Часть 1
28 марта 2023 г., 19:51
Их окружала какофония звуков: удары стали о сталь, крики людей. Все кричали, кто от ярости, кто от боли.
Было слышно топот орков, когда они повернулись и побежали. Они двигались более медленно чем люди или эльфы, которые еще не полностью осознали, что только что произошло. Крики начали переходить от отчаянных к радостным, слышался вопли людей Гондора и Рохана, которые бросились вперед, радуясь победе.
Сквозь эти звуки все услышали сильный гул, земля затряслась под их ногами, из горы вырвалась огромная струя дыма.
Арагорн слышал, что происходило вокруг него, но в то же время все звуки были приглушенными, словно он оглох.
Орлы пронеслись над его головой, разрывая Назгулов своими острыми клювами и когтями. Арагорн перевел взгляд на Мордор, и он вместе со всеми воинами с полным недоверием и изумлением наблюдал, как Барад-Дур вздрогнул, а затем начал рушиться, око Саурона, которое было едва видно с того места, где они стояли, замерцало, как будто оно было просто пламенем, которое пытался задуть ветер.
Фродо.
Сэм.
С отчаянием Арагорн повернулся к Гэндальфу, который был неподалеку от него большую часть боя.
— Фродо, Сэм, — сказал он. — Мы должны…
Гэндальф кивнул, и через мгновение один из орлов подлетел и подняв его, перебросил на спину другому орлу. После нескольких мощных взмахов крыльев они взлетели вверх, направляясь в самое сердце Мордора.
На земле царил хаос. Орки бежали, отступая к Мордору, но земля снова задрожала, а башни и ворота перед ними сначала содрогнулись, а затем начали рушиться, земля перед ними трескалась. Множество орков бросились прямо к разрушающемуся, искривленному железу и камню, еще больше упало в глубокие разломы, которые появлялись в земле вокруг Эфель Дуат.
Истерлинги и Харадримы все еще сражались, но ситуация давно изменилась, армии Гондора и Рохана, которые должны были просто отвлечь врага, бросились в погоню.
Но Арагорн стоял на месте. Он смотрел на орлов до тех пор, пока они не скрылись из виду, а затем его взгляд скользнул по Мораннону перед ним, надеясь, что те, кого он любил, выжили.
Он первым заметил Эомера, потому что тот сражался рядом с ним. Арагорн пробирался сквозь мертвых, лежащих на земле, как орков, так и людей. Должно быть, тысячи людей пришли к Черным Вратам, и хотя большая часть битвы закончилась, Арагорн слышал крики раненых среди мертвецов. Крики, казалось, исходили отовсюду, и ему потребовалось время, чтобы не обращать на них внимание и сконцентрироваться на том, что нужно сделать.
Эомер добрался до Арагорна одновременно с принцем Имрахилом и другими капитанами Рохана и Гондора. И окруженные убегающими орками и людьми, мертвыми и умирающими, они быстро составили план. Битва постепенно утихала, слуги Саурона сложили оружие или умерли.
Люди победили. Они выжили. Многие погибли, но у выживших будет достаточно времени, чтобы оплакать павших. А пока надо было еще многое сделать.
Несколько людей отправили на север, в Кайр Андрос, где было еще больше солдат. Посланников на самых быстрых лошадях отправили обратно в Минас Тирит, и началась утомительная работа по поиску раненых на поле боя.
Арагорн поглядывал на небо каждые несколько минут, отчаянно желая, чтобы орлы вернулись, хотя вряд ли Фродо и Сэм остались живы. Но и раньше у них было мало надежды на то, что это глупое путешествие вообще увенчается успехом, и все же, они добрались до Мордора.
— Мы должны разбить где-нибудь лагерь, — сказал Арагорн Имрахилу, стоявшему рядом с ним. — Раненым потребуется помощь, когда из Минас Тирита прибудут припасы и целители, но мы не сможем пока вернуться в город.
— Итилиэн, — сказал Имрахил. — Мы можем разбить лагерь на Кормалленском поле. Я пошлю еще одного всадника в Минас Тирит с инструкциями. — Имрахил отвернулся, подзывая другого солдата. Эомер кивнул и начал искать своих капитанов. Арагорн сдержал вздох, оперся на меч и осмотрел поле битвы.
Оставшиеся дунэдайн собрались небольшой группой, и Арагорн заметил Элладана и Элрохира, которые пробилась сквозь тела к нему. Элладан увидел его, устало улыбнулся и кивнул.
Арагорн кивнул в ответ, но он снова отвлекся на небо, где до сих пор не было видно орлов. И от мыслей о Фродо и Сэме он вспомнил об остальной части Братства. У Арагорна заколотилось сердце, и он в панике осмотрелся, пытаясь увидеть Леголаса, Гимли и Пиппина. Хотя Пиппина он, вероятно, не смог бы увидеть с того места, где стоял.
Позади него послышались легкие шаги, и Арагорн развернулся, сжимая в реке рукоять Андурила, прежде чем понял, кто стоит позади него.
— Ты не ранен? — спросил он, взяв Леголаса за плечо. Светловолосый эльф устало убрал ножи в ножны рядом с луком на спине. Его колчан был пуст, а зеленая туника залита кровью. Леголас рассеянно заправил прядь светлых волос за заостренное ухо и кивнул.
— Легкие раны, которые быстро заживут, — сказал он. — Гимли сейчас ищет Пиппина. — Молодой хоббит никогда раньше не участвовал в настоящей битве, и Леголас чувствовал беспокойство, когда снова осмотрел поле битвы, заметив, как Гимли медленно движется среди мертвых. Он оглянулся на Арагорна, заметив легкое недоверие на его лице и усталость. — Я просто хотел сообщить тебе, что мы оба невредимы.
— Спасибо, — сказал Арагорн. Он оглядел поле битвы, солдат, которые искали раненых и оттаскивали в сторону трупы орков. На ногах было еще около четырех тысяч человек. Он снова посмотрел на небо, и Леголас, казалось, догадался, что ищет друг.
— Я видел, как орлы полетели в ту сторону, — пробормотал эльф, взглянув на Арагорна. Улыбка появилась на его лице, выделяясь среди печальных лиц. — Я сказал это Гимли и скажу тебе, — произнес Леголас с легким смешком. — Когда все кажется безнадежным, рождается надежда. Посмотри, где мы стоим, Арагорн, и скажи мне, что для них нет надежды.
Арагорн улыбнулся, Леголас сжал его плечо и двинулся прочь, пробираясь через поле битвы к Гимли. С улыбкой Леголас сказал что-то, гном кивнул и сжал руку друга.
Собрав своих людей, Эомер подошел к Арагорну и оперся на свой меч.
— Что ж, мы выжили, — сказал он, снимая шлем и бросая его к своим ногам.
— Да, выжили, — сказал Арагорн в ответ, выпрямляясь и вложив Андурил в ножны. — И мы должны быть благодарны за это.
— Тяжело быть благодарным, — сказал Эомер со вздохом. — Тысячи людей Рохана, моих людей, мертвы. Тысячи солдат Гондора мертвы. Мы победили, но это какой ценой.
— Но, тем не менее, мы победили, Эомер, — сказал король. — Сейчас мы должны собраться с силами. — Он снова посмотрел на небо, тщетно ища огромных орлов.
У них больше не было надежды как таковой. Но у них была уверенность. Потому что, не смотря на маленькие шансы, они победили. И хотя они заплатили за эту победу высокую цену, так всегда было в прошлом и будет в будущем.
На мгновение они с Эомером стояли вместе, два короля на фоне медленно заходящего солнца. Арагорн еще не до конца понял, что все кончено, и тут он неожиданно вспомнил, что сегодня было двадцать пятое марта.
Король знал, что эту дату будут помнить сотни лет, если не больше. День, когда они победили, день, когда они свергли Саурона. День, когда тьма была, наконец, низвергнута. Через несколько лет это дата станет праздником.
«В данный момент вряд ли кто-то думает об этой дате, как о празднике», — подумал Арагорн, пока планировал с Эомером, что делать дальше. Они, должно быть, потеряли тысячи людей в последний месяц войны, даже больше, считая всех эльфов, людей и гномов, которые отдали свои жизни, сражаясь с тьмой. И все же Арагорн знал, что через несколько лет люди, даже те, кто ничего этого не видели, будут праздновать победу.
Он отвел взгляд от Эомера, когда услышал, как Леголас выкрикивает его имя. Светловолосый эльф стоял посреди поля, прикрывая глаза рукой от солнечного света. Элладан и Элрохир стояли рядом с ним, оба смотрели в небо, и Арагорн почувствовал, как в нем зародилась надежда.
— Арагорн! — громко крикнул Леголас. — Орлы возвращаются!
И все мысли о двадцать пятом марта покинули разум короля, когда он двинулся вперед, и увидел огромных орлов, которые мелькали среди облаков, нависших над Мордором. Они миновали Мораннон, тени их крыльев падали на окровавленную землю, и Арагорн видел, как выжившие поднимают лица к огромным птицам, которые держали в своих когтях надежду, в которой все нуждались.
Намного позже, когда Фродо и Сэм отдыхали, когда армия людей стояла лагерем в Итилиэне, подальше от зловония Мораннона, мысли Арагорна вернулись к двадцать пятому марта, которое было вчера.
Он знал, что в данный момент думает не слишком ясно, из-за недостатка сна и усталости, а также из-за шока от того, что им удалось сделать. И он знал, что, когда Фродо и Сэм будут вне опасности, когда они вернутся в Минас Тирит, у него будет время, чтобы понять, что происходит. И он может забыть об этой дате.
Но уже засыпая, он задавался вопросом, сможет ли когда-нибудь отпраздновать то, что произошло сегодня.
***
23-й год Четвертой Эпохи, или 1444 г. по исчислению Шира. 25 марта. Лес медленно оживал, хотя везде где обитали лесные эльфы, лес никогда не был мертвым. Тем не менее, весна снова окрашивала леса в яркие цвета, трава медленно становилась зеленым ковром. Дул легкий ветерок и длинные тени листьев медленно танцевали на лесной подстилке. Фарамир сделал глубокий вдох, шагая по Итилиэну. Он был намного чище, чем Минас Тирит, к лесу прикасались только эльфы, и запах цветов начинал витать в воздухе. — Он где-то здесь, милорд, — хихикая, сказал эльф, идущий рядом с ним. Прошло двадцать пять лет с момента падения Саурона, разрушения Единого Кольца, но, видимо, для эльфов это мимолетное мгновение, и они до сих пор передвигались по лесу с оружием. Фарамир видел нож, что висел на поясе эльфа, и прекрасно знал, что от старых привычек тяжело отказаться. — Он только вчера вернулся из Эрин Ласгалена, — продолжил эльф, ведя Фарамира через сердце эльфийского поселения в Итилиэне. Элегантные дома стояли на поляне, и посмотрев вверх, Фарамир мог увидеть различные таланы в кронах деревьев. — Но он, без сомнения, уже вернулся в Итилиэн. — Эльф замолчал, склонив голову набок и улыбнулся. — Он идет, милорд. — Он кивнул в сторону поляны, а затем развернулся и ушел. Фарамир озадаченно посмотрел ему вслед, но прежде чем успел задать вопрос, услышал мелодичные голоса, говорившие на сильване. Через несколько мгновений на тропе появился Леголас с колчаном и луком на спине, и длинным ножом на поясе. Он смотрел через плечо, разговаривая с темноволосым эльфом, что шагал за ним. Когда они вышли на поляну, темноволосый эльф что-то с улыбкой сказал, отчего Леголас запрокинул голову и рассмеялся. — Фарамир, — сказал Леголас, заметив Фарамира. — Приношу свои извинения. Я потерял счет времени. — И снова темноволосый эльф пробормотал что-то на сильване, отчего Леголас усмехнулся и ответил на том же музыкальном языке. Фарамир шагнул вперед и коротко пожал Леголасу руку в знак приветствия. — Не волнуйся, — сказал он. — До отъезда у нас есть несколько часов. Но у Арагорна сегодня довольно много дел, и я хочу быть там пораньше. Леголас кивнул и сбросил колчан со спины. Он протянул его темноволосому эльфу, который закатил глаза и фыркнул, но все равно принял его. — Я не твой слуга, — сказал он с ухмылкой, закинув колчан себе на плечо и сняв с пояса Леголаса длинный нож. — Ты уверен, что не хочешь пойти с нами? — с улыбкой спросил Леголас эльфа, убирая с лица светлые волосы. — Не хочу, — сказал темноволосый эльф с мягкой улыбкой. — Мне там не место. Леголас усмехнулся. — Тебе там такое же место, как и мне, Белхадрон. Но я понимаю твое нежелание. Эльф кивнул и, сжал плечо Леголаса повернулся и направился к одному из ближайших деревьев. Быстро поднявшись по небольшой веревочной лестнице к талану он скрылся внутри. Леголас последовал за ним, но через несколько минут появился снова. Его привычная туника в зеленых и коричневых цветах сменилась на бледно-голубую, и на голове у него был тонкий серебряный ободок. Фарамир усмехнулся, зная, как сильно эльф не любит носить эту вещь, но должен был делать это, как один из лордов Итилиэна и принц Эрин Ласгалена. Несомненно, Леголас снимет его, как только сможет. Они вместе выехали из Итилиэна, и им потребовалось всего несколько часов, чтобы добраться до окраины Осгилиата, города из белого камня, что сиял в лучах утреннего солнца. Фарамир и Леголас ехали по утрамбованной грязи Пеленнорских полей, на которых уже были воздвигнуты огромные навесы, простирающиеся от самих ворот Минас Тирита. Флаги, на которых были изображены белое дерево и семь звезд Элендиля трепетали на ветру. Леголас притормозил свою лошадь, когда они въехали через огромные мифриловые ворота города, и начали пробираться по оживленным улицам к цитадели. Люди были в приподнятом настроении, иногда махали Фарамиру и Леголасу, когда они проезжали мимо, и Леголас улыбался, глядя, как маленькая девочка с лентами в волосах бежит по улице. — Двадцать пять лет, — пробормотал Фарамир. — Кажется, что это произошло всего лишь год назад, и все же словно прошла целая эпоха. — Судя по всему, это будут самые масштабные торжества, — сказал с улыбкой Леголас. — Совет хотел этого, — сказал Фарамир. — Мы с Арагорном считаем это все немного… утомительным, но советники настаивали. Они сказали, что это торжественный день, который нужно помнить. — Он слегка покачал головой. — Я рад, что мне не нужно проводить на Пеленноре большую часть дня. Леголас понимающе кивнул. Именно поэтому ни один из его эльфов не пошел с ним, а предпочел остаться в мирной тишине Итилиэна. И для эльфов двадцать пять лет не такой уж большой срок. Через несколько минут они были на шестом уровне и, оставив там лошадей, направились к цитадели. Фарамир отправился на поиски Эовин, которая гостила в Рохане в течение последнего месяца и вернулась с Эомером несколько дней назад. Леголас двигался сквозь небольшую толпу во дворе, пока не нашел Арагорна, который разговаривал с Эомером в тени белого дерева. Арагорн услышал, как кто-то окликнул его по имени, и, предположив, что это советник с очередным вопросом, поднял руку. — Я освобожусь через мгновение, — сказал он, едва оглядываясь через плечо. К своему удивлению, он услышал позади себя тихий смешок. — Это так приветствуешь старых друзей? Король обернулся на знакомый голос, и его лицо расплылось в улыбке, когда он увидел Леголаса. — Ты вернулся, — сказал он, приветствуя эльфа за руку. — Когда ты приехал? — Вчера поздно вечером, — сказал Леголас, приветствуя Эомера. — Это был долгий путь от ЭринЛасгалена. — Он пробыл там больше трех месяцев, с середины зимы, и постарался приехать как раз к сегодняшнему дню. Несколько минут все трое разговаривали. Все было спокойно уже несколько десятилетий, и странное чувство, которое сопровождало мир в первые несколько лет, почти исчезло с годами. Люди никогда не забывали, но и не слишком часто предавались воспоминанием. Вскоре появился Гимли с Сэмом, Мерри и Пиппинон, трое полуросликов сначала приехали в Рохан, где они встретили Гимли и Эомера, а потом все вместе отправились в Гондор. Все они постарели, у Сэма стало больше седых волос, и, все они чувствовали легкую усталость, которой не было до войны, но они все весело улыбались. Арагорн улыбнулся, когда все друзья стояли вместе в тени Белого Дерева. — Остатки Братства, — мягко сказал он. — Да, — сказал Гимли с легкой улыбкой. — Прошло более двадцати пяти лет с тех пор, как мы впервые встретились в Ривенделле на совете. — Тогда мы не были друзьями, — заметил Пиппин с усмешкой, понимающе взглянув на Леголаса и Гимли, которые оба засмеялись. — Но тяжело поверить, что прошло уже двадцать пять лет. —Тяжело, — согласился Мерри. — Если бы не подсчет того, сколько раз Сэм избирался мэром Шира, я бы вряд ли осознал, что прошло уже столько времени. — Интересно, помнит ли Фродо этот день, — тихо сказал Сэм. — Где бы он ни был. — Я думаю, что он помнит, Сэм, — сказал Арагорн с улыбкой. — Он не забудет, как не забудем и мы. — И он знал, что так и будет. События, которые сформировали конец Третьей Эпохи, будут помнить все, но, что более важно, он знал, что ни Фродо, ни Теоден, ни Боромир никогда не будут забыты, как и все, кто отдал так много за победу. Их не забудут. Всего шестеро осталось от Братства по эту сторону моря. Они какое-то время оставались вместе, обмениваясь новостями о домах и семьях. Гимли долго говорил о Хельмовой Пади и пещерах там, пока, в конце концов, Леголасу не удалось отвлечь его. Мерри рассказал о Бакленде и его путешествиях по Эриадору, Пиппин говорил о своих работах. Сэм с любовью рассказывал о Шире, и пока они разговаривали, солнце поднималось выше в небе. День прошел быстро, в полдень все они на час вышли на Пеленнорские поля. Но большую часть суток члены Братства оставались в цитадели, вдали от суеты остальной части города. Солнце уже садилось, когда Арагорн, Леголас, Гимли и хоббиты вместе с Эомером и Фарамиром удалились в частные сады цитадели. Вскоре к ним присоединились Эовин, Арвен и Лотириэль, и именно там они поужинали, в окружении тишины и цветущих деревьев. Вскоре сын Арагорна Эльдарион пришел в сад с Эльфвином и Эльбороном. Они были примерно одного возраста, и стали друзьями. Эльдарион провел много времени с сыном Фарамира Эльбороном, а в прошлом году в Рохане подружился с Эльфвином. Все трое немного шатались, держа в руках пустые кубки. Эовин тут же взяла кубок из руки сына, и трое молодых людей сели за стол, что стоял посреди сада. Арагорн оглядел присутствующих, и с улыбкой на лице, вздохнул. Гимли, Мэрри и Пиппин рассказывали Эльдариону, Эльфвину и Эльборону истории про войну. Эовин и Лотириэль обменялись понимающими взглядами, когда Эомер и Фарамир о чем-то весело болтали. Справа от него Арвен говорила с Леголасом о том, что произошло задолго до того, как родился кто-либо из сидящих за столом. Сэм их слушал, потому, что его любопытство даже с годами не уменьшилось. Король знал, что сидящие за столом чувствуют горе. С годами это чувство значительно уменьшилось, но в эту дату оно всегда будет в их душах. Такие даты вызывают воспоминания. Арагорн увидел, что Сэм задумчиво улыбнулся, и наклонился к хоббиту. — Что случилось? — Я просто подумал, что Фродо здесь понравилось бы. — Я в этом уверен, — с улыбкой сказал король. — Как, кстати, твой юный Фродо? — Арагорн встречался со старшим сыном Сэма всего несколько раз, но хорошо помнил ямочки на щеках и озорство, которые напомнили ему о Пиппине. — У него все в порядке, — улыбнулся Сэм. — С ними всеми все хорошо. Эланор почти выросла, как и Фродо, но они не ушли далеко. — Он улыбнулся, думая о Рози, которая была дома с их младшим ребенком Толменом, который был недостаточно взрослым для долгого путешествия в Гондор. Арагорн улыбнулся и кивнул на Эльдариона. — Он тоже еще не совсем вырос, — сказал он с любовью, наблюдая за своим семнадцатилетним сыном, пока тот слушал, как Гимли, Мерри и Пиппин одновременно пытаются рассказать очередную историю. — Но трудно смотреть как они растут. Разговор продолжался за столом, Сэм наклонился, чтобы поправить Пиппина в какой-то дикой истории, которую он рассказывал об их молодости в Шире, и Арагорн заметил, что большая часть разговора перешла на прошлые годы. Годовщина вернула воспоминания, но когда Арагорн наблюдал, как трое хоббитов громко смеются, как Леголас улыбается и что-то говорит Гимли об их пребывании в Рохане много лет назад, он вспомнил, что не все воспоминания о тех временах были темными. Он вспомнил как много лет назад он задавался вопросом, сможет ли когда-нибудь праздновать этот день: двадцать пятое марта. В то время горе из-за всего, что они потеряли, заставило его поверить, что никто не захочет праздновать эту дату. Но вспоминания о былых временах не были полностью трагичным. Арагорн вспомнил как Боромир пытался научить Мерри и Пиппина правильно драться, или как Фродо появился в «Гарцующем пони». Эти образы возникли из памяти, и он улыбнулся про себя, оглядывая их небольшую группу. Скорбь о тех, кого они потеряли, со временем уменьшилась, и теперь, спустя двадцать пять лет после войны, ее почти не замечали. Но они никогда не забудут тех, кого потеряли, всегда будут чтить их в своих воспоминаниях. И даже если празднования, которые происходили в городе, показались Арагорну слишком уж утомительными, им стоило отметить победу. И он всегда будет за это благодарен. Арагорн почувствовал легкое прикосновение к своей руке, которое вернуло его из мрачных мыслей, и с мягкой улыбкой он повернулся к Арвен. — О чем ты думаешь? — спросила она с нежной улыбкой на лице. — Просто праздные мысли, — пробормотал король, пожав плечами. Он взял ее за руку, и наблюдал, как солнце медленно садится над цветущими деревьями.
