Давай разведемся

— Систер, ты, где? Бросай свою тренировку, а точнее свою тренершу. У нас кухня ходуном ходит. И вообще я дома один, а их двое. Как обычно ругаются. — парень прислушался. — В этот раз делят кофемашину, чуть ли не пилят ее. Мать уперлась и не хочет отдавать ее маме Свете. — Темка, держись там, скоро буду. Всклокоченная, красная с бешеными глазами, Арбенина смотрела на то что осталось от ее любимой фарфоровой кофейной кружки. — Сурганова, я смотрю, ты, в край охренела! Я из-за тебя разбила свою любимую кружку. — Да что, ты, говоришь, Диана! Не из-за меня, а из-за себя. Если бы, ты, Арбенина не упиралась и не устраивала бы истерику то все было бы цело. — Сурганова, скажи мне, тебе кофемашина то на какой хрен? Ты, же вроде не любитель кофе, ты, все больше по чаям? Шлюх своих что ли поить будешь?! — след от пощечины красным пятном мгновенно отпечатался на лице Дианы. — Я не позволю, тебе, со мной так разговаривать! Никто тебе права не давал. Живя с тобой я никогда, слышишь, никогда не переходила границы. Даже если я кем то и очаровывалась, то никогда не позволяла себе лишнего, потому что я знала, что у меня есть семья! А, ты, знала, о том, что у тебя есть семья, когда прыгала в чужие койки? Щека еще горела от хлесткого удара, но Диана все же хотела было возразить на весь тот словесный поток, что обрушила на нее Сурганова, но тут у нее зазвонил телефон. Увидев имя абонента, Арбенина криво хмыкнула, как вовремя. — Наденька, салют! В театр, говоришь? Ну, давай сходим. Ну, все завтра заеду! — смотря пристально на Свету с вызовом добавила, целую. — Платье и бинокль не забудь театралка херова! — больше ничего из себя Сурганова не смогла выдавить. Ком из обиды и досады застрял где-то в горле. В последнее время сколько раз Света предлагала Диане посетить ту или иную постановку, на что она постоянно отнекивалась ссылаясь на занятость и постоянные концерты. Устав от этих бессмысленных споров сейчас Свете хотелось просто уйти. Замерев в проеме, она все же развернувшись к Диане, добавила, что кофемашину хотела мамуле отвезти, та очень полюбила кофе с молоком, тем более у нас их было две. Вернувшаяся домой Марта застала Свету, спускающуюся с коробками со второго этажа и плетущегося следом Тему. Кинув сумку бросилась к Свете. — Мамочка, привет, давай помогу! — Диана увидев дочь кивнула и демонстративно продолжила тыкаться в телефон сидя в зале на диване. — Мартиша, отнеси, пожалуйста, в машину. — ей тут же была вручена объемная коробка. Загрузив вверенные им коробки Мартемки одновременно выдохнули развернувшись к друг другу. — Ну, давай рассказывай. У нас тихо, спокойно, тихий час что ли в нашем дурдоме? — Мама Света пока собирала вещи мать херачила коньяк из фляжки в тихушку, она думала, что я не вижу, а потом села на диван с телефоном и усиленно делала вид, что там так интересно, а происходящее ее не волнует вообще. — Короче, все как всегда. Темка, я все же надеюсь, что все наладится. Ну, вот куда они друг без друга то? Надышаться друг другом не могли, вот куда все это делось? — Ладно, Март, давай потом поговорим, все, мама Света идет. Зачем ей наши разговоры, расстроится еще. — Родные мои, спасибо, что помогли! — Сурганова обняла и расцеловала детей. — Мам, ну, ты, чего? Как мы могли тебе не помочь то? Мама, а ты не забыла, что мы на днях идем в музей?. — затараторил Артем. — Конечно, ребенок, я помню! Дети, а вы присмотрите за Динкой. Только бы с ней ничего не случилось! — Не переживай! , мы смотрим. Колюще режущие предметы мы уже убрали. — серьезно сказала Арбенина-младшая. Осталось только найти бухло распиханное по-ходу по всему дому подумал Тема, но вслух решил этого не говорить. — В смысле режущие предметы? — Сурганова нахмурилась, Марта, ты так не шути! — Мам, не грузись, я обещаю мы за ней присмотрим. А, ты, как доедешь нам позвони. Сев в машину и повернув ключ зажигания Сурганова по привычке бросила взгляд в сторону окна и ей на мгновение показалось, как колыхнулась занавеска и мелькнул знакомый силуэт. Фляжка давно опустела, вспомнив, что есть заначка в кладовке Арбенина мотыляясь метнулась туда. С третьей попытки она нашла то что искала.Ей на белобрысую пустую голову падали с верхних полок вещи раза два. Взгляд Дианы зацепился только за старенький зонт с длинной ручкой цвета серого асфальта. Воспоминания словно цунами накрыли ее. Это же тот самый зонтик, с которым Светка все-таки прибежала ко мне в тот вечер. Ленинград. Ранняя золотая осень. Диана Кулаченко нервно ходила по мосту туда сюда, сжимая в руках пустую пачку из-под сигарет, постоянно поглядывая по сторонам в надежде, а вдруг все-таки придет? Внимания Светы угловатая девушка с каре и круглых очках добивалась долго. И когда та все же согласилась увидится и погулять, то радости Дианы не было предела. Но сейчас Сурганова опаздывала уже на полчаса. И это Диану очень огорчало. Если не хотела идти то так бы и сказала, зачем надо было обманывать то? Девушка смотрела в серое неласковое небо будто ища там ответы. Ну почему? Почему она не пришла? Соленые дорожки текли по щекам. Кусая обветренные губы она собралась было уже уйти, как услышала, знакомый голос. Динка, Диничка! Обернувшись, она увидела Свету под зонтиком с выбившимися кудряшками, а черный длинный плащ прекрасно подчеркивал ее хрупкую фигурку. — Диничка, прости пожалуйста, мамулечка ушла, а ключ не оставила. Мне даже дверь было не закрыть пришлось ждать, как же нехорошо получилось. Иди ко мне под зонтик, промокнешь! — под своими душевными страданиями Диана не заметила, как начался мелкий моросящий дождь. — Динь, отомри! — Света коснулась влажными губами ее щеки. — Светуля, заяц, ты, пришла! — Диану настигла запоздалая реакция, она заключила девушку в свои крепкие объятия. Разделившись и обыскав весь дом, почти одновременно, двойняшки нашли ее в кладовке сидящей на полу, она улыбаясь, крутила зонт в руке. — Что она делает? О, Господи! — Март, пусть уж лучше так, чем ищет свои алкозаначки по всему дому. Мам, пойдем обедать, мы сварили твой любимый суп. После развода Сурганова переехала на Кавалергардскую.Эта квартира была ее местом силы, но не смотря на это ночами она все равно спала плохо. Порою не спала совсем. Когда тоска доходила до предела Света бродила по комнатам включив везде свет, заваривала чай с ромашкой, садилась у окна и долго смотрела на предрассветное питерское небо ища там ответы на свои вопросы. Почему так все? Что она сделала не так? Как же ей теперь дальше жить без Динки? Ответом ей была лишь барабанная дробь капель по стеклу и молчание комнат. В дверь настойчиво звонили, но этим утром у Светы не было планов открывать. Но посчитав, что все же это неприлично шаркая, лениво направилась к входной двери. На пороге стояла Самсонова, а с ней незнакомая блондинка с красной помадой на узких губах. — Свет, мы пришли вытаскивать тебя из депрессии, хватит хандрить. — Сурганова растерялась, гостей она не ждала. Вдохнув, нацепив маску дружелюбия предложила тапочки. — Раз, ты, не идешь к психологу, то психолог решил сам к тебе прийти. Тем более Наталья Евгеньевна давно хотела познакомиться с тобой! — Да, это правда. Я давно люблю ваши песни, кстати, я тоже стихи пишу и скоро у меня книга выходит. — Светлана Яковлевна, а где у вас кухня? Я знаю рецепт такого классного чая, всего то пятьдесят трав, мы все принесли с собой. — Грэйс потрясла пакетами. — Он настоится и можно пить маленькими глоточками, райское наслаждение! — писклявым голосом сказала гостья. Они сидели на кухне, воздух которой был пропитан вязкими чайными ароматами, разговаривая обо всем от пингвинов в Антарктиде до смысла жизни, а в промежутке звучали странные вопросы. Светлана Яковлевна, а вам говорили, что вы красивая? А, вы, знаете о том что вы красивая? Эти вопросы вводили ее в ступор, но, Света улыбалась и отвечала, что столько как говорите, вы, об этом за целый час, мне за всю жизнь Наталья Евгеньевна, столько не говорили. Чай оказался очень вкусным и допивая третью кружку, смотря на новую знакомую, Свету пронзила странная мысль, а зачем Динка накрасила губы красной помадой?