Скучно не будет

      Сев снял пьяного парня у бара, где-то между полночью и часом ночи. Снял, конечно, сильно сказано. Подобрал, предварительно отогнав от него двух таких же пьяных и озабоченных. Спасённый хохотал и аплодировал, промахиваясь и не попадая по собственным ладоням. Сев пьяных не трахал, а незнакомых тем более, но этого, с презрительным ледяным взглядом, он ещё в прошлый раз зацепил.       — Да фиг знает, кто он, — сказал про него Ромочка-бармен, пожимая плечами. — Антон, что ли… Не, Артур. Заходит иногда. Его редко кто цепляет — уж больно морда мерзкая. Сидит чисто принц, а пойло самое дешёвое берёт. Вообще, тихий, налакается и уходит. Один раз, правда, нажрался и представление устроил. Он, дескать, сын миллионера и всех на хую вертел. Весело было. Наши любят над уродами поржать, особенно над миллионерами в рыночных портках.       Сев сразу понял, какого миллионера сынок. Крестовскому он с Васей фамильные гербы на ограду делал. Там всё как положено: трёхэтажный дом в окружении кипарисов, чистые дорожки, фонарики. Летом, должно быть, ещё розы и идеальные газоны. Сам Крестовский — холëный, вальяжный мужик, и рядом красавица в чёрных соболях пару раз мелькала. Личный герб не удивил — Сев уже не первый раз подобный заказ получал. У Крестовского хотя бы ума хватило на герб без короны и двуглавого орла. Только буква «К» в вензелях. Буржуйские заëбы, как похохатывал Васька. Барин работу лично контролировал, но хоть с указаниями не лез. Но и оплата была достойная.       И теперь, несколько месяцев спустя, посасывая пиво в баре, Сев пялился на его сына. Парень, угрюмо напивавшийся в углу, был копия папочки. Такой же шатенистый, такое же равнодушие в серых глазах. Со слов Ромочки, зачем приходил — непонятно. Похоже, чтобы просто напиться. Странно было, что бухал он во второсортном баре, а не в элитном заведении, где цена за коктейль длиннее номера телефона. Но глухую тоску в глубине его глаз Сев разглядел. Парень — кажется, Ромочка назвал его Артуром — порой улыбался, но взгляд всегда сумрачным оставался. К нему подходили, и однажды он расхохотался, отчего на щеке ямочка появилась. И Сев пропал.       Первый раз он Артура упустил, а во второй пошëл следом. Не то чтобы на что-то надеялся, но сероглазый валялся на грязном асфальте, вяло отбиваясь от двух таких же бухих приставал.       — О, мой геро-о-ой, — пьяно ухмыльнулся он, когда Сев отогнал парней. — Хочешь меня? Сам хочешь трахнуть, да? И есть чем? А я согласен! А давай. Раз спас — имеешь право!       Сев не затыкал его, пусть болтает. По крайней мере, сейчас он вёл себя как обычный пьяный парень, позабыв о высокомерии.       У лифта столкнулись с Верой Михайловной, черт её дернул своего пуделя ночью вывести.       — Съел какую-то гадость, — словно оправдываясь, сказала она. — Теперь страдаем. А вы, Всеволод…       — Племянник в гостях перебрал. У меня отоспится.       — Гав, — весело подтвердил Артур.       Раскланявшись с соседкой и кляня её про себя, Сев впихнул Артура в квартиру и захлопнул дверь. В следующую секунду его уже целовали. Артур с размаху влепился в рот, тëрся всем телом, одновременно расстегивая джинсы. Там же, в узкой прихожей, прямо на полу, он был оттрахан со всей страстью. Сев содрал его псевдокожаный пиджачок и джинсы вместе с трусами. Под задрипанной одежонкой оказалось стройное тело. Кожа начисто лишена загара, и руки Сева на ней такими тёмными казались. Худосочный, длинноногий, с задницей как раз такой, как нравилось Севу. И со стояком. Сев руками по бокам провёл, по животу и наткнулся на стоящий колом член. Это порадовало, и там же, в прихожей, на полу, Артур был страстно оприходован, и там же уснул, блаженно улыбаясь. Сев бросил его изгвазданные джинсы в стиральную машинку, вымыл безмятежно сопящего парня и, уложив в постель, пристроился рядом.

***

      Утром был концерт по заявкам. Любовник Сева высунул растрепанную голову из-под одеяла и сначала просто мычал, тараща мутные глаза. Сев молча сунул стакан с минералкой. Артур всосал в один миг и повалился назад:       — Ой, плохо…       — Зато вчера было хорошо, — улыбнулся Сев.       — Верю, — прокряхтел Артур, прижимая холодный стакан к виску. — Тебе, похоже, тоже неплохо. Уж больно счастливый… Ты кто вообще? И где… А, ну да… у тебя. А у тебя — это где? И с какого хера я голый?       Сев ухмыльнулся, и физиономия Артура стала медленно вытягиваться. Так же медленно завёл руку за спину, пощупал себя и вытаращил глаза.       — Ты… Ты что… Ты трахнул меня, что ли? Совсем охуел? — взвизгнул он. — Ты, козлина, урод долбаный! Кто тебе, суке, трогать меня разрешил?       Теперь лицо вытянулось у Сева.       — Да не сказать, чтобы ты был против.       — Я пьян был, дебил. А ты воспользовался, скотина такая. И сидит, блядь! Меня ещё никто… никогда, а он сидит…       Сев с мрачной рожей слушал вопли и ждал, как само собой разумеющееся: «Да ты знаешь, кто мой папа?» При таком раскладе от папы могло прилететь по-крупному. Выеб сыночка миллионера. Но Артур об отце не обмолвился. Материл шикарно, срываясь на визг и забыв о похмелье. Где-то минут через десять Севу захотелось заткнуть этот матюгальник кулаком, но Артур неожиданно заткнулся сам. Позеленел и рот рукой зажал. Сев едва успел выдернуть из постели и отволочь в туалет. Артура трясло, ноги разъезжались, и Севу держать пришлось, пока его любовник с фаянсовым другом содержимым желудка делился.       Отдышавшись, Артур полез в душ, послав на хуй предложенную помощь. Сев вспоминал, как несколько часов назад мыл его, блаженно сопящего, и только головой крутил. Бармен Ромочка был, определённо, прав, назвав Артура мерзкой мордой.

***

      Сев грел суп, прислушиваясь к шуму воды из ванной. Артур вышел нескоро. Сил, чтобы ругаться, у него уже не было, только глядел зло. Джинсы ещё не просохшие надел и морщился теперь. Но Сев, наверное, на что-то ещё надеялся и принялся супом кормить. Первые две ложки почти насильно влил, после Артур тарелку отнял и выхлебал через край.       — Куриный… терпеть не могу, — бубнил он между глотками. — Мог и рассольничка наварганить.       Отдав Севу пустую тарелку, схватил свой свитер и двинулся в сторону выхода. Отпустить его Сев не мог. Ещё никто от него недовольным не уходил, и особенно не хотелось отпускать этого, который так убедительно просил вчера вечером его трахнуть. Сев нагнал Артура уже у самой двери и неожиданно дёрнул на себя, впиваясь в губы. На секунду оторвался, чтобы увидеть ошалелый взгляд, снова сорвать уже надетый свитерок, опять терзать нежный рот. Ногтями по спине провести, чтобы сероглазого выгнуло, укусить в шею и тут же зализать. И Артур обмяк.       — А теперь ещё раз скажи, что не хочешь, — сказал ему Сев. — И что тебе это не нравится.       — Урод ты, — простонал Артур, и Сев тряхнул его за плечи:       — Ну!       Артур кусал губы и шумно дышал. Глаза враз помутнели, но он упрямо молчал. Тогда Сев сжал его промежность и чуть не засмеялся — Артур был возбуждëн.       — Говори, — в последний раз выдохнул он. — Или выкину тебя из квартиры.       — Трахни меня, — выдавил Артур и зажмурился.       Но Севу не надо было, чтобы его любовник стеснялся и отворачивался. Сев любил, чтобы под ним стонали. Так же легко, как и вчера, он поднял Артура и отнёс в постель. Долго и жадно расцвечивал шею и грудь поцелуями, придерживая за руки, чтобы юноша под ним не шевелился. Артур продержался ещё пару минут и, застонав, сдался на милость сильных рук и горячих губ. Глаза лишь на миг широко открыл, почувствовав пальцы внутри.       — Вчера действительно было в первый раз? — тихо спросил Сев. — Второй раз запомнишь, я обещаю. Но жалеть не будешь — за это тоже отвечаю. Не бойся ничего.       Понял Артур или нет — неизвестно. Он прислушивался к себе и вдруг ахнул. Сев ухмыльнулся — то ли ещё будет. Выпустив руки Артура, он подсунул ему под бёдра подушку, устроился удобнее и задвигался. Разрывало между желанием неистово драть парня или мучить его нежно. Сев выбрал второе, хотя, скорее всего, Артуру и первый вариант понравился бы. Накануне он то и дело подвывал, прося сильнее и глубже. Сев лишь порадовался, что стены толстые, — соседка воплей «племянника» не оценила бы.       Трогать себя он не разрешал и довёл бедного парня почти до невменяемости, прежде чем сам обхватил его плоть. Провёл несколько раз, и Артур затрясся в оргазме.       После он долго лежал с расфокусированным взглядом и наконец неловко поднялся. Севу было интересно, что теперь он скажет, но Артур делиться ощущениями не торопился. Поглядел молча в окно, перевёл взгляд на Сева, и глаза тут же потемнели. Потом молча потянулся за одеждой.       — И всë? — поинтересовался Сев. — Так ничего не скажешь?       Артур повернулся и хмуро глянул:       — И чего ты ждёшь? Восторгов и благодарностей? Сказал же, что мне это не надо. Как тебя… Сев? Севастополь, что ли?        — Всеволод.       — И имя идиотское, — резюмировал Артур.       И ушёл.

***

      Беситься Артур отучил себя несколько лет назад. Не сразу, но получаться стало. Он просто отключал себя от проблем. От последней проблемы просто так было не отключиться. Ночной секс он в расчёт не брал. В том, что напился и подставился, винить можно только себя. Обычно Артур меру знал, но в этот раз отчего-то расслабился. Утром ему хотелось выть с досады. Отымели как блядь последнюю, и кто! На вид — медведь-увалень. Но как сжал! Ручищи каменные, а целовал как… Каждый раз Артур невольно сглатывал, и в паху горячо становилось. И снова стыдно. И снова злость.       Ему всегда нравились тонкие-звонкие. А теперь сам таким стал в медвежьих объятиях. У Артура и в мыслях не было, чтобы кому-нибудь подставиться. И уж точно он не думал, что так понравится трахаться с незнакомым мужиком. Белобрысым бугаем с голубыми глазами, которые Артур так ненавидел и у мужчин, и у женщин. Как у того… Когда ещё была возможность, он всегда выбирал ярких, смуглых и черноглазых. Всегда весёлых и готовых на всё. Хорошие времена для Артура давно прошли и вряд ли наступят ещё, но иногда везло подцепить пьяного красавчика, готового развлечься занедорого. Вот только ни один из них не умел так шикарно целоваться.       Следующие выходные Артур провёл дома, потому что… Да потому что просто струсил. Убеждал себя в каких-то глупостях, пока не понял, что просто боится вновь увидеть этого мужика, похожего на викинга. Поняв, вновь обозлился. И потому через неделю нагло отправился навстречу приключениям. Что будет, то и будет. Про себя, правда, подумал, что если встретит белокурого великана, то обязательно на его глазах склеит кого-нибудь. Пусть даже и за деньги — на такое и заначки не жаль. Но своего необычного любовника не встретил ни в пятницу, ни в субботу. Ещё неделя — Артур окончательно успокоился. И едва не подпрыгнул, когда Сев появился из ниоткуда и плюхнулся рядом. Улыбнулся, будто лучшего друга встретил.       — Ждал меня, я смотрю!       — Ага, — Артур жвачку во рту за щёку перекатил и в сторону бара прищурился, будто что-то важное увидел. — Прям заждался.       Если и хотел чего при встрече сказать, то всё из головы вылетело, и Артур лишь порадовался, что независимый вид успел принять. А Севу хоть бы что. Ещё шире заулыбался да подмигнул ещё:       — Сам виноват. Сбежал и телефон не оставил. Могли бы и раньше пересечься.       Артур соизволил наконец на него посмотреть:       — А с какого перепугу мне с тобой пересекаться?       — Ох, и говнюк ты! — восторженно цокнул Сев. — Выдрать бы тебя, чертяку, чтобы повежливей был. В прошлый раз свалил и опять выпендриваешься.       Артур покачал головой:       — Не теряй со мной времени, Севастополь. То, что было… Это ошибка, понятно? Мне без разницы — хорошо там было или плохо, главное, что это больше не повторится. Не нужно мне, это понятно?       Глаза Сева заискрились весельем.       — Да ты создан, чтобы раком стоять, — насмешливо сказал он. — И не сверкай на меня глазами. Небось с первого раза всё понял, только принять не можешь. Нет, я всё понимаю, обидно. Типа принизил твою мужскую честь и гордость. Поверь, твоя честь с тобой останется. Правда, если будешь шляться по таким кабакам, как этот, то ненадолго.       — А не пошёл бы ты со своими советами?       — Я пойду только с тобой, — кивнул Сев. — И если хочется выпить, то выпьешь тоже со мной. Идëм. — Поднялся и, видя, что Артур по-прежнему кривит губы, пригрозил: — На руках унесу.       Артур гневно вскинулся:       — Не рано ли командовать начал? Шлялся где-то две недели, а теперь бросай всё и… — и прикусил язык.       — Волновался всё-таки? — засмеялся Сев. — Приятно слышать. Прости — работал. А про телефон я уже сказал. Пойдëм.       На их столик уже с интересом оглядывались, и Артуру ничего не осталось, как молча подняться.       Всю обратную дорогу он хранил гордое молчание и шёл, будто огромное одолжение делал. Сева это веселило. Опять в ледяного принца играет. Хотелось схватить мальчишку под рёбра, чтобы завизжал, или поцеловать прямо на улице, при всех, и смотреть на его растерянное и смущëнное лицо. Но Сев не стал делать ни то ни другое. Обозлится ведь по-настоящему.       — Постельное белье, я надеюсь, чистое? — проронил Артур уже в квартире, и Сев хохотнул:       — Уже не терпится? Я думал, посидим. Горячий ты парень, однако.       Артур вдруг покраснел, как девочка. Похоже, понял, что как с прежними парнишками не будет, махнул рукой и пошёл на кухню. Сел в углу и глядел, как Сев накрывает на стол. Тот же быстро разогрел курицу с картошкой, выложил огурчики и… разлил по рюмкам коньяк. Артур еле слышно хмыкнул.       — Ну извиняй, я по-простому умею, — признался Сев, подвигая ему тарелку, исходящую паром. — Как у вас, не научился. Нальют и цедят. Я просто — налил-выпил-закусил.       — Это у кого это, у нас?       — Да знаю я, чей ты сын, — вздохнул Сев и тут же прикрикнул, видя, как Артур начал подниматься: — Сиди спокойно! Я просто работал на твоего папку. А вы похожи очень — я сразу заметил. Ну и бармен твою фамилию назвал. Не хмурься, тебе не идëт. Турнули из дома, потому что по гейским барам шаришься, верно? Ну бывает, что же… Ты не первый и не последний. Главное, дружбой с зелёным змием не увлекайся, это не выход.       — Я просил без нравоучений, — буркнул Артур. — И вовсе я не собираюсь спиваться. Просто…       — Просто один живёшь и тоска временами заедает, так? Но больше ты не один, не переживай.       И Артур захохотал:       — Не один? С тобой теперь?       Сев не ответил. Отсалютовал рюмкой и опрокинул её в рот. Артур несколько секунд смотрел на него и тоже выпил.       — Мне на двадцатилетие квартиру подарили, — начал Артур без предупреждения. — Я бы раньше съехал, да некуда. И вдруг такой подарок. Правда, обрадовался рано. Мало того, что блюли ежеминутно, так ещё стали в офис таскать. В семейный бизнес посвящать.       — И как оно?       — Никак. Мне тогда казалось, что огурцы собирать и то веселей, — и Артур с хрустом раскусил маринованный огурчик. — А вообще, мне в детстве водилой хотелось быть. Дальнобойщиком. Вроде как сам себе хозяин. У них в кабине так классно, и можно шашлык на обочине есть. Мы на дачу ездили, и я на заправках видел, как они в кафешках сидят. Пахло так…       — Тебя что, шашлыком не кормили?       — Это совсем другое. Дело не в шашлыке — я не хотел в офисе сидеть.       — А на папины денюжки жить нравилось? — ехидно спросил Сев.       — Нравилось, — вздохнул Артур. — Но дело не только в офисе. Меня поначалу особо не напрягали, я же ещё учился. Но за мной следили всё время. Домработница докладывала, охрана пасла, отчитывалась после: когда, с кем. Понятно же с кем… Я в клубе с мальчиками тусовался. Однажды Сержика снял. Квартерончика, — причмокнул он. — Красавчик писаный. Маман его вроде дитя Олимпиады восьмидесятых. И он такой… Так меня на следующий день домой за шкирку притащили и ещё через неделю невесту нашли. Я отказался, разумеется, и тогда меня на новое местожительство отвезли. — Артур помолчал. — Я не знал, что люди так жить могут. Вонь до сих пор помню. Хозяин — жирнючий дядька, мочой от него так пëрло, что глаза слезились. Вокруг — полный пипец! И кролики бегали.       — Что?       — Не что, а кто. Кролики по квартире скакали, штук шесть, наверное. Засрано всё аж до потолка. Отец дал понять, что если я хочу быть пидорасом, то место мне только там. На кухню привели, и меня чуть не вырвало. Там между плитой и столом такая планочка пластиковая. Её подняли — и тараканы во все стороны. Целое стадо. Нет, стая… Словом, я на всё согласен стал. Через месяц окольцевался.       Сев приподнялся:       — Ты был женат?       — Не впадай в панику, Севастополь. Ну женат, не сатане же поклонялся! Да, был женат. Даже переспали как-то. Через месяц. Родители вокруг неё скакали: Оленька, Оленька! Гардероб набили больше, чем у этой жопастой Кардашьян. На курорты возили… А меня снова в офис. Куда бы ни поехал — только с охраной. И я понял, что это не жизнь. Ненавидел офис, родителей, жену… Я ненавидел всех. Отец, когда видел, что совсем хреново, немножко поводок спускал и бабла подкидывал. С Наташкой так прокатывало — это сестра моя. Она по бутикам пошарится — и счастлива. А мне деньги не в радость стали.       — А какое твоё понятие счастья? — спросил Сев. — Фура Москва — Питер?       — Смотритель маяка за Полярным кругом, — в тон ему ответил Артур. — Я бы тогда и на это согласился. Через полгода я подал на развод. Ольга в слёзы, а мне смешно. Она, конечно, не дочка рабочего, но до нас далеко — отец за последние годы здорово капитал приумножил. Ей, понятное дело, домой не хотелось. И меня снова на эту суперхату с кроликами. Похоже, специально для меня местечко держали. На всю ночь там оставили. Утром отцовы мужики за мной приехали и всё ржали про себя: прикидывали, с какой скоростью я домой рвану. А я отказался. Вот у них рожи были!       Артур замолчал и уставился в окно. Сев ободряюще погладил по плечу:       — Сколько продержался?       — Да немного. Толстый хозяин мне тем же вечером выпить предложил. Дрянь со вкусом ацетона. Мне поговорить надо было, а он слушал да всё подливал. Ох, как же мне утром плохо было! Я до этого пару раз нажирался, но так ужасно мне ещё ни разу не было. Даже встать не мог. Помню, как меня в душ тащили и чем-то поили. Оказалось — старший братец. Помыл, подлечил и увёз оттуда. Уже в третье моё жилище. Обычная однушка, но чистая и в приличном районе. С отцом он тоже поговорил, и меня больше не трогали. Гошка квартиру оплачивал и жрать привозил. Но я не хотел жить за его счёт. Кого угодно, но не его. Не спрашивай, почему… Я работу себе нашёл. Тот самый Сержик мне помог. Ой, не пепели меня глазами, Севастополь, мы не трахались! — захохотал Артур. — На кой я ему без денег! Я на складах теперь, автопогрузчик.       — А что отец?       — Делает вид, что так и надо. Нет, меня никто не проклинал, в лицо не плевал — я даже домой пару раз ездил. Но я там чужой. Я давно там чужой, — тихо повторил Артур сам себе и головой тряхнул, словно отбрасывая воспоминания. — Ну а ты у нас кто?       — А я у нас кузнец, — развёл руками Сев.       В глазах Артура тут же зажëгся огонёк интереса.       — Кузне-е-ец? Это которые кольчуги разные и мечи делают? Молоточком тюкают и в воду — пш-ш-ш!       — Могу и меч, для ролевиков делали, — кивнул Сев. — А твоему отцу герб на ограду.       — Я видел… Так это ты был!       — Это судьба, братец мой.       Артур замолчал и глазами захлопал — снова порозовел. Взялся за рюмку, покрутил стеклянную ножку, но Сев отобрал и потянул его из-за стола.       — Но я…       — Да хочешь, хочешь, просто стесняешься. Иначе не пришёл бы. Не отворачивайся, глупый. Тебе было хорошо? Будет ещё лучше, и про квартерончиков своих, Сержиков, даже не вспомнишь.       Артур хотел что-то сказать, но лишь пискнул в рот Севу. Его по стене распластали — снова не вырваться, но вырываться и не хотелось. Сильные руки сжимали, оглаживали, растирали кожу на спине, словно вытягивая из тела остатки напряжения. Умелый язык во рту хозяйничал. Целоваться Артуру всегда нравилось. И он сдался. Пусть и был опыт с тонкими-звонкими, сейчас он сам таким стал в руках Сева. И не нужно никаких умений, потому что тот, кто ласкал его сейчас, понимал в этом лучше и старался точно не для галочки. Предчувствуя скорое наслаждение, Артур задрожал. Если было немного страшно, то страх прошёл почти сразу.       А отбросив последнее смущение, он понял, что нравится абсолютно всё: прикосновения, объятия, поцелуи в неожиданных местах. И то, как на него смотрели, тоже нравилось. Не надо ни о чём думать, а только млеть под опытными руками. И позже, чувствуя в себе член, плавиться, заходиться от наслаждения, стонать, как это нравилось Севу. И обмякать, дрожа всем телом после сильнейшего оргазма.       — Ты отведëшь меня к себе? — сонно спросил Артур позже. — Я тоже хочу молоточком потюкать.       — Потюкаешь… Хочешь, я тебе тоже меч сделаю?       — Очень! Приду на работу, Юрец мне своим андроидом хвалиться будет — задолбал вконец, — а я ему меч! Скажу, что самого Рюрика.       — Думаешь, поверит?       — Я думаю, он не знает, кто такой Рюрик.

***

      Артур смотрел, как Сев кашеварит, и нос морщил. Он, живя отдельно, дальше макарон с сыром так и не продвинулся.       — Огурцы тоже сам солил? — весело спросил он, вытаскивая очередной огурчик.       — Нет, это матушка.       — А твои… знают?       Сев вздохнул, кивая:       — Но я к тому времени уже большой мальчик был. Квартиру купил и жил отдельно. В шоке, конечно, были, но простили со временем. Просили только, чтобы возлюбленных не привозил, так что прости — знакомить в ближайшее время не буду.       Артур фыркнул и схватил отбивную со сковородки.       — Что ты во мне углядел такого, Севастополь? — пристал он. — С твоей фактурой и внешностью мог и получше парня выбрать.       — Ты зараза та ещё, — согласился Сев. — Но я тебя сразу выцепил. Я своё вижу. И не смотри с таким видом. Хоть жрать будешь по-человечески. Раньше что любил?       — Роллы с креветками.       — Можно и роллы — невелика наука. И шашлык, как ты хотел. Фуру не достану, но у друга кемпер-прицеп есть. Можно в путешествие поехать. Будешь лопать шашлык на обочине, как мечтал. Только мясо сами будем делать, иначе я за последствия не отвечаю. А ещё в маленькие старинные города заезжать, вроде Суздаля. Там рестораны под деревенские избы стилизованы, и уху в деревянных мисках подают, с расписными ложками. А потом по музейчикам местным и ярмаркам всяким — сувениры покупать. Матрёшки, солонки резные. Понимаешь, что на фиг не нужно, но не купить невозможно.       Артур, наверное, отчетливо себе всё представлял, потому что на лице светилось блаженство, будто снова кончил, а Сев думал, что обязательно с ним путешествовать поедет. Может, сын Крестовского и плавал между коралловых рифов, и кофе пил на балконе с видом на французскую башню, но с ним, с Севом, не хуже будет, уж он постарается.       Артур ледяного принца из себя больше не строил — верно, забыл. За сутки его, конечно, не разглядеть, Сев пока только изучением его тела занимался. И нравился Артур ему со всеми своими заскоками и тараканами. Отвыкший от ласки и перебивавшийся случайными связями, но зато прямолинейный и искренний. То, что он весь из себя актив, тоже не вспоминал. Новую жизненную позицию принял окончательно и больше не заморачивался. Один раз только и спросил:       — Я типа теперь твой бойфренд?       — Типа того, — ответил Сев, и Артур захохотал.       До вечера его хорошее настроение не покидало, дурачился, как ребёнок, а как стемнело, неожиданно сник. Сев тормошил, но Артур решительно оделся и встал.       — Пора мне… Не говори ничего, — быстро предупредил он. — Я всё равно уйду.       — Не понял…       — Мне было хорошо с тобой, Севастополь, — тихо сказал Артур. — Я весь день твоим парнем себя представлял. Это здорово.       — Ты и есть мой парень.       — Нет. Не будет у нас с тобой ни путешествий, ни Суздаля, ни ухи из деревянных мисок… Ничего не будет. С кем-нибудь другим ты будешь счастлив, но не со мной. Я не такой хороший парень, как кажется. Рано или поздно ты всё узнаешь и тогда даже смотреть на меня не захочешь. А так, — голос его дрогнул, — воспоминания обо мне останутся. И я тебя запомню.       И он рванул из квартиры с такой скоростью, что Сев только через два пролёта поймал и, бьющегося, понёс назад. Артур взбрыкнул последний раз, так, что ботинок слетел и ударился об стену. Артур замер, и Сев швырнул его на диван.       — Хорош дурить! — рявкнул он. — Опять себе что-то напридумывал?       — Отпусти, отпусти, — заскулил Артур. — Я привыкну и не смогу с другими. Никак не смогу. Лучше сразу, сейчас.       — Что же ты натворил? — спросил Сев. — Что мог натворить мажорик вроде тебя? Угнал папину тачку и катался пьяным? — И вдруг посерьёзнел. — Сбил кого-то! Насмерть, а папа всё устроил?       — Я не сбивал. Я… Я изнасиловал парня. И не просто парня. Умственно отсталого.       — Кончай трындеть — не смешно, — сдавленным голосом сказал Сев.       — Он — мой троюродный брат. Мать умерла, отец сбежал, когда узнал, что сын… не такой, как все. Макс к нам жить приехал. Он не дебил, слюни не пускал, под себя не ходил и вообще всё соображал, а что-то и получше других. Мама говорила, что Макс в своём мире живёт. В сказочном мире, где всегда солнышко и все добрые и красивые. Он сам как из сказки, беленький такой. Ласковый. Все его полюбили.       — И ты, значит, полюбил…       — Сначала я его не переваривал. Потом ревновать стал. Он всё с братцем, Гошкой, а от меня шарахался. Трахнул я его, а вот зачем? — Артур упавший ботинок поднял и заглянул внутрь, словно там ответ искал. — Макс не понял ничего, только плакал, что больно. А Гошка всё узнал.       — Гошка — это тот самый, что из клоповника тебя забрал и содержал?       — Видишь, какой хороший у меня брат, — усмехнулся Артур. — Не бросил упырëнка. Вокруг меня много хороших людей, но я упорно видеть их не хотел. Про жену я говорил, помнишь? Она плакала, а я думал, что она домой после обеспеченной жизни возвращаться не хочет. Курорты, рестораны, бриллианты… А сестра потом сказала, что Ольга ничего не взяла. Даже с себя всё поснимала: серьги, кольца… ушла, в чём пришла. Не нужно ей было — она в меня влюблена была. Надеялась на что-то. Ну а Макс… Гошка его забрал. Шесть лет уже вместе, — неожиданно закончил Артур.       — Извиняюсь спросить, а они…       — Думаю, да. Гошка на него как на ангела небесного глядит. Не удивлюсь, если он сам снизу.       — Ну а отец ваш? — задумчиво спросил Сев.       — Небось догадывается, он же не дурак. Но Гошка — наследный принц и правая рука. Он давно уже на фирме работал, это мы с Наташкой только тратить умели. Но Наташа любимица, а вот второй педик в доме — это перебор. Ты только не бей меня, Севастополь, — без перехода попросил Артур. — Не по лицу. Мне на работу завтра, и если начальник увидит… Он и так докапывается всё время.       — Я не собирался.       — Тогда я пойду.       — Сядь, — прикрикнул Сев. — Разбегался тут! За что мне тебя ненавидеть? Брат и тот простил, а я и вовсе не судья. Я тебя не оправдываю, но и судить не собираюсь.       Входную дверь пришлось на верхний замок запереть. Артур всё уйти порывался. После разговора он засел в углу и на контакт больше не шёл.       Сев подсел ближе.       — Мальчик этот, Макс, он счастлив сейчас. Если он действительно такой светлый человечек, то давно уже простил. Брат, опять же, простил, а ему, поди, хуже было. Поступил ты, конечно, погано, но добрыми делами всегда искупить можно. Не всё, разумеется, и не всегда, но в твоём случае можно. Ты раскаялся, жалеешь. Послушай… У меня знакомый был, одно время втроём работали: я, Васька и Кирюха. Так вот Кирюха с женой развёлся и бесился, что она тут же замуж выскочила. Он, дескать, страдает, а она счастлива. С корешами своими её нового мужа выследили и избили его. Почки мужику отбили. Так вот с того момента лет пять прошло, а он, когда эту историю нам рассказал, аж трясся от восторга. Ему в кайф, что теперь его бывшая с инвалидом живёт. Гнилая душонка, понимаешь? Ты не такой. — Сев обнял и мягко, но решительно Артура из угла вытащил. — Ну хватит уже. Пойдём, я знаю способ успокоиться и расслабиться.       — Да все его знают, — фыркнул Артур, а его уже заваливали в постель.       Севу ещё не раз пришлось постараться, пока его любовника не отпустило. Много позже Артур лежал, не в силах даже пошевелиться, и Сев поил его водой.       — На работу поползу, наверное, — простонал Артур. — Затрахал. А про трейлер не наврал мне? Про дом на колёсах? Реально поедем? Я хочу, чтобы на природе и чтобы в города всякие за матрëшками заезжать. Пряники печатные… И на карусели. На ярмарках всегда такие, с лошадками. Три месяца спустя       — Карусели? — оторопело спросил Артур. — Ты чокнулся, Севастополь? Нет, я понимаю твои желания меня развлечь, но это перебор.       — Только чокнутые, что ли, катаются?       — Детишки катаются. И мы будем, как два идиота.       Над головами с грохотом промчались вагонетки американских горок, и визг катающихся на мгновение оглушил. Чуть дальше, в сверкающих огнях и клоунских рожах крутились во все стороны аттракционы. Плавали гигантские лебеди, вертелись вокруг своей оси исполинские чаши и взлетали самолёты, переворачивая людей вниз головой, под крики и хохот. Над всем этим царством веселья и восторга возвышалось чёртово колесо и плыл аромат сахарной ваты. Сев проводил взглядом вагонетки и сказал:       — Тогда я один прокачусь. Я не боюсь.       — Это кто боится? Я? — изумился Артур.       — Ты пока пончиков нам купи. Пахнет — умереть можно. Знаешь, я тут последний раз был, ещё когда в школе учился. Когда ещё теперь… Не прощу себе, если не прокачусь. Я по-быстрому, и домой.       — Нет, я не понял, — не унимался Артур. — Это кто тут боится?       Сев пожал плечами.       — Ну ты не хочешь.       И Артур поднял голову, глядя на аттракционы:       — Хочу. Очень.