Ночная встреча

      Желтый месяц светил в ту красивую зимнюю ночь, озаряя величественные коридоры Хогвартса. Искрящиеся в лунном свете снежинки плясали на ветру, приглашая выйти на улицу и умчаться вдаль за ними в страну вечной молодости, радости и забвения, где нет ни печали, ни горя. В такую ночь хочется, отринув всё низменное и нечистое, слагать стихи, произносить красивые клятвы и совершать романтические поступки. Снейп же просто хотел набухаться в хлам.       Причины у него, увы, были. Его достал мерзкий болван Локонс, которого Снейп считал просто авантюристом, недостойным преподавать в учебном заведении. Но не Локонсом единым, одного-то его можно было выдержать. Дамблдор тоже наседал — мол, ученики начали странным образом парализовываться, и это, мол, очень плохо. Снейп не особо разделял беспокойства директора — в конце концов, малолетние придурки на то и малолетние придурки, чтобы находить смертельные неприятности (Поттер тому пример), одним больше-одним меньше. И, кстати, о Поттере — он тоже шатал снейповы нервы как бульдозер. И всё это в то время, когда профессор заканчивал свою очередную монографию по некоторым специализированным вопросам, связанным с побочными эффектами противоядий, и ожесточенно переписывался с издательством.       Таким образом, Снейп решил, что с него хватит, так он не дотянет до весны. Одним прекрасным вечером из тайника была извлечена мутная бутыль с не менее мутным содержимым, которая должна была (теоретически) помочь.       Была, правда одна неприятность. Снейп дорожил своей годами старательно создаваемой репутацией мерзкого и въедливого человека. Она, несмотря на все недостатки, спасала его много раз — например, от званых ужинов, вечеринок, свадеб и тому подобных увеселений, которые казались профессору филиалами Ада на земле. А как показывала практика, стоило ему хорошенько напиться, так он начинал лезть ко всем обниматься. Так что надо было где-то спрятаться. Кабинет не подходил — в прошлый раз его как раз там и нашли со срочным вопросом, и хорошо, что Макгонагалл не стала рассказывать по всей школе, как он изливал свою душу и предлагал бросить всё и свалить вместе в Испанию.       Постепенно, путем перебора, был отобран, пожалуй, наименее посещаемый участок Хогвартса — туалет, где грохнули Плаксу Миртл. Он, конечно, женский, но тем лучше — там тем более его наверняка не будут искать.       С Плаксой кое-как удалось договориться, и у Снейпа была возможность засесть в туалете с бутылкой на ночь. Так что он дождался отбоя и тихонько прошмыгнул в заветную комнату, пряча под мантией вожделенный напиток и нехитрую закуску. Там, расстелив на полу позавчерашний номер «Ежедневного пророка», он начал предаваться вожделенному пьянству. Профессор был в этом деле далеко не профессионал, и уже вскоре надрался, как свинья и не особо соображал, где он и кто по жизни.       Странный скрежет не привлек его внимания — мало ли что там скрежещет, может крысы или голуби. Убирающийся сам собой умывальник тоже не вызвал особых подозрений, вон, лестницы же двигаются — почему бы не двигаться и раковинам? Вот появившийся из пола змей уже немного напугал пьяного профессора — всё, приехали, вот она, белая горячка. Впрочем, даже в такой ситуации Снейп оставался профессионалом и смог определить вид пресмыкающегося — «Василиск, отличный экземпляр, хоть прямо сейчас в музей». Причем говорил это он на парселтанге, которого сроду не знал.       Змей ответил в духе, что мол не надо его в музей. Снейп покачал головой и сказал что-то в духе «раз в музей, значит в музей». Постепенно завязался разговор. Профессор, найдя благодарного слушателя, не переставая отхлебывать из бутылки, сокрушался о своей тяжелой жизни. Досталось и Дамблдору, и Поттеру, и Локонсу, и бюрократам из министерства Магии, и всем-всем-всем. Змеюка понимающе кивала и в ответ рассказывала свою, не менее трагическую судьбу, время от времени давая Снейпу кое-какие советы насчет того, что надо бы сделать. Опыта василиску было не занимать — всё-таки прожил не одну сотню лет, пусть и в подвале. Последнее, впрочем, по словам змея, шло даже на пользу — делать было нечего, вот и сами собой думались разные умные мысли.       Под утро змей откланялся и уполз обратно, захватив непонятным образом бутылку, мол, сдаст потом на стеклотару. Снейп, пошатываясь, пошел обратно — надо было успеть дойти до своей кровати и там проспать весь день, благо, сегодня было воскресенье.       Профессор никому не рассказывал об этой встрече — больно уж всё это походило на какой-то бредовый сон. Потом, уже когда Поттер убил чудище из Тайной Комнаты, Снейп под видом сбора информации расспросил его о том, что тот видел там, внизу. Гарри, рассказывая о том, как всё проходило, случайно обмолвился о пустой бутылке из-под огневиски, которая невесть откуда взялась в катакомбах.       Вечером того же дня Снейп достал из тайника ещё одну бутыль, и уже не обращая внимания на конспирацию и даже не заперев дверь, снова напился, но уже в своей комнате. Утром Дамблдор, искавший Снейпа по каким-то своим дамблдоровским делам, нашел профессора мертвецки пьяным, зареванным и бормочущим «друг».