Полярный Экспресс

*** Агаркову начало казаться, что поездка пройдет нормально. Он игнорировал присутствие Полярного, который похоже его не узнал, удобно устроился под светильником и читал новенький роман Корсаева, купленный днем ранее на конференции. Ему оставалось еще страниц двести, но уже было понятно, что это очередной шедевр и Сережа мысленно сочинял сценарий хвалебного Литобзора, который нужно выпустить как можно скорее. Он уже думал, что в такой идиллии пройдет весь вечер, как его сосед заговорил. – Извините, что снова беспокою вас, но как вы думаете, какая фраза более удачная, «черная длань озера отражала звезды» или «зеркальная длань озера отражала черное беззвездное небо»? Агарков в панике посмотрел на телефон, думая, насколько по-хамски по шкале от нуля до минус бесконечности сейчас будет надеть наушники, включить музыку и сделать вид, что он ничего не слышал. Телефон мигнул красным, оповестил о смерти батареи и выключился. – Длань? – рассеянно спросил он. – Может гладь? – Ах, нет, понимаете, просто героиня моей книги едет в поезде – прямо как мы с вами – и видит в окне озеро. Она очень одинока, и хочет положить голову на это озеро, как она клала голову на колени матери, понимаете? – Агарков машинально кивнул, хотя ничего из этой ахинеи не понял. Полярный загадочно сверкнул очками и снова склонился над блокнотом. Весь оставшийся вечер Сережа попытался сигнализировать соседу, что очень занят чтением, но у Полярного отсутствовало чувство такта. И только спустя полчаса обсуждений преимуществ «серебряного снега детских снов» над «молочной пеной ночных кошмаров» он начал подозревать, что над ним издеваются. – А у вас случайно нет павербанка, у меня телефон разрядился? – почти жалобно спросил Агарков. – Нет, извините, не пользуюсь мобильным телефоном. – мило улыбнулся Полярный. Подозрение превратилось в уверенность. С честью выдержав еще с десяток подобных вопросов, Агарков сдался, положил книгу на столик, и попытался заснуть. В полудреме он услышал, как сосед взял его книгу и зашуршал страницами. Он хотел было возмутиться, но затем подумал, что этому «гению» не помешает поучиться у настоящего гения. *** Утро встретило Сережу тишиной. Матрас на полке напротив был аккуратно свернут. Он осознал, что понятия не имеет, куда едет Полярный и возможно, он сошел на одной из станций ночью. Но нет, у двери по-прежнему висело две куртки. В ту же секунду дверь открылась и вошел его сосед. На Александре красовался очередной шедевр китайской текстильной промышленности – лонгсвлив с принтом из смайлов, напечатанных каким-то таким хитрожопым способом, что казалось, будто они движутся. У Сережи зарябило в глазах. –Здесь отвратительный кофе. И мятного капучино нет. Доброе утро, кстати. – заявил Александр. День обещал быть длинным. После необходимых утренних процедур (омовение, курение, молитва – Агарков вообще-то не был религиозен, но сейчас ситуация требовала вмешательства высших сил), утро прошло примерно так же, как предыдущий вечер. Полярный бесил. Наконец, он уведомил, что направляется в вагон-ресторан. Оставшись один, Агарков схватил «рукопись» Полярного, достал ручку, и приготовился снабдить этот шедевр комментариями. Пускай попробует после этого спросить еще раз про длань озера! Он открыл толстую тетрадь, исписанную мелким но понятным почерком, начал читать и застыл от удивления. Это совершенно точно не была рукопись новой «мятной сказки». Да это вообще не мог Полярный написать! Сережа открыл блокнот на первой странице и начал читать сначала. Это была история про мальчика, который жил в Ленинграде во время блокады. С какой-то удивительной простотой и ясностью описывались ужасы войны. Подростки работающие на заводе до изнеможения, ночные дежурства на крыше в мороз, голод. В какой–то момент Сережа опомнился, и вытер лицо. Оказалось, что он плакал. Нет, это совершенно точно не черновик нового шедевра Полярного. Но Агарков мог поклясться, что знает автора. Но откуда у Полярного мог оказаться черновик Корсаева? Мысли неслись со скоростью сверхзвукового самолета. Полярный с минуты на минуты должен был вернуться. Получается, он украл рукопись во время конференции? Но зачем? Конечно, он мог попытаться выдать ее за свою – Корсаев скрывал свою личность тщательнее Пелевина и не смог бы заявить о плагиате не показавшись перед публикой. Но что делать? Агарков быстро спрятал рукопись под футболкой и вышел из купе – нужно было срочно найти рабочую розетку. К счастью, в коридоре действительно была розетка. Быстро зарядив телефон на минимальные пятнадцать процентов, он закрылся в уборной, достал журнал и сделал несколько фотографий. Когда он вернулся в купе, Полярный сидел на своей койке и серьезно смотрел на него. Сережа понял, что ему пиздец.