Контрабандное небо

Дети, рожденные после катастрофы, никогда не видели снега. Небо над их головами всегда было затянуто дымкой, а вместо воды колеи заполнял пепел. Лето, осень, зима и весна превратились просто в очередной день и очередную ночь, в безвкусное рагу серости, вечной и неизменной. Детям рассказывали, что когда-то можно было увидеть солнце, похожее на огонь костра, луну, звезды, что однажды небо было голубым, росла зеленая трава, что в мире были цвета. Но каждое новое поколение все неохотнее верило сказкам стариков. Планету отравили войной, в причинах которой путались даже современные ей хроники. Оружие, голод, радиация, паника, отчаяние — сложно сказать, что из этого погубило больше людей. Оставшиеся отстроили некоторые города, дали им новые имена и соединили цепью дорог. Это назвали «Цивилизация». У Цивилизации было электричество, доступ к топливу, продовольствие и закрытые фермы, воздушные фильтры… А еще у нее была власть. Которая не желала кормить многих. В городе мог жить только тот, кто отдавал что-то взамен. Из ценностей старого мира сохранились металлы. Равными им стали алкоголь, порох, горючее и чистая вода. Если у бродяги ничего из этого не находилось, как и полезных Цивилизации навыков, то его выставляли за ворота. Один раз. Во второй раз застреливали. Закон был прост. Бродяг и городских связывали контрабандисты. В Цивилизации можно было достать дорогие ресурсы и хорошую еду, в необжитых землях — наркотики и компоненты. У «свободных торговцев» при себе был не только товар, но и надежное оружие, которое они носили для защиты. Из-за него же контрабандисты становились редкой дичью. На пустошах организовывали охотничьи отряды, и противостоять им можно было двумя способами: собираться в большие группы, которые плохо вооруженные бродяги побоялись бы трогать, или идти в одиночку, надеясь избежать ненужного внимания. Фретчет — или Чет, как он представлялся, когда не было выбора, — относился к одиночкам, к самым убежденным и бескомпромиссным из них. В отряде он был всего один раз, на своей первой вылазке. Потерял весь товар и руку. Больше в стаи не сбивался. Чет носил респиратор, легкий тканевый плащ с глубоким капюшоном и ту одежду, в которой было больше всего карманов. Голенища сапог обматывал ремнями, чтобы выдержать падение и быстрый бег. Из города он обычно брал с собой порох, батарейки, лекарства или сухпайки – то, что мало весило. Изредка контрабандиста просили вынести или принести что-то конкретное. Заказы он брал неохотно, но за них щедро платили, а Чет так же любил пошиковать, как и все. Тучный мужчина с седеющей эспаньолкой остановил его почти у самых ворот. Услышав окрик, торговец закатил глаза. Больше всего ему хотелось притвориться, что он на улице один, но есть желания, а есть репутация. Пришлось обернуться. — Будь добр, не ори на весь город. — Ох, простите, — тут же спохватился мужчина. — Я, э… слышал, что вы иногда выполняете просьбы. За деньги. — За металл, но предположим. Городской извлек из внутреннего кармана куртки заклеенный изолентой бумажный пакет и протянул его Чету. — Не могли бы вы передать это одной девушке? Пакет был небольшим, с сигаретную пачку, только чуть потолще. — Что в нем? — Обещание, — с загадочной улыбкой ответил мужчина. Чет кисло поморщился, но дальше копать не стал. Он не был уверен, что хочет знать. — Где находится девушка? — спросил торговец, убирая пакет под плащ. — На юго-востоке. Чет вскинул бровь. — «На юго-востоке». Какая точность. Городской облизал губы и заискивающе посмотрел собеседнику в глаза. Чету это не понравилось. — У болота есть небольшая деревня… — Нет, — контрабандист резко вытащил сверток и почти швырнул его в мужчину. — Я не хожу на болота. — Но послушайте! — взмолился городской. — Там спокойные земли! Заброшенные! — Как и все земли за городом. Нет. Слишком далеко. — Я хорошо плачу! Наперед! Чет вздохнул. Каждый раз одно и то же. Как же он устал. — Еще и предлагаешь мне тащить плату за стены? Я сказал «нет». Не обсуждается. Торговец развернулся и сделал шаг прочь, но мужчина схватил его за пустой рукав, не давая уйти. В глазах городского стояли слезы. — Прошу вас, для меня это невероятно важно, а сам я выйти не могу! Девушка — моя дочь. Она должна получить этот пакет! Мужчина попытался вложить посылку в один из карманов на жилете Чета, второй рукой пихая ему в ладонь мешок с платой. «Это очень важно!» — продолжал повторять он. Торговец попятился и оттолкнул безумца, мешочек упал на землю. Тускло блеснули медь и золото. Чет задержал на них взгляд. — Хорошо, — произнес он неожиданно для самого себя. Лицо городского просияло. — Спасибо! Спасибо вам! Он притянул к себе руку Чета, чтобы поцеловать, но контрабандист брезгливо отстранился. — Я не могу взять плату с собой. Отдашь, когда вернусь. — Это невозможно… — плечи мужчины поникли. — Меня здесь уже не будет, — он подобрал мешочек с земли. — Скажите, где вы живете. Я отнесу всё туда. Взгляд Чета отстраненно скользнул по домам. — Знаешь, где бакалея? Городской кивнул. — Там справа от входа на верхней полке стоит банка из-под рыбьего жира. Оставишь мешок в ней. Чет двигался быстро. Первые полкилометра за воротами он особенно не любил. Разбитая дорога хорошо просматривалась с обеих сторон, постройки, которые когда-то вдоль нее стояли, специально сравняли с землей. Ни постовые, ни бродяги не спускали глаз с пограничной полосы. Чету оставалось надеяться только на то, что в нем не узнают контрабандиста. Сразу за пустым участком начинался высохший парк. Искореженные деревья и груды мусора — вот все, что осталось от прежней культуры. Чет пересек его по диагонали и нырнул в развалины пригорода. Большая часть бетонных каркасов пустовала. Немногочисленные бродяги, пригревшиеся поближе к городу, жили в подвалах. Они прокопали тоннели — подземные улицы и развязки. Обычно Чет не ходил дальше, торговал с «червями», как их пренебрежительно называла Цивилизация. Охотники под землей практически не встречались — обмен приносил червям больше, чем грабеж. Они не шли в город из принципа, а не потому, что не могли. Среди червей хватало светлых голов, учившихся на книгах или перенимавших навыки у старших. Покупали они чаще всего еду, реже — лекарства, взамен давали относительно чистую синтетику, срывавшую крышу городским. Чета встречали радостным гудением, хлопали по спине и предлагали сыграть партейку в карты или выпить кружечку «чая» (у напитка не было вкуса, что всегда настораживало контрабандиста). Иногда торговец соглашался, и ему казалось, что миру можно дать еще один шанс. Но иногда просто не было времени. — Мне сегодня еще помирать, — с горечью покачал головой он. — Нужно успеть до темноты. Узнав, куда направляется их друг, черви проводили его до крайних тоннелей. — Когда-то здесь канализация была, в реку выходила, но там давно все пересохло, — охотно объяснял косматый худой старик. — Ты маску только не снимай, а то потом неделю пеплом кашлять будешь. Чет поблагодарил кивком и крепким рукопожатием. Протиснулся через ржавую решетку, натянул пониже капюшон и, ускоряя шаг, двинулся по потрескавшемуся дну. Края оврага скрывали его от разведчиков, но долго это не продлится. Чет не верил в удачу. По крайней мере, в свою. Черви рассказали ему об ориентирах на пути к болоту. Как оказалось, за несколько лет они успели сильно измениться: больше не было треснувшего вдоль телеграфного столба, безголового памятника и заросшего плесенью ангара. Теперь, благодаря охотникам, это называлось «виселица», «погост» и «дом-обходи-стороной». Да, мир менялся не в лучшую сторону. У изгиба реки Чет выбрался на берег. Впереди раскинулось кладбище автомобилей — «железки». Равнина, усыпанная наполовину ушедшими в землю сгнившими каркасами. Слева, в километре или двух, на ней зубом торчала бывшая почта с той самой телеграфной виселицей. Справа же торчал обрез, неприятно близко к боку Чета. — Подними-ка ручки, мой золотой, — ласково промурлыкал замотанный в тряпки бродяга. Торговец пробормотал себе под нос ругательство, но послушно выполнил приказ. — Обе! Охотник раздраженно ткнул его в рукав и заметно удивился, когда оружие промяло ткань. — Уж прости, сколько есть, — ядовито кинул ему Чет. Из-за ближайших каркасов вышло еще трое воров, вооруженных беднее: у одного был лук, остальные довольствовались ножами. Лица всех скрывали лоскуты ткани. — Обыщите этого малыша, — обратился охотник с обрезом к своей братии. К Чету подошел самый низкий, должно быть, ребенок. Он двигался нарочито уверенно, вызывающе, первым делом приставил к горлу контрабандиста нож и прошипел: «Двинешься — прирежу». Чет смотрел на него и гадал, получает ли парень удовольствие или просто притворяется. Дальше — обчистка карманов, презрительное фырканье и довольное бурчание, в зависимости от находок. — А это что? Парень извлек заклеенный пакет. — Покажи, сынок, — протянул руку главарь. Мальчишка кинул ему посылку, а сам продолжил обыск. — Хм, сигареты? — бродяга задумчиво поднес пакет к носу, а затем опустил обрез и начал рвать изоленту. Парень тем временем пыхтел, пытаясь отцепить пистолет Чета от ремня. Торговец кинул взгляд на остальных: охотники окружили его, тот, что был с луком, держал тетиву натянутой, двое с ножами же увлеченно наблюдали за своим вожаком. Контрабандист улыбнулся. — Давай помогу, — дружелюбно обратился он к пареньку. Мальчишка поднял голову и получил удар подбородком в нос. На тряпках выступила кровь, парень выпучил глаза и отшатнулся, отпустив оружие Чета. Торговец резко сел, и стрела, выпущенная в него, попала в ногу главарю. Чет знал, что сам успеет сделать только один выстрел, прежде чем прогремит обрез. Он выхватил пистолет и пальнул вожаку в ладони. Пуля прошла сквозь пакет, охотник, уже без того скривившийся от боли, взвыл и нажал на спусковой крючок вслепую. Эхо выстрела звоном отразилось от железок. Чет выхватил окровавленный пакет и бросился бежать. Он слышал, как кто-то из охотников дрожащим голосом произнес имя и как кто-то другой затем тяжело упал на землю. Но Чет не стал оборачиваться. Только за равниной, на дне заброшенного карьера, Чет позволил себе остановиться. Торговец вжался спиной в песчаный склон, сорвал с лица респиратор и зажмурился, хрипло хватая ртом воздух. Он не верил в удачу, но на этот раз повезло: охотники попались неопытные. Или просто дураки, все равно, главное, что дали прожить еще один день. Пальцы по-прежнему стискивали бумажный пакет. Немного отдышавшись, Чет критически его осмотрел. Потрепанный, испачканный, продырявленный. Бумага держалась на добром слове, и торговец решил, что нет смысла ее оставлять. Внутри посылки оказалось несколько полупрозрачных пленок, обрамленных картоном. Каждая из них была подписана, но дырка от пули позволяла разобрать только лишенные смысла обрывки. Чет поднял одну из карточек к небу и прищурился. Он смог различить какие-то контуры, но не взялся бы сказать, что именно запечатлела пленка. Что-то. И наверняка это что-то принесет ему еще кучу проблем. Чет распихал карточки по освободившимся карманам. Сегодня он потерял чудовищно много прибыли, лучше бы заказ того стоил. Если он не найдет плату в чертовой банке, то толстяка из-под земли достанет и заставит отрабатывать. Потом решит, как именно. Из-за охотников контрабандист сбился с пути, и ему пришлось некоторое время идти вдоль края карьера. Прикинув, что телеграфный столб теперь должен быть где-то по левую руку, Чет снова надел маску, выбрался и свернул в заросли колючек. Сухие ветки и стебли цеплялись за одежду, шуршали, трещали. Они доходили контрабандисту до середины груди, поэтому приходилось задирать локоть и непрерывно ругаться, прокладывая путь. Хорошая новость — даже самые пропащие охотники не лезли сюда, плохая — не без причины. При малейшем прикосновении сухостой выбрасывал в воздух пыль и семена. При удачном раскладе человек, который их вдохнул, следующие полгода рисковал выплюнуть легкие. При неудачном… Чет старался не замечать попадавшиеся лоскуты одежды и высохшие шкуры животных. По другую сторону зарослей торговец несколько минут плутал, прежде чем понял, что ходит вокруг второго ориентира. Раньше здесь стояла мраморная статуя какого-то наверняка важного человека с теленком. Ее разбили, а осколки сложили аккуратными холмиками и нацарапали на верхних кусках мрамора имена. Жертвы охотников? Или их товарищи? В пустоши редко когда кого-то хоронили. На одном из холмиков Чет с удивлением обнаружил кожаный браслет. Тот самый, который носил на правой руке. Когда она была. Торговец еще раз окинул погост взглядом. Сумки, маски, ремни — что-то лежало почти на всех курганах, вот только это было не кладбищем, а коллекцией. Охотники собирали трофеи с пойманных контрабандистов и здесь выставляли их напоказ. Угрожали бродяги или хвастались? Возможно, всё сразу. Решив не испытывать судьбу, Чет поспешил уйти. Отдаленные от городов территории покрывал лес. Искаженный, серый, душный, как и всё за пределами Цивилизации. Листва, которой удавалось вырасти без солнца, напоминала фольгу и пахла бензином. Чет не выпускал из руки пистолет. Вблизи городов жили люди, и это было страшно. В лесу же обитали звери, и это было еще страшнее. После войны те домашние животные, которых не съели сразу, одичали, виды смешались друг с другом, многие мутировали. Больше всего контрабандист боялся собак: они были достаточно умными, чтобы следить за ним долгое время, не выдавая себя. Торговец завернул за дерево и побледнел. У его ног, в корнях, пискнул комок шерсти. Щенок. И это значило только одно. Утробное рычание подтвердило его худшие опасения. Контрабандист наткнулся на логово. Перед ним с земли поднялись два косматых существа: морды опущены, клыки оскалены, уши прижаты к голове. Несмотря на то, что их шкуры болтались на костях, Чет не сомневался: животным хватит силы перегрызть ему горло. Торговец медленно, насколько только мог, сделал шаг назад. Рык стал громче, звери не сводили с него воспаленных желтых глаз. Чет прикусил под маской губу. Он мог бы отделаться от них едой, вот только что не купили черви, то отобрали охотники. — Тихо, — прошептал торговец. — Я просто уйду. Да? Никому оно не надо… Чет заметил, как одно из животных подобралось для прыжка. Сознание затмила паника. Торговец вскинул руку и выстрелил, но слишком поздно. Пуля попала зверю в брюхо уже в полете, пес врезался в контрабандиста и сбил того с ног, а затем, вцепившись зубами в плечо, принялся драть его когтями. Чет заметался, попытался скинуть животное. Второй зверь схватил его за сапог и дернул так, что чуть не вывихнул торговцу колено. Чет зажмурился, вжал оружие куда-то в шерсть дравшего его пса и стрелял до тех пор, пока магазин не опустел. Только после этого обмякшую тушу получилось спихнуть на землю. Второе животное снова дернуло головой, раздался треск одежды. Чет со всей силы ударил его пяткой по морде, затем еще раз, и еще. Под напором зверь разжал пасть, с его клыков на землю капали слюна и кровь. Чет вскочил на ноги и сорвался с места. Рычание за его спиной перешло в визгливый лай, стремительно нагонявший. Не зная, что делать, Чет на бегу швырнул назад свое оружие, но промахнулся. Пес прыгнул. Но земля из-под ног контрабандиста ушла раньше. Чет рухнул на что-то покатое и металлическое, продавив в материале вмятину. Пес пролетел над ним, заскользил когтями по настилу и свалился куда-то вниз. Послышались человеческие крики, лай, визг, началась суматоха. Чет не сразу понял, что упал на ангар. Видимо, здание изначально был построено близко к склону, а со временем и вовсе наполовину вросло в него. К крикам и лаю добавились выстрелы, и Чет решил, что ему пора. Контрабандист воспользовался хаосом, дополз до края крыши и скатился по ней в кусты. Как прошел остаток пути до болота, торговец не помнил. Прилив сил уступил место усталости и апатии. Тело болело везде. Только сейчас Чет заметил, что потерял плащ. Торговец похлопал себя по карманам. Часть из них оказалась разорванной, некоторые из карточек превратились в мусор. Но повернуть назад Чет уже не мог. Хромая, он брел по краю трясины, пока не нашел тропу. По ней Чет уже в сумерках добрался до деревеньки в десяток изб. Контрабандиста остановил крепкий мужчина в шапке из шкуры какого-то пушного зверя. Он был вооружен винтовкой. — У нас нечего брать, — резко произнес сторож, а затем, присмотревшись к одежде Чета, добавил: — Мать… тебя кто так подрал? Торговец спустил респиратор на шею и невесело скривился. — Я вам тут посылку принес. Девушки живут? — Какие девушки? — непонимающе переспросил мужчина. — Да… дочери? Не знаю, — торговец снова усмехнулся. Он ведь даже имени не спросил. — Отец ее меня послал. Из города. Чет протянул сторожу одну из картонок. Мужчина немного поколебался, но все-таки опустил оружие. Он с минуту рассматривал пленку. — Кажется, я догадываюсь, о ком ты, — пробормотал деревенский, возвращая карточку. — Пойдем. Местные поглядывали на Чета с любопытством. Их было больше, чем казалось поначалу, и многие из высовывающихся отовсюду лиц принадлежали детям. Не все они выглядели здоровыми, Чет невольно замечал следы долгого пребывания в пустоши их отцов и отцов их отцов. Сторож подвел торговца к одной из центральных изб и постучал в массивную дверь. — Анна! — рявкнул мужчина так, что у Чета заложило уши. В доме что-то уронили, затем послышался детский смех и топот. Дверь открыла молодая невысокая девушка с тусклыми волосами, собранными в тугой хвост. На ней был надет застиранный фартук поверх серого комбинезона. Из-за спины выглядывало двое малышей. — Что случилось? — обеспокоенно спросила девушка. — К тебе тут пришли, — сторож отошел в сторону, чтобы пустить торговца ближе. — Говорит, что от отца. Анна недоверчиво нахмурилась, прикрыла детей рукой. Чет поднялся на крыльцо. — Твой отец просил передать пакет, — контрабандист начал доставать из карманов карточки, — но по дороге он порвался. И… кое-что из содержимого тоже. Уж извини. Чет отдал девушке стопку пленок. Она немного постояла, держа их перед собой в ладонях, как горсть крупы, а затем вдруг прижала к груди и начала плакать. — Что такое? — всполошился сторож, хватаясь за винтовку. Анна покачала головой, засмеялась сквозь слезы и потрепала по волосам прижавшегося к ней мальчишку. — Ничего, просто… — она вытерла глаза обратной стороной ладони, посмотрела вверх и глубоко вздохнула. — Пожалуйста, зайдите, — обратилась девушка к Чету. В избе пахло… домом. Растопленной печью, тушеным мясом, сухим мхом. Чет не помнил, когда в последний раз чувствовал этот запах. Стены были разукрашены детскими угольными рисунками. Помимо печи, здесь стояли стол, четыре стула и столько же кроватей. Больше ничего не помещалось. Анна разложила карточки на столе и взяла с подоконника небольшое устройство с окуляром. — Что это? — спросил Чет, с тихим вздохом благодарности устраиваясь на стуле. — Диаскоп, — охотно ответила девушка. — Сейчас покажу. Малыш, принеси лампу. Один из мальчишек полез на печку за масляной лампой, другой же не переставал прятаться за Анной, неотрывно следя за торговцем. Девушка направила окуляр диаскопа на печь, лампу поставила сзади, выбрала одну из целых карточек и опустила ее в щель прибора. На кирпичах появилось картинка, малыши радостно засмеялись. Чет не сразу понял, что на ней изображено. — Это небо? — неуверенно спросил он. Анна кивнула. По ее щекам снова текли слезы. — Но оно… не такое. — Это старая фотография, — улыбнулась девушка. — Очень… очень старая фотография. Тогда его еще было видно. Анна меняла карточки, и Чет видел цвета там, где их никогда не было. Голубой. Зеленый. Золотой. На фотографиях были поля, пестревшие живыми бутылочными осколками. Синее море и небо, почти сливавшееся с ним. Там было солнце всех оттенков горячего метала: от почти белого, раскаленного, до темно-бордового. Оно слепило даже с размытых снимков. Чет увидел, что ночь могла быть яркой и что там, за дымом, рассыпаны белые точки, «звезды», похожие на соль. Малыши беспрерывно задавали вопросы, и Анна рассказывала им сказки, которые слышала от своего отца, а он — от деда, а тот — от своей матери… Когда целые слайды закончились, девушка повернулась к Чету и крепко его обняла. — Спасибо, — прошептала она. Контрабандист, не привыкший к такой теплоте, неловко обнял ее в ответ. — Мне жаль, что я не смог принести больше, — произнес он, кинув взгляд на испорченные снимки. Девушка улыбнулась. — Вы принесли достаточно. Чет немного помолчал, прежде чем задать вопрос, ответ на который раньше его не интересовал. — Твой отец сказал про какое-то обещание. Что он обещал? Анна отстранилась и посмотрела на изображение горной долины: зелень, снег и прозрачная вода. — Он обещал, что покажет мне настоящий мир. На ночь Чет остался в доме Анны. Она помогла обработать раны, накормила, он же взамен почти до утра рассказывал малышам истории о городе. Перед тем, как попрощаться, девушка подарила торговцу ружье отца, взамен потерянному пистолету. Контрабандист едва ли мог метко стрелять из чего-то настолько тяжелого одной рукой, но все же это лучше, чем ничего. Обратная дорога, как известно, всегда короче. Чет обходил места, заставшие его до этого врасплох, по широкой дуге, и смог добраться до города без новых ран. В парке он наткнулся на отца Анны. Мужчина лежал лицом вниз, сыпавшийся с неба пепел медленно забирал его. Чету отчего-то стало больно. Плата лежала в банке, городской выполнил уговор. Хозяин бакалеи, давний товарищ (как думал он сам) и поставщик (чем ограничивался контрабандист) Чета, сильно расстроился, увидев торговца с пустыми руками. Пришлось поделиться с ним частью металла. Чет не мог перестать думать о том, стоило ли это обещание вчерашнего дня. Стоило ли оно потерянного товара. Порванной одежды. Оружия. Металла. Жизни. Но главное, он не мог выкинуть из головы цвета прошлого мира. Места, о котором еще недавно ничего не знал и по которому теперь невыносимо тосковал.