...on the count of three.
8 сентября 2021 г., 22:26
«По-настоящему знать можно только того, кого любишь».
Уилл отчетливо помнил момент, когда тисовая стрела пробила его грудь и, вонзившись, застряла в пятом левом межреберье — точь-в-точь в секунду, когда нож в руке Лектера виртуозно исполнил «агсо» по его кишкам, а крепкие ладони утешающе похлопали по струнам спинных мышц в подобии музыкального «col legno battuto». Отождествлять в воображении ранение с игрой на скрипке может только безнадежно больной. Неудивительно, что Уилл нашёл ассоциацию занятной. Время — энцефалит, проступивший на плёнке рентгена и скоротечно пожирающий до недавних пор его мозг; провоцирующий обострение делирия. Воспаленное сознание, запутавшись в реальности восприятий и их порождений, доверительно отбелило от грязных пятен участки общения с Ганнибалом и заключило образ убийцы в безликую ипостась вендиго. Оценил бы Лектер размах ветвистых рогов своего альтер-эго? «Тише, Уилл, тише». С самого начала ими руководили настороженность и влечение. Влечение, граничащее с ненавистью; влечение, доходящее до помешательства; влечение, собирающее внутренности в кулак и выпихивающее их рывком куда-то к лёгким. Напоминает процесс потрошения. Чистая эмпатия, словно через призму, разложила Ганнибала на разноцветные полосы чувств и услужливо подписала каждую из них. «Увидь мою лучшую сторону». Он может видеть только убийц. «Жестокость требует определённого сочувствия». Ему было до боли хорошо… или ему было больно от ощущения эйфории, подводящей обессиленное тело к обморочному порогу? Странно думать об эмоциях, изображая живое подобие скульптуры-фонтана, в перерезанных трубах-сосудах которого скоро иссякнет кровь — он даже не пытался остановить её, предпочитая не разрывать их мутуалистическую связь на физическом уровне. Заключался ли замысел Ганнибала в том, чтобы лишить его опоры и заменить её собой? До звонка будильника оставалось полтора часа — зелёные электронные цифры мигали каждый раз, когда веки смыкались над потревоженными внезапным пробуждением глазами. Проклюнувшаяся завязь утренней серости успела оплести низ оконного проёма и пробраться в остывшую за ночь комнату. Уилл готов был взвыть, потому что чёртов Лектер приснился ему снова в том самом виде, в котором Поликлет создавал свои статуи, обретающие способность дышать, зримую сквозь мрамор и бронзу. Не то, чтобы он интересовался античностью — это тоже часть влияния доктора, поражающего собеседника разнообразием талантов и аллегорическими отсылками к мифам. Сакральный сон, впрочем, и подтолкнул его к размышлениям о природе их взаимоотношений. Ганнибал был сведущ во всём; чистое незамутненное сияние разума и зачаточный уровень эмоционального интеллекта. Идеальная имитация участия и дружбы при их полном отсутствии. Сам Уилл, благодаря стечению обстоятельств, стал для него темой из учебника по психиатрии, которую приходилось усваивать дважды. Эмпатия подобного рода официально зафиксирована не была. Правильнее говорить «патологический процесс». От ерзаний простыня скомкалась в ногах неприятной грудой. Он, не раздумывая, отправил одеяло туда же — четверть часа метаний послужила поводом для того, чтобы подушка совершила недолгий полёт в угол комнаты, чудом не задев телевизор. Молли никогда не была столь педантична и нетерпима к беспорядку; ей доводилось справляться и с более непримиримыми чертами его характера, вроде компенсаторной любви к бездомным собакам. …Потому они и расстались. Одержимость убийцей здесь не при чём. Уилл каждый раз задавался вопросом, что сделает Ганнибал, если он развяжет ему руки — вдавит в кровать и заставит постыдно задыхаться под ним или приготовит из него оссобуко в десяти вольных вариациях? Стоит ли напомнить, что к второй группе крови не подходит бадьян и лемонграсс? «Ты сдался лишь потому, что я тебя отверг». «Хочу, чтобы ты всегда знал, где я». … и от этого знания некуда было деться.***
— Он настаивает на том, чтобы Уилл попросил его. — И не забыл сказать «пожалуйста»? — глоток прохладного виски сполоснул десна и, подчинившись глотательному рефлексу, устремился внизу по горлу жгучим комком. Праздновать было нечего — они снимали стресс в тесном кругу всё тех же лиц: Джек, Алана и он. Золотое трио попавшихся на крючок профессионального шулера. Объединённость общим делом не мешала каждому думать про себя и просчитывать наперёд ходы для отступления. Уилл покачивал ногой в такт мыслям, без зазрений совести отсиживаясь на краю стола: — Для меня это не проблема. Лектер собирался бежать с ним, в другом случае — их план рассмешит бога. Достаточно будет одного телефонного звонка, как и в прошлый раз, чтобы занесенный дамоклов меч с размаху опустился на голову и отсёк её. «Наш разговор прослушивают». Абстрактный великий красный дракон уже расправил крылья и приготовился завершить трансформацию, Ганнибалу же отводилась роль жены, облаченной в солнце — павшей у ног его, но ещё не сдавшейся. Нужно отдать должное вполне нетривиальному подходу к трактовке картины Блейка. — Почему не поговорить с ним прямо сейчас? Я распоряжусь о мерах безопасности. — Какова вероятность, что человек, обоняние которого уловило «запах» раковой опухоли в чужом желудке, уличит меня в употреблении алкоголя? Не хочу доказывать, что план был придуман на трезвую голову, а это, — Уилл, бросив на Джека пронзительный взгляд исподлобья, с раздраженным стуком опустил пустой стакан на столешницу, — не способ успокоить нервы. — Он просто хочет тебя видеть, — сдержанно парировала Алана, подымаясь с места и одергивая лацкан кобальтового пиджака. Напряженный вечер грозился дойти до кульминации и вылиться в***
— Ты пришёл на свидание? — Лектер старательно, с нескрываемой иронией, подчеркнул слово «свидание», хотя смирительная рубашка явно не способствовала построению правильного ассоциативного ряда. «Посещение» подходило куда больше. Два охранника по бокам напоминали санитаров из палаты для буйно помешанных. Не хватало оббитых матами стен, шприцов с транквилизатором и металлических дверей с окном для передач. Будь воля окружающих их поместили бы вместе — эмпат и друг его каннибал. Кто бы свихнулся первым? — Я пришёл по делу. — Конечно, теперь это так называется. Уилл мысленно признал за ним правоту и поморщился от того, что его вновь «читали»; зрительный контакт с Ганнибалом никак не сходил на нет, а предлог для этого упорно не подворачивался. За последний месяц они виделись шестой раз, а прогресс в поимке «Зубной Феи» по-прежнему не двигался с мёртвой точки… как и он, соблюдая условленную Джеком безопасную дистанцию. Касаться было нельзя — лишь смотреть и сладко петь в уши. Петь так, чтобы Ганнибал не раскусил их замысел и поверил в то, что решение было принято им самим. — Мы всё ещё не поймали Долархайда. ФБР готово попытаться… — Что ты чувствуешь, когда считываешь его? — Лектер немного поддался вперёд, насколько позволила стойка и фиксирующие ремни. Охранники предупреждающе дернулись, готовые принять меры. Уилл позволил потянуть с ответом и скрыть замешательство за стаканчиком покупного кофе. Он никогда не любил ощущение пустоты в руках и желудке. — Тоже, что и когда считываю вас? — Невозможно. Он знал, что ходит по лезвию, и самовольно подкидывал точильный камень двусмысленных высказываний, делая это лезвие еще острее. Ревность Ганнибала напоминала хабанеро, случайно затесавшийся среди сочных болгарских перцев. Феноменальное сочетание жжения и вкуса. Уиллу всегда было интересно, что сделает Лектер, если он развяжет ему руки. Отличный шанс проверить.***
— Лекции дю Морье о твоих похождениях имели успех. Не хочешь нанести ей дружеский визит? Он с блаженством потянулся до звучного хруста в позвонках, задевая ногой устроившегося у противоположного края кровати Ганнибала. Ощущение ненавистной с детства щекотки, развеяв очарование моментом, заставило его чертыхнуться и торопливо скукожиться обратно под тихий смешок. Солнечный свет, проникающий через жалюзи, местами выжелтил бледную кожу с нитями шрамов на животе и «зайчиками» рассыпался по складкам одеяла. Уилл нужен был Ганнибалу живым — интерпретировать невероятное спасение после парного купания в Атлантике иным образом невозможно, как и представить, сколько сил на него ушло. Считать ли это благодарностью за вмешательство в планы Долархайда или уповать на изначальный замысел «надолго и вместе»? О случившемся той ночью в загородном коттедже они не говорили; долго присматривались-принюхивались друг к другу, разделяя общие квадратные метры и обращаясь к Чийо при необходимости. Помощница обладала не только талантом к стрельбе из снайперки, но и умением находится в нужное время в нужном месте. Сплошная польза. Совместное убийство с Ганнибалом, кажется, положило край их непониманию и породило на клеточном уровне зародыш доверия. Мог ли он считать себя в этой истории архангелом Михаилом, побивающим дракона? Вряд ли. — Предлагаешь поздравить её с дебютом в выступлениях на публику? — не отрываясь от планшета с закрепленным на нём угольным наброском, поинтересовался Лектер. — Достаточно будет отправить именную поздравительную открытку. Уиллу нравилось наблюдать за быстрыми движениями пальцев, творящими при помощи штрихов и растушевки очередной пейзаж или архитектурную достопримечательность по памяти. Была ещё и серия античных сюжетов — сами картины он предпочитал не видеть, про себя отмечая в них очевидный подтекст. Лишь на двух из десяти тело прикрывало подобие тоги, а не узнать собственные черты в человеческих образах мог только слепец. Ганнибал, что неудивительно, гордился своей «коллекцией». — Мне не терпится узнать, каким способом ты заставил её жить под личностью Лидии Фелл и желательно из первых уст. — Надеюсь, после этого тебе не придёт в голову мысль обвинить меня в использовании психотропных препаратов. Могу ли я высказать пожелание? — Лектер вопросительно взглянул на него и, трактуя заинтересованное молчание, как одобрение продолжил: — Согласуй со мной придуманное имя заранее. Не люблю сюрпризы. Уилл усмехнулся. Несколько томных минут ушло на то, чтобы подобраться к Ганнибалу и, отодвинув в сторону незаконченный шедевр для ценителей узкой классики, мазнуть неловким поцелуем по его губах. Выражение чувств все еще оставалось проблемой — они оба были не настолько щедры на них, приходилось прикладывать усилия, чтобы смягчить личные границы и воспоминания о прошлом. «Это то, чего я хотел для нас». — Я предоставлю тебе список имён в ближайшее время, а ты не забудь приобрести вино. — К запеченному мясу с приправами из розмарина и можжевельника прекрасно подойдёт розовое Шато О-Брион. «Ты и с ним жить не можешь и без него жить не можешь», — кое в чём Беделия была права и всё же… Лектер крепко связал его по рукам и ногам. И, кажется, теперь не собирался отпускать.
