— Ночной Дожор, всем выйти из холодильника!

У меня, в принципе, никогда не возникало желания есть по ночам, и я даже не представляю, как это. Нет, ну зачем, скажите мне на милость, подниматься в три часа ночи из теплой кроватки, ползком пробираться по коридору на кухню, крысить из холодильника продукты и в обнимку с ними ползти обратно? Можно, в принципе рассматривать это вынужденное воровство, как резкое желание поесть. Но не каждую же ночь! Или же это диеты и чертово правило не есть после пяти настолько изматывают людей, что они готовы идти на самые крайние меры?.. Что ж, видимо, мне не дано постигнуть глубинного смысла этой особенной философии. Хотя и мне знакомы похожие ночные похождения. На кухню. За стаканом воды. И не боле! Я нормально питаюсь и не нуждаюсь в лишней подпитке организма, которую давно уже иронично окрестили «Ночным Дожором». Как аналог «Дозора». Мне, правда, не особенно нравилось это изречение. Наверное, все потому, что оригинальные «Дозоры» я полюбила еще с детства, и подобные шутки несколько оскорбляют меня и мои предпочтения. Но вернемся. Как я уже сказала, иногда по ночам меня мучает сушняк, и я могу до самого утра проваляться без сна, снедаемая жуткой жаждой. Так все и было. Я поднялась с дивана, согнав наглого пушистого серого кота с подушки, на что он ответил громким мявком, заправила волосы за ухо и пошлепала по холодному полу на кухню. Кот, мгновенно позабыв о недавней обиде, путался под ногами, норовя подсунуть хвост под мою ногу. Однако оба мы уже привыкли к подобного рода ночным путешествиям по темному коридору и обратно, что уже не создавали таких проблем друг для друга, как отдавленный хвост и расцарапанная нога. Три года, как-никак. Мне двадцать шесть, ему где-то столько же. Ну, или, может быть, на два-три года больше. Не знаю. Коты с хозяевами зачастую очень похожи. Я обычно хожу очень тихо, зачастую даже тише кота, и только лишь шорох одежды да тихое сопение выдают во мне живое существо, а не призрака. Помнится, одна моя знакомая, ночуя у меня, высказала теорию, что я — существо сверхъестественное, раз могу так незаметно подкрадываться и сипло кашлять, когда она пытается запихать в рот банан. А дело, стоит заметить, было ночью… Короче говоря, невозможно было тогда описать мою истерику и ее белое от страха и неожиданности лицо. А ведь она еще и пыталась жевать этот злополучный фрукт… Ох-х, это действительно было нечто! Да, я не пытаюсь красться, ибо в моем элементарном желании попить воды нет ничего постыдного и, тем более, страшного. Ну, или еще потому, что кроме кота никто больше не живет в моей квартире. И, следовательно, некому открывать по ночам мой холодильник и, тем более, не закрывать его. Та-ак, стоп! Я замерла, стараясь не дышать; кот точно так же замер, и я чувствовала, как длинные волосы на хвосте щекочут ногу. Но вот же, вот! Дверца холодильника была чуть приоткрыта, и на пол падала тонюсенькая полоска света. А я всегда закрывала дверцу плотно. Кот тоже не мог, ибо в дневное время суток не проявлял таких чудес акробатики, а в ночное предпочитал занимать мою подушку и совать лапы мне в глаза, а хвост — в нос. Но раз никто не мог, то… Ох, неужели воры-домушники изволили нанести мне визит? Однако и эта идея показалась мне странной, так как сплю я относительно чутко, а тихую ругань и грохот вещей непременно бы уловила. Или, может быть, эти воры оказались просто голодными? А с ужина у меня еще картошка осталась… Потом, однако, произошло нечто необъяснимое. Я услышала, как кто-то или что-то тихонько зашуршало и чавкнуло. Из холодильника! Но, простите, камера для продуктов слишком мала, чтобы там мог уместиться человек! Я решительно ничего не понимала, поэтому оставалось только самолично посмотреть, что же там такое. Не сказать, что мне было страшно — скорее любопытно: что же могло понадобиться гному в моем холодильнике? Однако увиденное убило всю мою логику нафиг. Там действительно сидел… Вот только не гном, а светловолосый мужчина средних лет, нервно пережевывающий мою картошку! В иное время я посчитала бы его самым обыкновенным человеком, но, учитывая настоящие обстоятельства, об этом не могло быть и речи. Я, правда, понятия не имею, как он туда забрался и что сделал с холодильником, но стоило ему увидеть мое озадаченное лицо, как он тут же подавился и судорожно закашлял, постукивая себя кулаком по груди, как бы пропихивая еду вниз. Потом, откашлявшись, произнес, правда, несколько сконфуженно: — Ночной Дожор, всем выйти из холодильника! Ох-х, вот тут-то меня и пробил смех. Жуткий и безудержный хохот до коликов в животе. Наверное, смеялась я так громко, что слышать это могли даже соседи. Правда, я так этого и не узнала — может, они и промолчали, соблюдая вежливость, а может и просто не проснулись. Мне, в общем-то, не до того было. Кое-как успокоившись, я вытерла выступившие на глазах слезы указательным пальцем и, все еще нервно посмеиваясь, сбивчиво обратилась к неизвестному с предложением перейти в более удобное место. Через минуты три, сколько потребовалось ему на то, чтобы покинуть неудобную коробку, мы сидели за столом и были готовы продолжить нашу несколько странную беседу. Мужчина сконфуженно сжимал руки, не решаясь притронуться к картошке. Как потом выяснилось, он был озадачен ответной реакцией на свои слова и обнаружение. Мне же было жутко любопытно. Кто же все-таки знатный юморист — голодный вор-домушник или же любимый писатель, кому, должно быть, также посчастливилось наткнуться на кого-то подобного? — Так вы не Темная? — Мужчина нервно сглотнул, уткнувшись в гладкую поверхность стола, словно микроскопические царапины и волнистые линии дерева представляли для него особенный интерес. — Так вы не вор? — парировала я. Ответ на вопрос выплывал сам собой. Даже странно, что я не чувствовала ни страха, ни хотя бы опасения. Картина происходящего и все известные мне факты переплелись между собой, образовав нечто целое, но до ужаса странное и смешное. Мне вдруг стало безумно жаль этого дозорного (или, вернее сказать, дожорного), и я разогрела свой ужин. Не давиться же ему холодной едой?.. Постепенно у нас завязался разговор, в ходе которого очень многое предстало для меня в совершенного ином свете. Что ж, Сергей Васильевич, я была о вас другого мнения!.. — Можно хотя бы ваше имя узнать? — смеясь, спросила я, ставя перед дожорным тарелку. От картошки исходил едва различимый дымок, она чуть потрескивала, и кухня вмиг наполнилась чуть сладковатым запахом. — Антон. — Ольга. — Меня вдруг охватило непонятное смешанное чувство. Вот ж, блин, совпало-то! — Часом, не Городецкий? Я нервно хохотнула, завидев, как мужчина коротко кивнул, сгорбившись, и принялся за еду. Ну афигеть теперь, я сижу на кухне вместе с героем любимых книг и разговариваю с ним, пока он ест мою картошку! Вот такой бред не снился пока еще никому. Собственно, почему бы и нет? Почему бы этому не быть внеочередным ночным бредом перетрудившегося мозга? Хотя нет, было в этом что-то реальное и осязаемое. И кот, вон, зараза эдакая, примостился на моих коленях и в упор смотрел на моего гостя. Интересно, о чем же думало сейчас это животное? Может, высматривало незримое существо, что скрыто от моих глаз… Коты ведь живут на всех слоях Сумрака. — Значит, и вы в курсе? — без особенного энтузиазма проговорил Антон, ковыряясь вилкой в тарелке. Наверное, он уже добрую сотню раз успел проклянуть человека, который совершенно случайно обнаружил его в своем холодильнике, а потом написал книгу. У меня не нашлось слов, чтобы ответить. Однако, зародилась куча вопросов, ответы на которые казались необходимыми, как воздух. Что-то вроде книжной интриги, необъяснимое желание продолжения, разъяснения и новой порции эмоций и интриг. Не-ет, его я просто так не отпущу. — Так что вы делаете там, в своем Доз… Дожоре? — Я никак не могла привыкнуть к новому слову. Да и давняя неприязнь к фразе сказывалась. Дозор оставался Дозором, и эта противная «ж» казалась совершенно неуместной в слове, которое стало практически родным для моих ушей. — В принципе, ничего особенного, — последовал ответ, — залезаем в холодильники по ночам и съедаем то, что осталось с ужина. Я нервно рассмеялась. — Зачем? — Спасаем ваши желудки: съедаем то, что испортилось или готовится быть таковым. Хм-м, действительно! Вот это я понимаю «ничего особенного»! Не миссия по спасению мира, конечно, но тоже дело полезное. Расстройство желудка никому пока еще не помогало. Однако сам собой возникал вполне резонный вопрос. Опять-таки зачем? — Вопрос риторический, — ответил Антон, впрочем, этим совершенно ничего не разъяснив. В чем смысл? Хотя, может, его и нет, а дожорные — общество ленивых созданий, питающихся за чужой счет, со схожими взглядами на жизнь. Или с их полным отсутствием. Иначе бы зачем им заниматься подобным абсурдом? В конце концов, я решила, что углубляться в эту тему не имеет смысла. К тому же отправить электронное письмо определенному человеку всегда можно. — Почему «Ночной»? — Мы работаем ночью. — Логичный ответ. — А чем отличаетесь от Дневного? — Они орудуют днем. А за то, что зачастую пугают людей, названы Темными. Что ж… Несколько необычное разделение. Но постойте, разве и Светлые не могут напугать до чертиков, или же смех — единственная реакция? Хотя, я — это я, но будь кто другой на моем месте — непременно бы испугался и сразу же побежал бы названивать в полицию. И это в то время, как этим несуществующим вором окажется довольно милый рядовой Светлый Иной, спасающий желудки простых смертных от ядовитой заразы в виде испортившейся еды! Было бы немного обидно. Еще бы, ты для них стараешься, а они тебе и спасибо не скажут, зато создадут множество ненужных ни тебе, ни им проблем. А если учесть, что исполнять подобную роль «супер-мена» приходится ой как долго… Антон непонимающе посмотрел на мою несколько странноватую улыбку. Я давилась смехом, понимая, что это может как-то оскорбить его. Нет, но сто лет лазить по чужим холодильникам, воруя еду!.. Нет, мне срочно нужно было отвлечься на другую тему. — А подразделения? Ну, там, вампиры, оборотни, ведьмы, перевертыши?.. — Всего лишь разделение по классам. Вампиров, например, как кровососущих, отправляют выпивать испортившиеся напитки и есть заплесневевшие консервы. Зависит от того, что и сколько они могут съесть. Да, это… это было неожиданно. Зато теперь я поняла, куда в прошлом месяце исчезла кастрюля шиповника. Хорошо, наверно, что я тогда не наткнулась на него, а то мало ли… Даже в книгах вампиры мне не особенно нравились, и бог знает, что случилось бы, встреть я оного из них в реальной жизни. Я встала со стула, сгоняя кота, и включила чайник. Не отпускать же гостя — пусть и незваного, — не напоив его предварительно чаем? — Артефакты? — Разные. Одни «помогают больше съесть», другие помогают, если внезапно живот разболится, или еще какой признак отравления проявится... — Дожорный отхлебнул из чашки и тяжело вздохнул. — Ага, а благодаря Сумраку вы путешествуете по холодильникам! Говорила в шутку, но утвердительный кивок развеял всю мою веселость. Разговор, конечно, состоялся весьма интересный и содержательный. Ага, ночью на кухне говорить с персонажем книги о тонкостях вкусов холодной еды, перемещений между холодильниками и прочей «дожорной» романтики. В целом, получалось так, что работать шли туда Иные, готовые спать днем, а ночи напролет проводить в тесных холодильных камерах, поглощая оставшуюся еду. Но все же под конец у меня остался единственный вопрос. — И все же, как вас угодарздило оказаться в холодильнике Лукьяненко? — с улыбкой произнесла я, и кот, уже успевший вновь облюбовать мои колени, в знак согласия громко мурлыкнул. Антон раздосадовано выдохнул. — Спасибо информационному отделу! — с досадой воскликнул он, передернув печами. Еще какое-то время пришлось убить на то, чтобы уговорить дожорного не стирать мои воспоминания об этой незапланированной встрече. В конце концов, сколько еще человек могут похвастать, что напоили чаем героя романа, да к тому же перекинулись с ним парой слов? В итоге он все же согласился, но при одном условии. — Никогда не пишите об этом книг!