Не кукла

–Тварь, я тебе что сказал? Что?! –Чонгук, пожалуйста, остановись, я прошу тебя, — молила девушка, валяясь в ногах у своего парня, получая очередную порцию ударов то ли по рёбрам, то ли по животу, впрочем, было сложно определить, ведь от ударов пострадала каждая клеточка тела, а боль была настолько сильной, что не получалось понять, куда именно пришёлся очередной удар. –Отвечай на мой вопрос! — голос Чона уже срывался из-за постоянных криков. –Я…я не должна…не должна, — из-за всхлипов, ей было сложно сформулировать даже простое предложение. –Чётко и громко! –Я не должна… не должна была выходить из дома… пожалуйста, остановись, умоляю тебя… –Закрой свой рот, Мирэ, ты мне уже знатно надоела со своим нытьём! Удар, удар, удар. Девушке было больно сделать вздох, при каждой попытке как-то отодвинуться или защиться, тело пресекало любые попытки на совершение этого действия, отзываясь адской болью по всему организму. Всё тело было покрыто огромным количеством гематом и царапин, из которых просачивались небольшие капли алой жидкости. –Почему ты не понимаешь моих слов? Почему я должен бить тебя, чтобы ты делала то, что мне нужно? Так сложно сделать то, что я прошу? Зачем тебе нужно было выйти из дома, ведь всё необходимое я покупаю, ты ни в чем не нуждаешься, так почему ты пытаешься сбежать? — во время этого монолога, Чонгук перестал избивать свою жертву, что дало Мирэ хотя бы немного отдышаться и успокоится. –Я же всё делаю для тебя и единственное, что я требовал, это подчинение, неужто так сложно выполнить это маленькое условие? –Чон, пойми, я не кукла, мной нельзя играть, я тоже живой человек и у меня тоже есть свои принципы, и один из них– это не прогибаться ни под кого. –Мирэ, ты же помнишь, что твой братец до сих пор находится на свободе лишь из-за меня? Его не посадили за убийство, лишь потому что я вмешался! Так где моя благодарность? Или мне стоит тебе напомнить про твою мать, которая сейчас до сих пор лежит в больнице, а не под землей? Кто, буквально, достал её с того света? Опять я… А может поговорим про твоего отца? — Всё хватит, я поняла тебя, хорошо, приму твои условия, только пожалуйста, не поднимай эту тему, мне не хочется говорить об этом. –Молодец, ну раз ты решила всё-таки сдаться, то поцелуй меня, — казалось бы, что такого сложного, но для Мирэ, поцеловать Чонгука= умереть, причем самой ужасной смертью. –Чонгук, дай мне время, я не могу так сразу, — но получив очередную пощечину, девушка действительно сдалась, — хорошо, я тебя поняла. Она привстала, но ноги еле держали её тело, поэтому Чонгук прижал её к своей груди, тем самым убивая двух зайцев сразу, во-первых, Мирэ точно не сбежит, во-вторых, в случае чего, так будет удобнее брать инициативу в свои руки. Её губы, прикоснулось его, тем самым вовлекая в нежный поцелуй, хотя это слово будет неподходящее, ведь не бывает нежных поцелуев со вкусом крови во рту. –Я ненавижу тебя, Чон Чонгук, — сказала Мирэ в губы парню. –А я люблю тебя, Ким Мирэ. –Зависимость- это не любовь, а даже если любовь, то сумасшедшая и нездоровая, — за эти слова она получила очередной удар в живот, а изо рта потекла тонкая струйка крови. –Иди, приведи себя в порядок, — после его слов Мирэ отправилась в ванную комнату. Зайдя в помещение, она ещё раз убедилась насколько этот псих был умён, ведь все было сделано так, что убить себя здесь просто не возможно, тут даже стоят датчики движения, они начинают срабатывать если в ванной, на протяжение 30 секунд не происходит никаких действий, но при условии, если вода включена или она есть в ванной. Всё слишком продуманно, никаких шансов покинуть этот мир, без его на то разрешения. Но одна мысль все-таки посетила голову девушки, и она просто начала с неимоверной силой биться головой об стенку, на которой уже красовались маленькие пятна крови. Увидев их, Мирэ ещё сильнее начала вдалбливаться в предмет своего самоубийства. Но вдруг её прервали, ведь в ванную зашёл Чонгук. –Решила убить себя? Глупо, очень глупо, но хочешь я избавлю тебя, да и себя в том числе, от этих мук, — в ответ получил лишь согласный кивок. –Держи, убей меня, нажми на курок и убей, давай, смелее, — это была его очередная манипуляция, ведь он знал, что Мирэ не сможет его убить, просто морально не осилит нажать на курок, но не тут то было. В хрупких ручках красовалось орудие убийства, слишком неправильная картина. Сколько же крови впитало в себя это оружие? Сколько испуганных взглядов это дуло пистолета? Дрожавшими руками Мирэ подняла оружие, направила его в сторону своего мучителя, но предательские слезы хлынули из её глаз с новой силой. Увидев это, парень лишь усмехнулся. Раздался выстрел, от которого Чон зажмурился и уже принял свою смерть, но тут, мужчина в ужасе вспомнил, что дал пистолет-обманку (то есть дуло пистолета было направлено в другую сторону, устраняя стреляющего человека). Чонгук открыл глаза и увидел ужасную картину, его любимая девочка лежала на полу с простреленной грудью, сердце, которое раньше билось, резко остановилось в один момент, как и сердечная мышца Чонгука, он был в шоке, не ожидал, что так глупо потеряет своего самого любимого человека, который считал его тираном и монстром. Но что поделаешь, если ты так воспитан. Один звонок, одна фраза: «уберись здесь» и никаких воспоминаний о его маленькой и светлой Мирэ, которая так и не узнает, почему Чон так относился к ней и желал ли он причинить ей вред? Может это были вынужденные меры и на самом деле, сердце Чонгука разрывалось при виде маленькой слезинки, скатывающейся по бархатной коже Мирэ? Эта история чертовски неправильна. История о большой любви и пролитых слезах.