Пока смерть не разлучит нас

За ужином — сидели в гостиной, прямо за журнальным столиком — Эрен все-таки рассказал, что из медицинского его и правда поперли, что отец пока не в курсе, но ему, конечно, скоро настучат. Он бросил учебу еще в прошлом году, но его как-то перевели на следующий курс. Наверное, из пиетета к известному отцу. «Папка-то у нас — светило медицины», — ехидно добавил он. Эрен не хотел быть врачом. Он вообще ничего не хотел. Работа? Фу, скука. Семья? Зачем? Он таким влажным взглядом скользнул по Зику, что стало ясно: он не хочет семью, он хочет брата, а больше ему никто не нужен. Он говорил, что хочет путешествовать автостопом, спать под открытым небом, купаться по ночам, сидеть с гитарой где-нибудь на площади и музыкой добывать свой кусок хлеба с колбасой. — Ну, это летом, — сказал Зик, выслушав его, — а зимой? — А зимой можно устроиться на работу в хостел какой-нибудь, там же жить. Ну или еще что-нибудь придумать. — Он пожал плечами и взял двумя пальцами кусок курицы с тарелки. — Это все ерунда, братик. — Ладно, — сказал Зик. — Но ты же не можешь всю жизнь мотаться по миру… Нужно же… — Не нуди. Эрен поднялся. Он так и не оделся, и Зик невольно любовался его обнаженным телом. Он был худой, жилистый, сильный, гибкий, как молодой олень. Он поймал взгляд Зика и протянул к нему руку. — Пойдем в спальню. — Нет. — Зик потер глаза под очками. — Только не в спальне. — Да ладно. Я мылся ее шампунем, она не заметит чужого запаха. И волосы у меня такие же черные. Ну или поменяешь простыни. С убийственной логикой спорить было сложно. Но какая же мерзость. Такая практичность производила жутковатое впечатление. Зик представил: завтра Пик вернется, и ночью они вместе лягут в постель и займутся любовью, и Зику будет мерещиться запах Эрена. Видимо, что-то проступило на его лице, потому что Эрен спросил: — Не хочешь трахаться? Тогда пошли купаться. У вас же озеро рядом? В голове у Зика вдруг стрельнула мысль: откуда Эрен столько знает о его жизни? Он прямо задал вопрос, и Эрен равнодушно объяснил: — Я дружу с твоей женой. Ну да. А что? Фейсбук. Найти ее было легко. Ну, она рассказывает всякое. Ах, дом у нас такой уютный, ах, какие я занавески повесила. Тебе с ней не скучно? — Нет. — А забавно будет, если я ей расскажу про нас, да? Как думаешь? — Что? Зику показалось, что у него потемнело в глазах. — Слушай, — сказал Эрен, — я знаю, что ты женился, потому что бизнес хотел отчехрыжить. Ну, хрен с ним. С этим я смирился. Но что ты ее любишь, я никогда не поверю. — Ты не посмеешь ей ничего рассказать, — с нажимом сказал Зик. — А это от тебя зависит. Да ладно, расслабь булки, я же шучу. Купаться пойдем? Дом стоял на отшибе, и посторонние не могли прийти на берег. Эрен, так и не одевшись, вышел через заднюю дверь, добежал до берега и быстро нырнул в воду. На мгновение показавшись над водой, он сообщил, что вода офигенная. Он снова нырнул. Зик тоже бросился в воду. После дневной жары было хорошо и приятно окунуться в едва теплое озеро, почувствовать, как вода обволакивает тело. Эрен подплыл к нему и схватил за шею. Зик поцеловал его, и они вместе погрузились под воду. Целовались, пока не начали задыхаться, тогда вынырнули и, не сговариваясь, направились к берегу. Зик уложил Эрена прямо на усыпанный хвоей песок и долго целовал его лицо и шею. Эрен зарылся пальцами в его волосы. Кожа его еще была мокрая от воды, кое-где к телу прилип песок. Он пах солнцем, фруктовым шампунем, водой и сексом. Зик вдруг понял, что ужасно скучал по нему, по близости с ним. Между поцелуями Эрен выдохнул: «Хочу тебя». Он вывернулся из рук Зика и быстро стянул с него плавки. Горячие губы заскользили по животу и стволу члена. Когда Зик кончил — Эрен проглотил все до капли, а потом потянулся к брату поцеловать его, — они улеглись прямо на земле, Зик закурил. Эрен забрал у него сигарету, и Зик закурил вторую. — Долго твоей жены не будет? — спросил вдруг Эрен, выпуская кольца дыма. Этому трюку он научился лет в семнадцать, а Зику он никак не давался. — А то, может, я у тебя побомжую немного? Армин впишет, но я хочу побыть с тобой. Его рука с длинными тонкими пальцами легла Зику на грудь. Пальцы зарылись в редкие светлые волосы. Зик накрыл его руку своей и осторожно сжал. — Ты можешь остаться на пару дней, если будешь спать на диване и вести себя прилично. — Ага. — Эрен убрал руку и лег на спину. — А по ночам слушать, как ты трахаешь свою богатую сучку. — Выбирай выражения. — Сучка и есть. Богатая. — Эрен! Зик резко сел и посмотрел на брата. Тот остался невозмутимым. Он пожал плечами и затянулся. — А что, может, по морде дашь? Отец вот говорит, меня пороть надо было в детстве, а теперь уже поздно. — Он усмехнулся. — Что? Ты-то свалил и не звонишь им даже, а я с ними остался. Два года назад, когда случился скандал, Эрен только собирался поступать в медицинский. Сразу после школы он учиться дальше не хотел, и отец решил дать ему время «нагуляться». Вероятно, план провалился, потому что в результате, насколько Зик мог судить, Эрен пошел — не без прямой протекции отца — в медицинский, но вот он, отчисленный, лежит тут и просится пожить у брата. Фенечки, татуировки, оккультные символы на кольцах, длинные волосы. Хиппи эпохи инстаграма. — Вот что, — сказал Зик примирительно, — если тебе правда нужно где-то пару дней пожить, то можешь остаться. Пик не будет возражать. Но ради бога, Эрен, не выкини ничего. В твоем кругу общения, может, нормально так себя вести, но в тех кругах, где вращаюсь я… — Завали. Не останусь я. Утром уеду. Все? Нотации закончились? Зик вздохнул. Он зарыл окурок в песок и принялся натягивать плавки. — Не верю, что ты ее любишь, — сказал Эрен и поднялся на ноги. — Ну, серьезно, братик. Я же знаю, что тебе нужен только я. И он обвил Зика руками и крепко его поцеловал. Зик обнял его, сжал его зад. Эрен посмотрел на него и довольно прищурился. — Я же говорил. — Он прижался к Зику, обдал горячим дыханием его лицо и шею и прошептал ему на ухо: — Давай уедем куда-нибудь? Вдвоем. Навсегда. Где нас никто не знает. Можно будет говорить, что у нас одинаковая фамилия, потому что мы женатики. Давай! Что тебе тут делать? — Ты несешь чушь. — Зик, однако, погладил его по лицу и улыбнулся. — Я не могу вот так все бросить. У меня семья. — С женой можно развестись. — Нет. Я же сказал: семья. У Эрена вытянулось лицо. Глаза нехорошо блеснули в полумраке. — Ты заделал ей ребенка? — спросил он. — Я бы предпочел выражаться не так. Но да, Пик ждет ребенка. Эрен толкнул его в грудь и почти сразу вцепился в его плечи и зашипел ему в лицо: — Ты, ты… Сукин ты сын, ты променял меня на эту сучку! — Эрен, пожалуйста, ты несешь чушь… Мы женаты, это… — Да плевал я! Какого хрена?! Ты же любишь меня! Я тебе нужен! Я, а не она с ее вшивым выблядком. Зик дал ему оплеуху. Эрен замер — больше от неожиданности, чем от боли или обиды. — Вот как, — сказал он ледяным тоном, и Зик впервые заметил, как манерами и интонациями Эрен походил на отца. — Завтра она приедет, и я ей все расскажу. Посмотрим, как тогда пойдет твой бизнес, братик. Расскажу, как ты меня совратил, когда мне было шестнадцать, что она скажет, а? — Я тебя не совращал. Слушай, что тебе нужно? Деньги? Замолвить слово перед отцом? Взятка преподавателям, чтобы засчитали экзамен? Что ты как с цепи сорвался сегодня? — Ты мне нужен, идиот! Не понимаешь? Зик облизал губы, поправил волосы. — Послушай, давай поговорим серьезно и спокойно. Ты же должен понимать… — Ничего я тебе не должен! Эрен пошел к воде. Зик с минуту наблюдал за ним. Одна мысль вертелась у него в голове. Мерзкая, неприятная, но казавшаяся правильной. Эрен не первый раз за сегодня грозился рассказать все Пик. И теперь Зик думал, что делать, если у брата развяжется язык. Как это не вовремя! Пик только на прошлой неделе сообщила ему новость, и он искренне обрадовался. Бизнес шел в гору. С Пик они жили хорошо и спокойно. Хотя их брак больше походил на сделку, обоих все устраивало. Пик получила независимость от слишком строгого отца, Зик стал партнером в его фирме. По завещанию матери, в случае рождения ребенка Пик получала приличное наследство — или ей пришлось бы ждать до сорока. Что ж, такие семьи, как Фингеры, имеют право на традиции. И Эрен с его угрозами тут был не к месту. Зик прыгнул в воду. Мысль в мозгу становилась все ярче и острее.