверное, подобное мог сказать брат Мерринг, поймав ее после полуночных танцулек, но в том, как говорил этот жрец, было что-то странное и неприятное. Он будто подгонял друг к другу неподходящие слова, щедро заливая зазоры между ними патокой.       — Простите, я хочу забрать брата, — Тамирис вновь ухватила Келгара за плечи. — Ему тоже не стоит здесь спать.       — Брата Айрона? — медленно проговорил жрец. — Или Келгара?       Тамирис уже не сомневалась: лекарская маска парит в темноте, а под ней нет ни намека на тело. Но, может, если сделать вид, что ничего странного не замечаешь... усыпить бдительность... Почему так легко выставить себя дурочкой и так тяжело — притвориться ею?!       — Ему не очень нравится свое имя, — пробормотала она, подталкивая Келгара к выходу.       — Нехорошо стыдиться собственного имени. А еще хуже — о нем лгать.       Жрец вдруг оказался совсем рядом. Клювастая маска по-прежнему парила высоко в воздухе, но под ней — гораздо ниже — показалось обычное человеческое лицо, уже немолодое, с обвисшими щеками и нечистой кожей. Будто актер на маскараде вывалился из слишком большого для него костюма.       — Кто ты, Дунья? — старательно выводил человечек. — Может быть, тебе тоже не нравится твое... ненастоящее имя?       Их взгляды встретились, и жрец осекся. На его лице появилось такое замешательство, что Тамирис почти поверила, что успеет убежать, прежде чем холодные пальцы клещами сомкнулись на ее запястье. Может, брат Тор и был невысок, но силы ему хватало.       — А ну пусти меня, недомерок! — завопила Тамирис во все горло.       Она уже не боялась разбудить солдат. Даже страх перед жрецом почти исчез — главное, что не было никакого Короля Теней, никакого королевства подменышей. Она и имела дело с бессовестным трюкачом, да и только!       Тамирис взмахнула свободной рукой, призывая на кончики пальцев капли кислоты, но брат Тор успел первым. Короткое слово — и в голове загудело, как под огромным колоколом.

***

      Темно вокруг было хоть глаз выколи. Испугавшись, что ее и впрямь ослепили, Тамирис рванулась вверх и вновь забарахталась на полу, как перевернутый жук. Кисти были плотно примотаны друг к другу толстым шнуром на уровне живота. Защита против магов — теперь у нее не получилось бы сотворить даже простенького заклинания. Как ни странно, отцовский кошелек по-прежнему лежал за пазухой, а вот серебряный осколок исчез. От мысли, что жрец шарил руками по ее бесчувственному телу, Тамирис замутило.       Словно этого было недостаточно, она не могла дотянуться разумом до Эльмы. Та не умерла (как говаривал Тармас, «не почувствовать смерть фамилиара — это все равно что сказать: одной рукой больше, одной меньше...»), но удалось ли хомячихе сбежать из казармы или она тоже сидела где-то в темноте, одинокая и напуганная не меньше хозяйки, Тамирис сказать не могла.       Кое-как она села. Так было почему-то спокойнее. Понемногу темнота перестала казаться такой плотной, давящей на глаза. Неподалеку слышалось сиплое, с присвистом, дыхание, но его звук не успокоил Тамирис. В этом месте не могло быть успокаивающих звуков.       — Кто здесь? — она попыталась произнести эти слова повелительно и резко, но получилось тоненько и испуганно.       Никто не ответил.       — Думаешь, я тебя не слышу?! — на этот раз вышло визгливо, но свист перешел в стон, а стон — в бормотание.       — А я тебя? Потише, девочка, у меня голова раскатывается. Кто подмешал в эль троллью желчь?..       От облегчения Тамирис чуть не расплакалась, как будто само присутствие Келгара рядом означало спасение. По крайней мере, она не умрет тут одна!       — Извнни, — она перешла на шепот. — Ты цел?       — Даже перевязан, как первостатейная бриншандерская колбаса, чтобы ничего изнутри не выпало. Эх! И как нас занесло в эльфийский склеп?       — Эльфийский склеп? — упавшим голосом повторила Тамирис.       — Людям подавай мрамор и гранит, чтоб посолиднее, а вот эльфики к известняку неровно дышат, чтоб побольше цветочков по нему навертеть. На тутошних гробах их предостаточно... ну, где плесень не съела.       — При форте было старое кладбище... — припомнила Тамирис. — Мне кажется, мы попали в очень большую беду.       – Надо же! А я-то надеялся, что передо мной не устояла какая-нибудь боевитая кралечка, – голос Келгара звучал на удивление спокойно. – Ты можешь что-нибудь намагичить, колдунья?       — Нет, — то ли от холода, то ли от вновь подступившего ужаса Тамирис начало знобить. — Для заклинаний нужны свободные руки, а мои связаны.       — А ноги? Тогда вставай и иди сюда. Займемся твоей веревкой.       — Как?       — Зубы мне на что?       — Она крепкая...       — Ну, надо чем-то время скоротать! Или будем ждать, пока за нами придут, чтобы сожрать, как эту самую колбасу?       Под ногами что-то подозрительно похрустывало, с тихим стуком откатывалось в сторону. Воображение рисовало крипту, заваленную вытряхнутыми из саркофагов скелетами: конечности изломаны, челюсти отпали, словно в безмолвном вопле ужаса перед таким надругательством. Можно было спросить об этом у Келгара — он-то прекрасно видел в темноте — но совсем не хотелось.       Тамирис неловко опустилась на колени и, даже зная, что это Келгар, вздрогнула, когда зубы дернули шнур.       — Тут всем заправляет жрец по имени брат Тор, — зашептала она торопливо. — Похоже, он умеет насылать кошмары, которые высасывают силы, а еще иллюзии создает. Лиза говорила, только он вернулся с кладбища, где погиб отряд командира Танна. И как это никого не насторожило!       Если бы она могла раздать оплеух всем этим бессовестным беспечным людям, то с удовольствием сделала это, но пока что узел не особо поддавался усилиям Келгара. А что хуже всего, вдалеке послышались шаркающие шаги. Повеяло сладковатой вонью.       — Что нам делать? — прошептала Тамирис, но дварф вцепился зубами в шнур и сосредоточенно жевал.       Ее рванули за косу, вынуждая встать. Следом, судя по звукам, поставили на ноги Келгара.       — Это, что ли, твой жрец? — просипел он.       Тамирис не смогла бы ответить, даже если бы что-то видела. Не сделав и двух шагов, она споткнулась и взвизгнула от боли, когда ее вновь дернули вверх. Скальп чудом не оторвался от мощного рывка. Тамирис всхлипнула почти с благодарностью, когда мертвец отпустил волосы и схватил руку.       Ее куда-то поволокли. Сзади неистово ругался Келгар, и Тамирис вдруг показалось, что делает он это исключительно для того, чтобы ее подбодрить. Стоило оступиться или отстать, как мертвец дергал ее к себе, и от соприкосновения с раздутым телом желчь подкатывала к горлу. Воображая червей, жрущих плоть провожатого, Тамирис отчаянно напрягала кисти. Путы немного ослабли, но шевелить пальцами получалось совсем чуть-чуть.       Отголосок чужого страха докатился до ее собственного.       «Эльма?»       Сквозь Тамирис пронесся шквал чужих эмоций, пронзительный, словно крик. Недовольство, когда Эльма забилась под нары в казарме, и клубы пыли щекотали ей морду. Сомнение, когда долго бежала за человеком в рясе, волочившим хозяйку бесконечными подземными переходами. Паника, когда вокруг не осталось ничего, кроме темноты и ходячих костей.       «Ты меня слышишь? Чувствуешь мой запах?» — отчаявшись достучаться до Эльмы, Тамирис попыталась взять под контроль разум фамилиара, и в этот момент ее втолкнули в освещенную комнату.       После абсолютной тьмы свет масляных ламп показался обжигающе ярким, но Тамирис не успела зажмуриться перед тем, как провалиться в разум Эльмы. Перед глазами все поплыло, хлынули слезы. Кажется, кто-то махал растопыренной пятерней перед ее лицом.       — Без него ты не видишь, не так ли?       Чужой голос отдавался в мозгу Тамирис мучительным эхом, ведь она слышала и ушами Эльмы тоже.       «Иди на голоса, — скомандовала она. — Увидишь свет».       — Слепая, как летучая мышь, — пробормотали с удовлетворением.       — А ну отстань от нее, кожаная башка! Я... ух!.. да я тебя!.. — голос Келгара заметно дрожал.       Тамирис заставила себя разорвать контакт с Эльмой. Перед глазами медленно прояснялось. Ее усадили на пол, возле каменной стены. Горели лампы и большая жаровня прямо в центре крипты, но от гуляющих сквозняков пламя дергалось и металось, давая больше теней, чем света. Впрочем, сейчас Тамирис даже порадовалась этому: ей вовсе не хотелось в подробностях видеть тех, кто склонялся над ней.       Сразу два жреца — один как пылевое облако, увенчанное белой маской, другой — чересчур телесный, хотя его тело уже начало разрушаться. Наверное, когда-то он был добродушным лысоватым толстячком... а может быть, его раздуло после смерти. На рясе, изорванной и запачканной, еще виднелись вышитые символы Ильматера.       Но если мертвец терпеливо стоял, ничего не желая, то лекарская маска требовала внимания. Она вдруг оказалась у самого лица Тамирис.       — Откуда у тебя это?       Странно — голос шел как будто со стороны. Тамирис чуть не повернулась на звук, но вовремя вспомнила про казарму. Конечно, это была очередная иллюзия! Не стоило показывать обманке, что она в буквальном смысле видит ее насквозь.       Пытаясь замаскировать свой порыв, Тамирис неуклюже наклонила голову, глядя на то, что теневой жрец протягивал ей. Серебряный осколок. Он выглядел настоящим, осязаемым, но больше не пах волшебством.       — Семейная реликвия, — прошептала Тамирис первое, что пришло в голову. В конце концов, это была не совсем ложь.       Тьма за маской, казалось, пыталась проникнуть ей в душу. Может, фигура и была фальшивкой, но магия за ней скрывалась настоящая.       — Реликвия? Как твоя семья могла владеть подобной вещью?       — Это осталось после давней битвы в Западной Гавани... В нем заключена какая-то магия... Нужно отнести осколок в Невервинтер, найти кого-нибудь, кто сможет ее распознать...       Казалось, ее челюсти, горло, язык зажали в железных тисках — и все же они двигались, произнося то, что странное создание хотело услышать. Из глаз Тамирис брызнули слезы. Она слышала голос Келгара, но не могла разобрать, что он кричит. В конце концов пытка кончилась. Разом утратив к ней интерес, маска отвернулась. Серебряный осколок, взлетев в воздух, приземлился прямо в жаровню. Пламя загудело, окрашиваясь синим.       Тамирис ахнула — от боли, ужаса и от того, что осколок на самом деле кинули из другого угла. Плюгавенький брат Тор, отряхнув руки, склонился над тем, что издали выглядело кучей тряпья. Но это был человек, такой истощенный, что его можно было принять за мумию, — однако «мумия» болезненно застонала.       Пытаясь не выдать себя, Тамирис отвернулась. Крипта была полна ходячих мертвецов в стеганках с гербом Невервинтера. Шестеро праздно бродили между саркофагов, еще один сторожил Келгара. Этот мертвец носил полный доспех, одутловатое лицо еще сохраняло брюзгливо-властное выражение. Наверное, это и был покойный командир Танн. Латной перчаткой он без труда удерживал сопротивлявшегося дварфа за шиворот.       — Эй, чудила, хватит мучить беспомощных девочек! — Келгар обращался к пылевой фигуре. — Развяжи мне руки и реши дело честь по чести с настоящим Айронфистом!       — Ты и так удостоишься чести послужить истинному повелителю Берега Мечей, дварф, — не оборачиваясь, произнес некромант; его голос доносился из двух мест сразу. — Наконец от твоей забродившей крови будет толк. С таким ее избытком ты бы все равно долго не прожил.       Будто в подтверждение его слов, Келгар побагровел как свекла. Он снова открыл рот, но мертвый командир пнул его ногой в живот. Глаза дварфа чуть не выскочили из орбит.       — В следующий раз я велю выдавить глаз. Конечно, ты не проживешь достаточно для того, чтобы почувствовать последствия, но только тебе решать, сколько боли ты испытаешь в последние мгновения.       Речь шла уже о мгновениях? У Тамирис скрутило живот. Она пыталась придумать хоть что-нибудь, но в голове было такое же мусорное крошево, как полу; в этот миг разум фамилиара вновь коснулся ее собственного. Эльма была совсем рядом! Их разделяла только... целая крипта.       Мертвый жрец Ильматера по-прежнему торчал рядом с Тамирис, точно столб. Она не знала, насколько он осознает происходящее, но не рисковать же было жизнью Эльмы?       «Беги за спину Келгару. Его сторож не смотрит. Разгрызи веревки».       Она чуть не расплакалась, приказывая это. Освободи ее Эльма, кошмар закончился бы тотчас! Или, во всяком случае, шансов на это прибавилось. Жаль, что нельзя было связаться и с разумом Келгара тоже, но он если и чувствовал работу хомячьих зубов, то благоразумно молчал.       Из коридора послышалось бряцание цепей. Показался еще один мертвец, за собой он тащил Нишку, скованную по рукам и ногам. Тифлина тоже выглядела покойницей: вялая, синюшно-бледная, с прикрытыми глазами. Хвост волочился за ней в пыли, точно дохлая змея.       Тамирис вновь попыталась как можно незаметней напрячь кисти, но мертвец рывком поставил ее на ноги и вытолкнул к центру крипты. Тамирис похолодела: на полу, еще не налитые силой, тускло мерцали нити пентаграммы.       Жаровня оказалась в самом центре. Над ней реяла темная фигура в лекарской маске.       — Что ж, все в сборе, — со скукой в голосе произнес брат Тор и, пошевелив ногой тифлину, велел мертвецу: — Раскуй эту падаль.       Жрец Ильматера одной рукой прижал Тамирис к своему колыхающемуся животу, в другой был кривой ритуальный нож. Поверить в то, что она умрет сейчас, никак не получалось. Пытаясь не сомлеть, Тамирис уговаривала себя, что ритуал не может быть проведен, ведь не хватало пятой жертвы — но на оставшийся луч пентаграммы некромант встал сам. Поморщился, задирая рукав рясы: бледная рука была вся исчерчена порезами. Лезвие коснулось кожи.       — Впитай мерзость живой силы... — без выражения затянул брат Тор.       Звонкий голос разнесся по крипте:       — Сосни-ка настоящего жреца!       Тифлина больше не обвисала тряпочкой. Выставив перед собой символ Арворина, он выкручивала нож из руки мертвого солдата.       Некромант что-то прошипел, но заклинание оборвалось криком боли. Он схватился за ухо, кровь полилась из-под пальцев. Линии пентаграммы стали темнеть, будто набухая.       — Промашечка! — чуть растерянно произнесла тифлина, но тут же схватилась за лампу; горящее масло полилось на шагнувшего к ней мертвеца. Пламя весело загудело.       Тамирис вскрикнула от злости: у нее-то не получалось освободиться. Она пинала зомби, брыкалась, но он стоял непоколебимо и равнодушно, точно гнилое дерево. «Эльма!» — попробовала она дозваться, но всей свирепости хомячихи вряд ли хватило бы, чтобы избавить ее от воистину мертвой хватки.       — Клангеддин, подсоби! — взревел Келгар.       Вены на его висках от натуги набухли, точно канаты. Рев перешел в рык, веревки лопнули. Отпихнув своего сторожа, он ринулся вперед, и Тамирис узнала, что чувствует человек, когда на него несется бешеный бык. Головой дварф ударил в бок мертвого жреца, и все трое повалились на пол.       — Руки! Мне! Скорее! — Тамирис захлебывалась словами.       Похоже, дела Нишки шли не очень хорошо: она уже давно не смеялась. Некромант вновь прошипел что-то, но шнур наконец слетел с запястий Тамирис, и она закричала от боли и триумфа одновременно. Можно было не сдерживаться: ледяной шип рванулся из ладони, раскалывая череп мертвеца. Тот наконец перестал дергаться. Тамирис вскочила на ноги, высматривая следующего врага, и поняла, что все еще хуже, чем казалось. Сразу двое зомби повалили Нишку на пол, еще один сцепился с Келгаром, а брат Тор парил в воздухе над жаровней, что-то монотонно бубня. Откуда-то наползал удушливый приторный запах, от которого кружилась голова.       Тамирис метнула ледяное копье, но оно разлетелось крошевом, ударившись о робу некроманта, словно на стальные латы. Тем не менее, бормотание стихло, жрец в изумлении распахнул глаза и рот. Тамирис замахнулась снова, но уже сама завопила от боли, схватившись за правую ладонь, будто пробитую невидимым гвоздем. Брат Тор опять забубнил.       Дварф самозабвенно мутузил теневую фигуру. Белая маска издевательски крутилась под потолком, повторяя слова некроманта. Захлебываясь слезами, Тамирис выдавила:       — Келгар, это иллюзия! Настоящий...       Теперь и рот залепило чем-то жестким и липким. Чувствуя, как со спины ее хватают мертвые руки, Тамирис в ужасе замычала.       — Над жаровней! — тоненько выкрикнула Нишка.       Келгар завертел головой по сторонам. Он по-прежнему ничего не видел.       Дышать становилось нечем.       — За Айронфистов!       Сам этот клич мог оглушить не хуже заклинания. Одним прыжком Келгар оказался возле жаровни и ухватился прямо за раскаленный край. Тяжелая жаровня покачнулась и опрокинулась, рассыпая по полу горящие угли. На них рухнул брат Тор и завопил, пытаясь сбить с рясы пламя.       Ни мертвец, ни магия больше не удерживали Тамирис. Она взмахнула руками, но Келгар успел первым. Голова некроманта с сочным треском повернулась вокруг своей оси, и тело обмякло, как у марионетки. Теневая фигура тоже исчезла, только лекарская маска шлепнулась в мусор.       — Ты его увидел? — тупо спросила Тамирис.       — Да, — Келгар сел прямо на грязный пол. — Теперь увидел.       — А... а твои руки?       — А что им? Маслицем смазать — заживут.       — Ох, — не в силах собраться с мыслями, Тамирис беспомощно огляделась. — Надо отвести тебя в форт. Мы ведь не можем быть далеко от Локе?       Правда, единственный жрец, который там был, лежал перед ними мертвец мертвецом и вообще оказался некромантом. Не зная, смеяться или плакать, Тамирис взяла на руки Эльму. Хомячиха нуждалась в срочном мытье, но была совершенно спокойна, будто не наворачивала только что по крипте круги, спасаясь от зомби. В ее разуме Тамирис даже прочла деловитый вопрос: «Теперь мне дадут орешки?»       Нишка пыхтела, выбираясь из-под обмякших тел. Встряхнувшись, словно вылезшая из воды собака, она потянулась к оброненному амулету Арворина, но Тамирис тоже рванулась к нему.       — Эй, это мое! А ты его украла!       — По-твоему, я не заслужила вознаграждения за спасение ваших задниц? — тифлина по-прежнему выглядела безмятежной.       — Спасение? — Тамирис чуть не задохнулась от возмущения. — Это ты просила меня о помощи!       — Да, попросила помочь, а не самой попадать в смертельную ловушку! И если бы я не сказала дварфу, куда смотреть, вас бы уже обглодали, — но Тамирис уже торопливо вешала амулет на цепочку, и Нишка вздохнула: — Уууу, жадюга! Интересно, тут еще можно найти сокровища?       — Не думаю.       Тихий хрипловатый голос заставил подскочить их обеих. Четвертая жертва, о которой Тамирис совсем забыла, медленно поднималась с пола. Это был высокий и широкоплечий человеческий мужчина, но теперь одежда висела на нем мешком. Даже собственная кожа, казалось, была не по размеру.       — Иллефарнское кладбище разграбили еще в древности, так что оно всегда было спокойным местом для патрулирования, — произнес он. — Разве только ребятишки сюда забирались...       — Вы из форта Локе? — Тамирис украдкой осмотрела его с головы до ног. Штаны на солдате были из хорошего серого сукна, а сапоги, хоть и грязные, не разваливались на ногах, как у большинства солдат.       — Командир Танн... — переводя дыхание, человек присел на крышку саркофага, — к вашим услугам.       Тамирис невольно оглянулась на труп, который посчитала командирским.       — Но вы же мертвы, — она сама смутилась того, как глупо это прозвучало.       Ответом стал невеселый смешок.       — Конечно, так он и сказал. Оставь форт без командования, и все посыплется.       — А как же лейтенант Валлис?       Мужчина тоже посмотрел на мертвеца в доспехе.       — Ненадолго меня пережил — только уже по-настоящему. Он побоялся отправить на кладбище другой патруль, наверняка решил дождаться подкрепления из Невервинтера. А эта тварь присвоила имя Тора Миллоуза, его лазарет, доверие к нему, наконец, власть в форте... — Танн перевел взгляд с лекарской маски на человечка со сломанной шеей, — чтобы высосать моих парней, как мух, и поднять мертвых. И не забывала похвалиться этим передо мной.       — А ты-то сам точно командир Танн? — внезапно спросил Келгар. — У нас уже есть король, который не король, и жрец, который не жрец, и это вообще один человек! Если твои патрульные превратились в зомбяков, почему ты жив?       Мужчина протянул вперед иссохшие руки.       — Свяжите меня до выяснения обстоятельств, если хотите. Подозреваю, я продержался только потому, что не так давно служу Невервинтеру. Остальные были местные. Тварь погружала их в кошмары. Те, кто начинал бредить о своих родных, погибали быстро, — голос командира зазвучал сипло.       — Ваша семья в порядке, — произнесла Тамирис торопливо. — Ну, насколько это возможно сейчас.       Танн бледно улыбнулся в ответ. Тамирис могла только надеяться, что нанесенный ущерб обратим, и эти тощие тени прежних людей вернут себе молодость и здоровье. С внезапным страхом она подумала и про свое лицо: что если после ночевки с призраками щеки запали, а вокруг рта залегли глубокие складки? Украдкой Тамирис ощупала себя. Кожа казалась шершавей, чем обычно, но вроде бы не отвисала; и все же явно стоило протереть ее огуречной шкуркой, чтобы не прийти в Хайклифф совсем уж страшилищем...       Только нужно ли ей теперь в Хайклифф? Серебряный осколок совсем вылетел у Тамирис из головы. Конечно, обычное пламя не могло расплавить металл, но было ли оно обычным? Она вспомнила синюю вспышку, брезгливость, с которой некромант отряхнул руки... Мысли поскакали, обгоняя друг друга. Наверняка отец рассердится, что все так получилось... Но она ведь билась до последнего, осколок забрали с ее полумертвого тела!.. А если осколок уничтожен, Западной Гавани больше ничего не грозит... Тамирис накрыло глупым чувством радости, словно из крипты она могла перенестись прямо в свою комнату.       Однако врать Дэйгуну на расстоянии было ничуть не проще, чем глядя в глаза. «Ты неискренна со мной, Тамирис», — только и скажет он, но эти слова будут стоить любых ругательств и криков. Думая о бесконечном разочаровании в глазах отца, она подошла к опрокинутой жаровне.       — Ты чего, девочка? Идем отсюда! — позвал Келгар, но Тамирис не ответила.       С виду из жаровни не высыпалось ничего примечательного, однако запах стоял необычный. Жреческую магию Тамирис распознавала плохо, но нюх подсказывал: в жаровне горели далеко не куски дерева. Здесь жгли старые кости, чьи-то потроха, волосы... и пряности?       Все еще не вполне веря себе, Тамирис кончиками пальцев коснулась чего-то похожего на обгоревший кусок доски. Грязная корка отслоилась, и серебро засияло даже ярче, чем она помнила.       — Ой, что это? — загребущая рука Нишки протянулась снова, и Тамирис сердито шлепнула по ней.       — Не трожь!       — Пфф, госпожа богачка? Вот уж не знала, что на болоте так хорошо живут, а то заглянула бы в гости... — без малейшей брезгливости тифлина проверила, нет ли чего интересного под рясой некроманта.       — Ты ведь тоже видела его под иллюзией, — вдруг вспомнила Тамирис. — Почему?       Прищурившись, Нишка посмотрела на нее через плечо. В полумраке крипты зрачки отсвечивали красным.       — Может, благодаря моему жутко оригинальному наследию? А вот что не так с тобой?       Она ткнула растопыренными, как рога, пальцами в сторону Тамирис и захихикала, когда та отшатнулась.       В конце концов они вышли под низкое серое небо. Запоздалого тепла как не бывало, косой холодный дождь хлестал по ноздреватому известняку склепов и надгробий, земля превратилась в кашу. То тут, то там влажно блестели кости: десятки скелетов рухнули там, где бродили. Казалось, их зубы насмешливо скалятся на Тамирис. Она вздохнула, пытаясь смотреть не под ноги, а вперед — на долгую, полную неизвестных опасностей дорогу до Хайклиффа, потом — в совершенно чужой Невервинтер. И никакой Западной Гавани. Да и чего желать туда вернуться? Эми нет. Дружбы с Бивилом тоже. Тармас... нет, после того, как она не пришла на похороны, нечего думать о том, чтобы попасться ему на глаза. Даже отцу наверняка не нужен лишний рот этой зимой.       — Ты понимаешь, что это все значит? — Келгар вдруг толкнул ее в бедро.       — А? — этот вопрос так совпал с ее мыслями, что Тамирис испугалась.       — Мы герои, девочка! Спасли целый форт от умертвий и жуткого некроманта!       — Герои? — Тамирис попыталась прокрутить в уме недавние события, но вспоминалось другое: бурлящий от страха живот, растерянность, неразбериха...       — Ага, и как слаженно-то сработали! Даже бесовка не напакостила. Барды должны сложить об этом песню или две.       Наверное, она все еще смотрела на него с сомнением, потому что Келгар улыбнулся во весь рот и вновь подтолкнул ее в бедро.       — Наши имена еще прогремят по всему Берегу Мечей, девочка!       И на душе Тамирис стало чуточку светлее.