Детективное агентство "Анна и её духи". Самое первое дело.

— Я знаю, я сама говорила, что не нужно этого касаться, — сказала Аня, когда они перешли Сену и еще десять минут брели по парижским улочкам, чтобы остановиться перед блестящей витриной огромного магазина, — но именно здесь я училась жить. Штольман поднял брови, внимательно посмотрел на закусившую губу Анну и оглядел здание, которое, казалось, тянется во все стороны бесконечно. — Большой магазин, — пробормотал Яков, не желая углубляться и еще больше расстраивать Анну. Она вдруг улыбнулась. — Всё, что ты видишь вокруг — это один магазин. — В каком смысле? — завертел головой Штольман, пытаясь понять, что она имела в виду. — В прямом! — засмеялась Аня, потеряв свой тоскливый настрой. — Вся эта улица и ещё кусочек за углом — это магазин Бон-Марше. Владелец когда-то решил, что в одном месте будет продаваться всё и сразу и по самому высшему разряду. Так и вышло. Здесь есть всё и ещё чуть-чуть! Штольман покачал головой. Вот это размах! Магазин в полторы улицы. Он вдруг нахмурился, вглядываясь вдаль. — Там, что, еще леса? — недоверчиво спросил Яков. — Да! — радостно воскликнула Аня. — Представляешь, они не останавливаются на уже сделанном! Они строят дальше! Штольмана разобрало любопытство. Ему вдруг как ребенку захотелось заглянуть внутрь и узнать, как там всё устроено. Ему сто лет не было любопытно, его мало что радовало, интересовало и будоражило. А тут второй день что-то толкает его взглянуть на мир по-другому, узнать, что будет за поворотом. Он…жил, перестав ежедневно заставлять себя переставлять ноги и идти вперёд. Его до этого спасала только работа, но что-то подсказывало ему, что и она вскоре не смогла бы удержать его на плаву. Жизнь была бы пуста, как он сказал однажды Ане. Сейчас жизнь искрила как фейерверк на балу у императора. Это ли не чудо? — Я заходила сюда, когда жизнь становилась невыносимой, а тоска начинала съедать меня изнутри, — сказала Аня, и Штольман вздрогнул, потому что она будто продолжила его мысли. — Здесь столько людей со своими историями. Я брала чашку кофе. А я полюбила кофе, ты знаешь? Это был твой напиток, и это не позволяло мне забыть... Я брала кофе и смотрела на сотни людей, которые кружили вокруг меня, и думала, что если они могут вставать по утрам каждый день, идти на работу и в магазин, спорить, плакать и смеяться, то могу и я. Я же не умерла, ну, по крайней мере, физически! Значит, так надо! Штольман опять наплевал на всё и притянул её к себе, мешая прохожим идти по тротуару. Он не мог позволить себе сейчас утешить её так, как он хотел, но и одной опять это переживать он тоже не мог ей позволить. Аня уткнулась ему в грудь, затихла на секундочку, а потом, погладив его по заснеженному отвороту пальто, подняла голову и кивнула, показывая, что всё в порядке. — Пойдём внутрь! — проглотив комок в горле, мешающий говорить, сказал Яков. — Это место мы тоже исправим! — Исправим? — удивлённо переспросила Аня. — Да! — кивнул Штольман. — Мы купим здесь что-нибудь для нашего дома или нас самих, и у нас появятся новые воспоминания. Не грустные, а радостные! Аня улыбнулась. Это он здорово придумал! Они зашли внутрь и оказались в круговерти посетителей, приказчиков, продавщиц и управляющих, разливающихся по огромному залу во все стороны. — Что будем покупать? — прокричал Штольман Анне прямо на ухо, потому что услышать в гуле толпы что-то просто так возможным не представлялось. Ему не нравилась здешняя суета и шум. Аня задумалась, а потом вдруг лукаво улыбнулась. — Ковер, — хитро проговорила она также на ухо Якова. — Он мне показался…недостаточно мягким! Яков открыл рот. Анна невинно смотрела на него из-под его плеча, но губы её пытались не растянуться в улыбке. Сочетание убийственное. Она же только что краснела в кабинете Поля как маков цвет, когда он поймал её за его разглядыванием! А теперь она говорит ему такие вещи совершенно без стеснения, да еще смотрит на него… Вот именно так и смотрит! Как тут не думать о кровати, которую доставят вечером? Чёрт побери, а теперь и о ковре! Вот что за женщина? — Пойдём, — Штольман вновь прочистил горло, на этот раз не из-за горечи, — поищем его. Через двадцать минут они купили замечательный ковёр в восточном стиле, который обещали доставить завтра. Штольман был рад. И кровать, и ковёр за один день он бы не пережил!