Тайна старого дома

      Наташа подошла к сидевшему в задумчивости Юрию.       — Может, всё-таки, не надо туда? Пусть Александр сам разберётся. Вы же знаете, он человек ответственный, сообразительный, ничего не упусти, доведёт до конца, а мы можем только помешать.       — Мне очень хочется посмотреть ей в глаза. Ну, как так можно? Не верю я ей, что само получилось, не верю. Не такой у неё характер, это просто камень какой-то. Нет на свете такого, что бы её могло вывести из себя, нет, понимаете? Она же настолько расчётливая, она всё рассчитала, всё распланировала заранее и его для этого пригласила, чтобы на него потом свалить.       — Вы её… Наташу, всё ещё любите?       — Столько лет уже прошло. Знаете, она была такой доброй, даже слишком и очень доверчивой. Такие люди часто становятся жертвами мошенников всяких, в наше время ей было бы трудно.       — Я вас понимаю, она для вас незаменимая, потому вы и один до сих пор, — Наташа подошла к окну. — Хотите чаю? — она грустно посмотрела на него.       — Нет, спасибо, Наташа, не надо. Знаешь, — Юрий, как-то и сам не заметил, как перешёл на «ты». — Все люди незаменимы, потому что каждый человек — личность, мы не похожи друг на друга, даже если родственники, во всех нас есть и общее, и что-то различное. Так что, нас всех нельзя заменить. Просто надо перевернуть страницу и жить дальше, но я не мог, она меня не отпускала, а теперь… Теперь стало легче. Теперь она как будто отпустила, — он посмотрел на неё. — Понимаешь?       — И что же дальше? Что будет теперь?       — Теперь другая жизнь… Просто будет другая жизнь.       — А её забыть сможешь?       — Двадцать пять лет прошло. Уже и сам не молодой. Эта история, все эти годы, держала меня, как скованного, а теперь я просто хочу наказания для всех виновных. Надо было появиться одной чистой душе, чтобы выяснить всё. Кстати, как он? Как Егор?       — Нормально. Послала его помочь Глафире Григорьевне, чтобы как-то и его, и её отвлечь, да дома придержать. Она ещё не знает?       — Нет пока. Надо как-то подготовить, хотя она, мне кажется, сама уже всё поняла.       — Ты меня ненавидеть должен.       — За что? — Юрий с удивлением посмотрел на неё.       — Я же его женой была, тогда ведь уже была, а он о ней только думал, — вздохнула Наташа. — Я думала, она уехала. Мы и сами вскоре уехали. Я же долго никого не видела, с кем тогда работала! Наш посёлок, в котором я тогда жила, в отдаление был, там свои предприятия были, там местных много работало, а здесь почти никого. Я и не знала поэтому про всю эту историю. Только, когда приехали сюда, узнала, что Наталья пропала и поняла, точнее догадалась, кто это пожилая женщина, которая часто ходит по посёлку и к пруду. Мне кажется, ты должен ненавидеть и его, и всё что с ним связано, и всех, кто с ним связан.       — Ты то в чём виновата? Тебе тогда тоже надо и меня, и Наталью ненавидеть и винить. Фактически из-за неё у тебя жизнь не сложилась. Ты же её не винишь? Да и она не виновата, что так получилось.       — А у меня всё равно не было бы с ним жизни. У каждого своя судьба. У нас она вот такая. Я никого не виню, я сама себе судьбу выбрала, не прислушалась к родителям, не присмотрелась, может и было бы всё по-другому.       Наташа опять подошла к окну, посмотрев на полуразрушенный старый дом, который в жизни и Юрия, и её, и Глафиры Григорьевны, оставил такой страшный, болезненный шрам.       — Снести бы этот дом совсем, никогда от него покоя не будет. Пусть бы лучше всё заросло, вся память.       Юрий тихо подошёл к ней, посмотрев в окно.       — Егор меня мамой назвал, первый раз, как будто прорвалось что-то, отпустило его, растопило сердце, — тихо, всё также смотря в окно, сказала Наташа.       — Это хорошо, — Юрий улыбнулся.       — Когда это случилось с его отцом, он домой пришёл, а он там лежит. Соседи не сразу догадались увести мальчика, как-то и не заметили его. Он так тихо встал в углу и всё смотрел. Это мне потом соседка их рассказала, — задумчиво сказала Наташа, всё глядя бессмысленно в окно. — А потом говорить перестал, нет, речь вскоре вернулась, может занимались там с ним, не знаю, только вот замкнулся как-то. И что удивительно, потом всё забыл, ничего из того времени не помнит, ни мать, ни отца, ни места, где жили, абсолютно ничего, особенность памяти видно такая.       — Может, это и хорошо?       — Может и хорошо, только после всего он замкнутым немного стал. С людьми он как-то плохо сходится, не доверяет никому, в тоже время — это хорошо, мало ли кто на пути попадётся. Вот поэтому, наверно, и меня мамой так поздно назвал, нужен был какой-то толчок к этому. Видно, эта история им и явилась. Он и с детьми такой, у него и друзей-то почти нет. Как-то, когда поменьше немного был, уже с нами жил, кто-то из детей в школе сказал ему, что мать, мол, у тебя убийца, как уж прознали, не знаю, может учительница сказала, она почему-то очень недолюбливала его, хотя мальчик он добрый, спокойный. Вот он и стал таким, доверять перестал, — она снова задумалась.       — Жестоко как-то, так поступать. Если даже не любишь, зачем ребёнка калечить? Не понимаю я иногда людей, — Юрий задумчиво посмотрел в окно.       — Иногда людей вообще трудно понять, что их толкает на такие поступки? Если уж такая жестокость к детям… Ребёнок от взрослого защиты ждёт, а тут такое, — Наташа покачала головой. — Отец Егору нужен, вот его ему точно не хватает. Есть конечно Женя, Егор любит его, у них вообще дружба такая, хотя и разница в возрасте большая, они друг друга с полуслова понимают, — она улыбнулась. — Но он для него всего лишь брат, Егор и любит его, как брата, но он же не может с ним постоянно быть, у него уже у самого семья. Скоро возраст такой настанет, отец нужен, а его вот нет, — Наташа, повернув голову, посмотрела на Юру.       Он, улыбнувшись, обнял её за плечи.