Болотная колдунья

      Ей не поверили. Да что там, Тамирис сама себе не верила. Как может существовать призрачный, только ей видимый мох, который опутывает спящих в форте Локе, медведя на поляне Дев и мертвецов в замке Хайклиффа? Но она его видела, и точка!       — Попей, — Элани протянула флягу.       Вода в самом деле оказалась не лишней для пересохшего горла. Тамирис попыталась объяснить спокойней:       — Наверное, это темная магия, которую только я через Плетение чувствую, потому что колдунья... — Она умоляюще уставилась на Келгара и Нишку. — Вы сами видели брата Тора и его тень! Эти некроманты умеют наводить морок. А если вам кажется, что я выдумываю, нас опять поймают и принесут в жертву, вот и все!       Слаан склонил голову набок.       — А у теней бывают белые носы?       В сердце Тамирис затеплилась надежда.       — Ты видел кого-то в белой маске с клювом, да?       — Маске? — Похоже, этого слова ящер не знал.       — В личине. Ненастоящем лице поверх своего.       — Аааа... Нет, Слаан никого не видел.       Не успела Тамирис переварить это обескураживающее заявление, как ящер продолжил: — Будь Слаан моложе и глупее, он пошел бы биться с тенью. Но Слаан умный и долго живет. Когда он слышит голос, то идет другим путем.       — Тень разговаривает с тобой?       — Голос разговаривает с голосом. Вождь посылал воинов их найти, но вернулся один Манаан. Манаан пошел снова, чтобы отомстить. Слаан убил его уже трижды.       — Трижды?       — Да, Слаан отрывал ему голову, ноги и хвост, но Манаан все равно встает.       Это было что-то новое и пугающее. Тамирис обвела взглядом притихших Нишку и Келгара.       — Может, вернемся в Хайклифф? Скажем старейшине, что в замке некромант, и...       И сама же покачала головой. Ничего Мэйн не сделает, даже если поверит. Кого он пошлет за некромантом — непросыхающих моряков? Зечана?       — Вам нельзя уходить, — подытожил ящер. — Вы другое обещали Слаану.       — Одному наваляли и другому наваляем, — попытался подбодрить Келгар. — Да и тростинка теперь с нами. Призовет свои колючки, ну и...       — Не думаю, что сила земли будет отзываться мне среди тесаного камня, — отозвалась Элани. — Но я могла бы... Да...       Она сунула свою котомку в руки Тамирис и опустилась на колени, зарывая пальцы в пыль. Вся напряглась, выгнула спину и начала обрастать густой пятнистой шерстью.       — Не на... — запоздалое предупреждение сорвалось с губ Тамирис, но друидка уже обернулась крупной рысью.       — Вот теперь — точно бродячий цирк! — заметила Нишка, и дварф хохотнул; они оба заметно приободрились, а у Тамирис перед глазами стоял Калейл и мох, смешавшийся с его мехом. С рысью, конечно, справиться легче, чем с медведем, но неужели бессмысленные смерти никогда не прекратятся?       — Сначала проводим Слаана, — сказала она вслух, — а с некромантом... потом придумаем, как разобраться.       «Разобраться»! Ни за какие коврижки ей не хотелось идти в его логово. Но что сказал бы отец, узнав, что вырастил трусиху? Да и Келгар обидится на нее насмерть, а Слаан — еще раньше откусит голову.       Массивный ящер двигался на удивление бесшумно. Он легко скользнул в окно цокольного этажа. Келгар крякнул, прикидывая высоту, но чешуйчатые лапы втащили его внутрь и поставили на пол, как ребенка. То же самое Слаан проделал с Тамирис. В ноздри ударил затхлый запах брошенного жилья. Подошвами она ощущала твердость пола, но в жидком свете заходящего солнца видела совсем другое: мох на стенах, на полу, в большом очаге...       Такая же обманка, как жуткая тень, за которой прячется плюгавый мужичонка.       Тамирис с вызовом ступила на мох, но, в отличие от форта Локе, он не распался от ее прикосновения. Напротив, жадно охватил башмак, и влажное прикосновение к лодыжке вышло весьма реальным. В груди будто шевельнулся осколок льда.       Она глянула на остальных. Келгар хмурился. Элани втягивала воздух рысьими ноздрями. Нишка уже подбиралась к приоткрытой двери — должно быть, кладовой.       Бешаба знает, чем тифлина надеялась поживиться в разграбленном замке, но прежде чем Тамирис успела что-нибудь сказать, Слаан бесцеремонно дернул Нишку на себя, одновременно закрывая ей рот.       — Тссс! — прошелестел он, словно в соседней комнате чутко спал больной ребенок.       К изумлению Тамирис, Нишка не сопротивлялась. Даже придвинулась к ящеру, когда тот, отпустив ее, поманил остальных в коридор.       — Что там? — шепнула Тамирис на ухо тифлине.       — Жмурики.       — Мумии?       — Всякие.       В коридор выходило еще больше дверей. Одни казались запертыми, другие были заманчиво приоткрыты, и мимо таких Слаан проскальзывал, едва ли не распластываясь по противоположной стене. Не удержавшись, Тамирис вытянула шею и враз поняла, почему Нишка растеряла все любопытство.       Комната была набита мертвецами. Живые давно задохнулись бы в такой тесноте, а эти стояли, как сложенные в коробку инструменты. Непонятно чьи скелеты, раздутая туша людоящера... Беглым взглядом Тамирис не могла определить, сколько их там — десяток в чуланчике или сотня в кладовой, но если мертвецы скрывались за каждой дверью...       Ну конечно же! Аристократы были каплей в море жертв Черной Жатвы. Тармас говорил, что в Хайклиффе погибло не меньше двух тысяч, и многие закопаны в братских могилах, даже не отмеченных на картах. Некромант, завладев заброшенным замком, мог в свое удовольствие хозяйничать в округе, как его собрат из форта Локе — собирать мертвецов на иллефарнском кладбище.       По крайней мере, эта нежить не бродила вольготно по замку. Но тихо здесь не было: откуда-то снизу доносились глухие удары, словно о доски бился мешок с мокрым песком.       Слаан — как всегда, без объяснений — припустил бегом. За ним бросился Келгар, мягкими скачками промчалась рысь... Нишка, ухмыльнувшись, подтолкнула Тамирис в бок.       — Чего стоишь? Бежим драться!       Решившись, та сняла амулет Арворина.       — Вот... у тебя с ним неплохо получалось против брата Тора... Только не вздумай его опять прикарманить, поняла? Я тебя где угодно найду и хвост оторву!       — Ну не душка ли ты? — заметила тифлина, но все же обмотала цепочку вокруг запястья.       Это было... мерзко. Душный коридор заполонила толпа обросшей мхом нежити, и все они напирали на что-то в конце — наверное, дверь. Тамирис не видела ничего за гниющими телами. Тут не было мумий — только зомби-ящеры и зомби-люди. Смрад стоял такой, что она порадовалась, что ее уже стошнило.       Без церемоний Слаан вцепился в бывшего собрата и одним движением свернул ему голову. Келгар хрустко ударил по ребрам другого мертвеца. Нишка орудовала кинжалами, отпугивая нежить ликом Арворина. Тамирис пришлось призвать ледяное копье. В жизни бы она не сражалась внутри стен, где негде развернуться с магией!       Она пришпилила очередного мертвеца к стене, пытаясь держаться на расстоянии от бешено машущих рук. Кто-то сзади вцепился в ее плечо, больно стискивая зубами через ткань, но отвращение оказалось хуже боли. Совсем недавно это был человек, и вот он зубами пытается вырвать из нее кусок мяса?       Элани прыгнула на атакующего мертвеца, клубком покатилась с ним по полу. К счастью, Слаан не подпускал к ним зомби-ящяров — силы в этих тварях было не меньше, чем в живых.       Вспышка искр наконец утихомирила пришпиленного зомби. Тамирис развернулась, пронзая противника Элани. Слаан, весь изодранный, повалил на пол последнего ящера, мощным ударом размазживая череп о камни. Осталось еще трое мертвецов, изъеденных временем и червями — но с ними вполне мог в одиночку справиться Келгар.       Однако выдохнуть с облегчением Тамирис не успела: прямо над головой раздался недовольный мужской голос:       — Что там за шум?       На миг она почувствовала себя ребенком, которого взрослые застали за чем-то недозволенным; но зомби ждать не стали. Каждое тело падало на камень вызывающе громко. Но вот наконец наступила тишина — нарушаемая, впрочем, странным тонким шумом, будто бесконечно вибрировала натянутая струна.       Потом наверху послышались шаги. Шаркающие, но не как у зомби. Скорее, кто-то шел в спадающих с ног сандалиях — вроде тех, что носят нищенствующие жрецы.       — Сам хозяин Пятой башни почтил нас своим присутствием, — ни намека на почтение не слышалось в бесполом голосе, живо напомнившем о брате Торе.       — Я слышал шум, — нетерпеливо повторил второй голос, властный и звучный, но уже, несомненно, старческий.       — Должно быть, это снова ящеры.       — Да уж наверняка не крысы в подполе! Разберись уже с ними.       — Зачем?       Повисла долгая пауза.       — Не забывай, кому ты служишь.       — Нашему единственному господину, лорд Гариус. А пред ликом Короля Теней нет ни титулов, ни званий.       — Да-да-да. И наш единственный господин желает получить свои войска. Я больше не получаю донесений из форта Локе. Тебе что-нибудь известно об этом?       — Полагаю, наш брат мертв, — по равнодушию это могло сравниться с «зачем?»       — Великолепно. И с этим ты тоже ничего делать не будешь?       — В назначенный час господин вновь призовет павшую братию служить вящей славе его. Всякий, кто упадет на земле, затронутой его присутствием, поднимется снова: ящер ли то, человек или иная дышащая тварь. Плоть ничего не значит. Сбросить ее — не гибель, но освобождение. — Впервые в бесстрастном голосе прозвучал намек на волнение.       — Надеюсь, это означает, что потеря форта Локе не будет безвозвратной, — холодно отозвался его собеседник. — Иначе я — и наш повелитель — будем очень недовольны.       Произнесенного ответа не последовало. Какое-то время невидимая струна еще звенела, потом с коротким треньканьем оборвалась. Над головой прошаркали в обратном направлении ноги в сандалиях. И только после этого Тамирис позволила себе вздохнуть.       Она чувствовала остолбенелый взгляд Келгара, но старательно не смотрела на него в ответ. «Ты ж говорила, Король Теней — это сказка такая?» — она и без того слышала как наяву. Голова шла кругом. Братия, хозяин Пятой башни, лорд Гариус, Король Теней... Не было в этом никакого смысла!       За дверью послышалось опасливое шевеление.       — Живые? — шепнул кто-то.       — Слаан, братья!       — Слаан пахнет кровью. Он должен уйти, пока за ним не пришли еще мертвые. Тогда мы выйдем.       — Вот это родственная благодарность! — с умилением вздохнула Нишка.       За дверью снова зашебуршали.       — Кого Слаан привел с собой?       — Ведьму, воинов и шаманку. Они помогают Слаану. Хотят видеть вождя.       — Человеки?       — Человеки.       — Тогда сначала оставь человеков, потом уходи.       Келгар сурово взглянул на Слаана.       — А может... того... вышибем дверь? Ей хорошего тычка хватит.       Разъяренный рык, ничем не напоминавший складную речь, был ответом с той стороны. Но Слаан помотал головой.       — Так разумно. Слаан один и ранен. Братьев много, и они целые.       Похоже, он и впрямь мог развернуться и уйти умирать, оставив их как трофей своим прагматичным собратьям. Представив это, Тамирис схватила ящера за руку.       — Ты что! Элани уже лечила твои раны. Мы дойдем!       От страха она начала выражаться рублеными фразами, что и ящер. Тут же ее пронзила новая ужасная мысль: что если друидка не сможет перекинуться обратно? Все это время Элани сидела, обвернув хвостом лапы, как самая взаправдашняя рысь, и не произнесла ни словечка. Не волновалась, не дыбила на затылке шерсть, но было что-то в ее блестящих черных глазах такое...       Рысьи бока заходили ходуном, вздымаясь и опадая. Шерсть втягивалась, тело раздавалось вверх и вширь, напоминая бесформенный кусок глины, из которого месилось что-то непонятное... И наконец все встало на свои места. С пола поднялась все та же Элани — в грубом плаще, с растрепанными рыжеватыми волосами и лисьим взглядом.       — Дойдем, — сказала она.       Она положила узкую ладонь на израненную грудь ящера. При этом движении задрался рукав, и Тамирис увидела длинные красные полосы на смуглой коже, словно шкуру от нее пришлось отдирать.

***

      Подземный ход начался за фальшивым очагом в одной из комнатушек: недолгий спуск по крутым ступенькам в сырую тьму туннеля с шершавыми стенами, должно быть, промытого в скале древними потоками вод. Нишка присвистнула.       — А хозяева, небось, хороший куш имели с контрабанды! Эти ходы точняк тянутся до самого берега.       — Да, — обронил Слаан.       Что ж, это объясняло, как ящерам удавалось быть повсюду. Тамирис вновь задумалась над тем, что за люди владели замком Хайклиффа. Аристократы, культисты, контрабандисты... Не много ли всего? Тармас, казалось, не придавал замку большого значения, но так ли внимательно она слушала его рассуждения? Пожалуй, от разговоров о Черной Жатве ей всегда становилось немного не по себе. Вот Эми...       Их обогнал отряд из шести людоящеров. Они недружелюбно зыркнули на чужаков, но шагу не сбавили. Должно быть, это и были неблагодарные «братья» Слаана. Прошлое разом вылетело у Тамирис из головы. Наверху кодла некромантов поднимала мертвецов, а внизу вождь людоящеров должен встретить великую колдунью, а не деревенскую девчонку!       Она поспешно обновила померкшие блестки на одежде. Пропотевшее, воняющее мертвечиной платье давно утратило презентабельный вид, но Слаан засвистел, глядя на разноцветные искорки.       — Ведьма... настоящая... — протянул он.       Пришлось принять это за комплимент.       — Я и тебя могу сделать чуточку волшебным, — постаравшись улыбнуться, Тамирис протянула к чешуе сверкающие пальцы.       Похоже, искушение было велико, но ящер отстранился.       — Нет, Слаан воин, а не ведьма. Он не будет гневить вождя.       — А вождя легко разгневать?       Ящер немного подумал.       — Мать кладки говорила, что яйцо со Слааном передержали в тепле, поэтому он сам как теплокровный. Вождь не любит теплокровных.       Приятно было об этом узнать на полпути к нему!       В сотый раз Тамирис напомнила себе о боге каменной пещеры, но разница была видна невооруженным глазом: это племя не отчаялось.       Они обживали большую пещеру у воды. Повсюду виднелись лежанки из водорослей, примитивная утварь, мусорные кучи — и ящеры, множество ящеров. Одни скоблили шкурки, другие потрошили рыбу, третьи приматывали кремневые наконечники к древкам — и все бросали работу, провожая теплокровных долгими взглядами. Тамирис изо всех сил старалась держаться с достоинством, но колени слабели с каждым шагом.       К центру пещеры ящеры стащили всю мебель, какая нашлась в замке — то, на что не польстились люди: диваны со сгнившей обивкой, колченогие столы, отломанные дверцы шкафов. Из этого было сложено диковинное подобие трона. На грязных подушках восседал худощавый, почти миниатюрный в сравнении со своей бесчисленной свитой ящер. Однако шрамов на жилистом теле, одетом только в медные браслеты, виднелось подозрительно много.       Волшебные блестки вождя не впечатлили — по крайней мере, настолько, чтобы это показать. Он шевельнул одним когтем.       — Подойди, ведьма.       — Что, даже чаю и рыбки не предложат? — шепнула неугомонная Нишка, но Элани залепила ладонью ей рот.       Вместе с Тамирис вперед шагнул и Слаан.       — Человеки помогли...       Коготь вздернулся вверх.       — Слаану не давали слова. Клан знает, что теплокровные были с ним. Зачем пришла, ведьма?       Вождь говорил очень чисто для ящера, а вот Тамирис забыла, как шевелить языком. Собственный лепет доносился будто издалека.       — Я представляю вождя Хайклиффа, который желает...       (Чего вообще желал Мэйн, кроме как ничего не делать и жить без забот?)       — ...желает узнать, нельзя ли вашему клану и теплокровным жить на этой земле в мире.       Окончание ее фразы потонуло в резком свисте ящеров. Сердце Тамирис оборвалось — вряд ли этот звук означал что-то другое, чем у людей. Магия скрутилась внутри болезненным спазмом.       По мановению когтистой лапы свист стих.       — Ведьма говорит, что в городе-на-камнях живут какие-то другие теплокровные? Не те, которые всегда охотятся на народ ящеров?       — Люди из Хайклиффа не охотились на вас.       (Потому что никому не хотелось этим заниматься... но ящеры ведь не могли знать об этом?)       Вождь чуть наклонил голову к плечу. Про себя Тамирис молилась, чтобы этот жест означал задумчивость, как у Слаана.       — Теплокровные с больших лодок ставили сети и грозили оружием братьям клана.       — Это потому, что они моряки! Нездешние! Если выпустить их в море вместе с лодками, они уплывут в другие края и все станет хорошо!       — Станет хорошо, когда клану ничего не будет угрожать. Нам пришлось оставить старый дом из-за мертвых людей. Теперь они досаждают в новом. Мы не хотим убивать, чтобы нам досаждали еще сильнее. Если у теплокровных не будет лодок и не будет запасов, им нечего будет здесь делать. Они уйдут. Все.       Отец говорил, что ящеры не лишены здравого смысла. Пока Тамирис не видела этому ни малейшего подтверждения. Нет, бесполезно объяснять вождю, что рано или поздно в Невервинтере обеспокоятся отсутствием доставок или вернется ополчение Хайклиффа. Он и слов таких может не знать. Но все-таки он оберегает собственный клан, раз приказал — пусть и по очень странной причине — не трогать живых «теплокровных».       — Твои сородичи тоже поднимаются из мертвых и охотятся на своих братьев! Куда можно уйти от самих себя? — Она заговорила настойчивей, на тот случай, если ящер не поймет с первого раза. — Живые из Хайклиффа не в ответе за то, что делают мертвые — ни их, ни твои. Во всем виноват тот, кто их поднимает. Клювастая тень!       После долгой паузы вождь сделал знаки обеими лапами, и к нему немедля склонились двое ящеров, каждый со своей стороны. Они принялись совещаться довольно громко, но Тамирис слышала хорошо если одно слово из трех — так громко стучало в груди сердце.       Наконец вождь снова откинулся на спинку монструозного трона. Кивнул, глядя мимо Тамирис:       — Слаан может говорить.       Гребень ящера встал торчком.       — От теплокровных есть польза. Они один раз попробовали поймать Слаана, но четыре раза помогли. Сражались с ним бок о бок. Исцелили. Спасли с ним братьев. Опять исцелили. Они тоже не любят мертвых человеков. Слаану понравилось быть с ними в мире.       — Слаан доверчивый и глупый, — равнодушно произнес вождь. — Но мы полагаем, что в соленых водах много добычи. Клану не нужно охотиться на теплокровных, чтобы прокормиться.       Только сейчас Тамирис ощутила тянущую боль — оказывается, весь разговор она тянула и дергала кончик косы, и несколько волосков остались в пальцах. Келгар, возможно, предложил бы сейчас поклясться именем Клангеддина. Но она могла только молча ждать продолжения.       — Детеныш гоняется за своей тенью, чтобы наступить ей на хвост. Мудрый муж просит об этом другого, — зубастая улыбка вождя не обещала ничего хорошего. — Ведьма растопчет носатую тень, и мы подумаем, хотим ли жить с теплокровными в мире.       Прежде чем Тамирис в полной мере осознала смысл его слов, из-за спины послышался голос Элани.       — С размышлений не снимешь шкуру и не положишь в рот горячее мясо, вождь. Раз ты требуешь многого, то и отдать должен соразмерно. Когда ведьма растопчет носатую тень, вождь людей и вождь людоящеров встретятся возле северных ворот человеческого города, чтобы разделить охотничьи территории. Последняя кровь на этой земле будет пролита, когда вожди разрежут свои ладони и станут братьями. Так будет скреплен мир.       Как-то совсем некстати Тамирис подумалось, что Галена хватил бы удар при одной мысли о сделке, заключенной в час самых длинных теней. Она почти слышала его голос, с жаром доказывающий, что долго такое перемирие не продлится и вообще кончится бойней.       Вновь отовсюду послышался недовольный свист, и на этот раз вождь не стал его останавливать.       — Теплокровная смеет ставить условия?       Элани неслышно встала рядом с Тамирис.       — У шамана есть такое право. Ты знаешь: те, кто служит самой земле, не делают различия между расами, ее населяющими, и ничье благо не ставят выше, — холодной властностью друидка могла поспорить с вождем. — Я вижу: клан будет процветать, разделив земли с людьми.       — Разве тебе были явлены дурные знаки? — Элани обращалась к советнику возле правого плеча, щеголяющему ожерельем из ржавых ключей. — Рыбья икра истекла кровью, камни покатились сами собой, мать кладки споткнулась, подходя к яйцам? Разве мы смотрим на разные облака?       Ящер раздул и медленно сложил гребень.       — Мы смотрим на одни облака, сестра. Дурных знаков не было.       Друидка приняла его слова как само собой разумеющееся. Она безразлично глядела перед собой, словно дальнейшие слова были напрасной тратой дыхания, и только собственное упрямство не давало племени принять очевидное.       — Быть по сему, — проронил вождь.       На миг Тамирис позабыла, что перед ней на груде обломков восседает голая рептилия, повелевающая племенем болотных ящериц. Казалось, властитель мира изучает их лица, выискивая следы слабости или сомнений. Вот, значит, как это делается: расправь плечи, подними голову, моргай как можно реже — и никому не захочется смеяться над тобой!       — ...Поэтому шаманка останется здесь, а с ведьмой пойдет Слаан. И никто не будет бояться обмана.       Все-таки здравый смысл у них был. Даже чересчур: простодушный воин не слишком ценился в клане, а вот остаться без Элани, с ее целительством и властью над природными силами...       — То есть как это? — загремел Келгар. — Сами драться не будете, мириться вас поуговаривай, да еще тростинку отбираете? Ну вы и трусливые... Ммм-гхм! — Похоже, Нишка переняла у Элани полезный навык запечатывания ртов ладонью.       — Мы принимаем твои условия, — произнесла друидка и, оглянувшись на Тамирис, слегка кивнула.       Если это была попытка ободрения, она совершенно не удалась.

***

      Снаружи царила непроглядная ночь — такая темная, что даже звезды казались просто дырочками в бархатной бумаге. Келгар, все еще бушуя, развел костер из плавника, но Тамирис отошла от него как можно дальше, к морю, и остановилась, только замочив башмаки. Казалось, вода тоже негодует, но, в отличие от возмущений дварфа, беспокойный плеск успокаивал.       Во всяком случае, Тамирис удалось ни на кого не накричать и даже не разрыдаться.       За темным морем был Невервинтер, куда ей ни капельки не хотелось, но было надо. За смутными очертаниями утесов — дом, куда возвращаться не следовало. И никуда-то она не могла попасть! Похоже, каждый встречный, глядя на нее, немедленно прикидывал, какое задание ей выдать, и чем смертельней угроза, тем лучше.       Старейшина хотел, чтобы она разобралась с ящерами. Вождь хотел, чтобы она разобралась с некромантом. Сама Тамирис просто жалела, что нельзя натравить их друг на друга... А еще лучше — сжечь бы тут все! Сжечь!       Эта мысль странным образом цепляла, не давала покоя. Да, огонь пригодился бы, чтобы очистить замок от нежити. Но из всех стихий огненная была самой сложной для управления: даже простой огонек следовало вызывать с осторожностью, чтобы не получить посреди комнаты столб ревущего пламени. Тармас не запрещал ей пользоваться огненной магией, но всегда интересовался, хочет ли она быть той синицей, которая море зажгла. Сейчас Тамирис хотела — только откуда взять столько сил? Она может попытаться призвать один-единственный огненный шар. И то это будет заклинание, посильное учителю, а не ей...       Обгоревший костяк увиделся как наяву; Тамирис до боли зажмурилась, прогоняя из мыслей Эми. Нет-нет, она даже пытаться не будет, тем более в замке! И все же казалось, что решение рядом, только руку протяни...       Огонь. Вода. Да, точно, море. Потопленный ящерами корабль. Двести бочек алхимического огня, которых не дождутся невервинтерские маги. Бочек, когда хватает одной склянки, чтобы устроить пожар!       — Слаан! — громко позвала Тамирис. — Слаан!       Ящер отказался разделить немудреный ужин у костра, но было долго слышно, как он ныряет и плещется в море. Сейчас кто-то чавкал в темноте, и Тамирис надеялась, что там закусывал их новый спутник, а не кто-нибудь еще.       Неясная тень и впрямь будто отлепилась от кучи водорослей; из пасти ящера торчал толстый рыбий хвост, который Слаан деликатно втянул с хлюпающим звуком.       — Можно было и пожарить, — растерянно произнесла Тамирис.       Ящер пожал плечами.       — Можно. Но Слаан хотел хорошо поохотиться, а не хорошо покушать.       — Тебе страшно?       — Нет, Слаан просто не хочет умереть.       Тамирис сжала кулаки, собираясь с духом.       — Ты знаешь, какую лодку потопил твой клан два дня назад? Она большая, две мачты...       — Слаан знает. Он сам ее топил.       — Мне надо, чтобы ты достал с нее кое-что. Внутри должно быть много-много бочек с... ведьминскими зельями. — Поразмыслив, она решила, что знать об алхимическом огне ящерам совсем не нужно. — Принеси мне одну. Только осторожней! Они опасные.       Без единого вопроса ящер бросился в волны. Тамирис посмотрела ему вслед не без зависти. Вот бы ей тоже с непререкаемым видом раздавали приказы — только зная наверняка, что от них будет толк!       Она уныло побрела к костру. Возле него тоже было невесело. Насупленный Келгар выуживал крошки из бороды, Нишка дремала или делала вид, что дремлет. Похоже, они не поругались в ее отсутствие — плохой знак!       Тамирис села рядом с Келгаром. Больше всего хотелось вымыться до скрипа и скользнуть под тяжелое одеяло на жаркой перине, привольно вытянув гудящие ноги, но не стоило терять время на возвращение в Хайклифф. Да что там, Тамирис не была уверена, что ей хватит мужества вернуться в замок утром. Она и так из последних сил цеплялась за злость, возмущение, уязвленную гордость — любое чувство кроме растерянности и страха.       Если ее затея провалится, их убьют.       — Келгар, ты ведь дварф?       Похоже, ей удалось развеять дурное настроение спутника. Келгар звонко хлопнул себя по животу.       — А что, так отощал на походных харчах, что уже на эльфа смахиваю?       Тамирис сердито мотнула головой.       — Я имею в виду, всех дварфов ведь учат рудокопному делу? Разбираться в горных породах, шахтах... взрывах?       Нишка распахнула оба бессонных глаза. Келгар, вновь посерьезнев, придвинулся ближе.       — Ну-ка, ну-ка?