Worker bees

Иногда Локи просто хочется немного расслабиться и позволить себе каплю отдыха. В TVA жизнь идёт своим чередом — рутина сменяется рутиной, унылое утро обозначает работу, порой просто невыносимо скучную. Первое время Локи всячески от неё увиливал, но после понял, что смысла в этом нет. Как и в попытках сбежать, скрывшись в очередном апокалипсисе. История повторяется и Локи пока что решает сыграть по заданным правилам. В конце концов не всегда обязательно явно бунтовать, чтобы достичь своей цели. Гораздо лучше — и выгоднее — делать вид, что смирился и принял свою участь. Даже все эти бесконечные документы. — Мы умрём от скуки раньше, чем Равонна обвинит тебя в излишней самонадеянности, — философским тоном подводит бог обмана, закрывая толстую папку с делами. Он не устал, но довольно ощутимо замучился выполнять рутинную работу. Для этого здесь целый отдел не шибко умных агентов и вовсе не нужно привлекать Локи для такой ерунды. Мобиус явно другого мнения. — От скуки ты умереть не сможешь, а вот от своей наглости — вполне, — агент, удобно пристроив голову к стене, заполнял отчёт. Весь его вид кричал о том, что и он сам не хочет продолжать здесь находиться. Уж лучше отложить часть работы на завтра. Или на выходные. Или на никогда, но, увы, такое возможно лишь в теории. В какой-нибудь параллельной вселенной. — Перестань, ты выглядишь так, словно сейчас заснёшь, — Локи отправляет папку в шкаф, задумчиво поворачиваясь к Мобиусу. Дело же ведь не только в таймпаде, верно? При первой встрече агент показался богу обмана до крайности наивным и доверчивым. Ибо кто ещё стал бы доверять Локи? Хотя это было определённо лучше смерти и не воспользоваться подвернувшимся шансом казалось глупостью. Вот бог обмана и воспользовался. — Вовсе нет, ты что, я бодр и весел, — Мобиус натянуто улыбнулся и закрыл очередную папку, даже не стараясь ничем подкрепить свою ложь. Локи был прав, но природная ответственность агента не позволяла просто взять и забыть про обязанности. — Кому ты врёшь? — бог обмана тихо фыркнул и подошёл ближе, усаживаясь на стул. Мобиус казался наивным, но на самом деле таковым не был. Он умудрился разглядеть в Локи то хорошее, что сам бог обмана редко кому-либо показывал. Плохо ли довериться? Локи успокоил себя мыслью, что предать сможет в любой момент и торопиться ему некуда. — Лучше разобраться с этим сейчас, чем оставить ещё на несколько дней, — вопреки своим словам мужчина прикрывает глаза и Локи скрывает самодовольную ухмылку, наблюдая за уставшим лицом агента. Мобиус, вероятно, единственный, кто осмелится закрыть глаза в такой компании. Весьма опрометчиво, но что поделать. Да и Локи умеет творить не только зло. Хотя именно к этому обстоятельства вынуждают гораздо чаще. Мобиус не стал возражать против того, чтобы поселить Локи у себя. То есть, серьёзно, либо это крайняя степень легкомысленности, либо бог обмана упускает что-то крайне важное. Мобиус ведь его спас, с самого начала будучи настроенным более мягко и снисходительно. Жалость? Разве в порыве жалости подставляют спину, не ожидая удара? Хороший вопрос, который пока что останется без ответа. Мобиус не ждал ответного доверия, соглашаясь на авантюры — когда Локи предаст, нужно лишь знать, какая у него цель. И когда эта самая цель изменится. — Какой ты зануда, — хочется просто плюнуть на всё и уйти, но Локи терпеливо ждёт, предпочитая капать на мозги, нежели оставить в покое. Хороший план, но вот на деле не такой уж и эффективный. Ибо Мобиус не ведётся и не злится, только иногда ворчит в ответ. Он весь такой — мягкий и спокойный, но за этим спокойствием скрывается стержень, который не позволяет мужчине перекладывать ответственность за свои решения. Если он ошибается — это полностью его вина. Но кто не рискует — тот не пьёт кофе. — Это называется ответственность. Взрослые грешат таким, — невозмутимо парирует Мобиус, кидая взгляд на часы. До конца рабочего дня осталось совсем немного, но усиливающаяся головная боль намекает на необходимость всё же послушать наглого бога и оставить часть дел на другой день. А заодно понаблюдать за его негодованием. Назвать бога ребёнком — как особый вид искусства. — Ты просто не способен забыть о правилах, когда дело касается мелочей, — Локи самодовольно вскидывает голову, хотя его голос не звучит грозно. Просто уже не раз убеждался, что на Мобиуса такие трюки не действуют. А вот приглашения к небольшим спорам — пожалуй. Поддеть, спровоцировать, вынудить отвлечься от дел. Угрозой здесь и не пахнет. Мобиус вскидывает бровь. — Насколько я помню, ты в правила никогда не вписывался. Называть самого себя мелочью довольно печально, не считаешь? — агент поворачивает голову и Локи видит плохо скрываемую улыбку. Вот же засранец! Тихий и наивный, да? Мобиус только внешне кажется таким безобидным, на деле он тот ещё прохвост и бог обмана даже рад этому факту. Профилактика смерти от скуки и не только. — Смотри, чтобы за такие слова не получить нож в спину на задании, — Локи ехидно улыбается, чуть подаваясь вперёд. Взгляд становится более холодным и цепким, предупреждающим. Но Мобиус совершенно спокойно его выдерживает, лишь в какой-то момент устало выдыхая. Если Локи хочет предать — он делает это молча. — Ты вроде клинок использовал, а не нож, — всё же улыбается агент, откладывая в сторону самую толстую папку. У Локи руки чешутся показать ему своё место, напомнить о том, с кем Мобиус имеет дело. Бог обмана наклоняется ещё ближе, практически к самому уху. Его ехидство и пакости порой переходят границы дозволенного, но Мобиус не двигается с места. Нельзя показывать Локи, что у того есть хоть какой-то шанс захватить контроль над ситуацией. — У меня много вариантов, Мобиус, — хитрый лис произносит это на выдохе, с такой заискивающей интонацией, что агент невольно задерживает дыхание. Локи умеет быть поразительно искушающим, особенно когда момент максимально неподходящий. И самое плохое в том, что Мобиус это позволяет. В Локи достаточно грации и достоинства, но при этом агент видел и обратную сторону медали. Боль и отчаяние, которые бог обмана старается спрятать за хитростью и злобой. Он выражает доверие ехидным флиртом. — И какие же? — Мобиус поддерживает чужую игру, разворачиваясь так, чтобы они смотрели глаза в глаза. Локи красивый, но дело далеко не в этом. Его надменность мешается с болью, загадочность с одиночеством и Мобиус видит потерянное и оставленное существо, которое не может доверять никому, кроме себя. И, чёрт возьми, агенту хочется узнать больше. Узнать и защитить от мира. Поначалу это казалось наваждением, порывом жалости и желания помочь. Но разве из жалости вырастает доверие? Разве наваждение заставляет беспокоиться о чужом состоянии, стараться понять и узнать мотивы? Праздный интерес способен заставить рисковать, чтобы спасти на миссии? Если Равонна узнает, то разберёт на атомы. — А то ты не знаешь, — слова оседают на губах и Локи практически уничтожает расстояние между ними. Богу обмана нравится чужой интерес и отчего-то возникает желание выразить свой. Достойный оппонент? Который, к тому же, не желает ему смерти. Нонсенс. — Документы, — тихим голосом отзывается агент, словно стараясь напомнить самому себе, где они и что они. Но вот Локи уже о документах не думает — сгребает их на край стола, усаживаясь и продолжая смотреть на Мобиуса выжидающе и немного угрожающе. Пальцы провокационно касаются галстука, а носок лакированного ботинка скользит вверх по ноге агента. Если Локи хочет отвлечь — он отвлечёт. — Вижу, как тебя они интересуют, — губы кривятся в улыбке, но глаза смотрят почти мягко, почти честно. И вот как им не поддаться? Мобиус на всякий случай напоминает себе о том, что нужно быть осторожным, после чего подаётся вперёд, ловит чужие губы своими, перенимает с них улыбку, обвивает руками талию. Несмотря на всю гордость, в такие моменты Локи позволяет немного больше. И даже не возмущается, когда Мобиус расстёгивает несколько пуговиц и оставляет чуть ниже ключиц пару ярких засосов. Вопиющая наглость, за которую бог обмана обязательно отомстит. Но позже, когда они покинут ненавистный кабинет с ещё более ненавистными документами, доберутся до квартиры, а лучше — до дивана или кровати. Кто из них всё это начал? Отличный вопрос, ответ на который потонет в очередном поцелуе, уже более глубоком и определённом.