Глава 11
5 февраля 2022 г., 18:00
ДВА МЕСЯЦА СПУСТЯ
Секс не может быть таким хорошим.
Это преступление – заниматься таким хорошим сексом.
Регулярный, великолепный, страстный секс с множественными оргазмами был пропагандой патриархата. Мужчины хотят, чтобы женщины чувствовали себя неадекватными из-за того, что не получают удовольствия от секса. Они хотят, чтобы женщины винили себя в том, что обычный мужчина не знает, где клитор, и мыслил «ну, жаль, это твоя вина, что я кончил, а ты нет».
Джей, однако, не из таких.
Конечно, это было ясно с самого начала. С его дьявольской привлекательностью плюс тайной, которая его окружала. Но даже самые необычные на вид мужчины могут быть ужасны в постели. На самом деле, по моему опыту, чем более привлекательными, способными и успешными они были, тем более эгоистично они вели себя в постели.
И мужчина, который потребовал трахнуть меня на своих условиях со списком правил, по праву должен быть самым эгоистичным из всех.
Это он не был таким.
Совсем нет.
Я не знала, что такое удовлетворение может содержаться в человеческом теле. Что люди могут испытывать такие глубокие уровни удовлетворения. Удовольствия. Секс с Джеем был грехом, и я счастлива трахаться с грешником, а не сидеть неудовлетворенной на лавке святых.
Еще были моменты, которые не касались секса. То, как он крепко обнимал меня во сне, что было невозможно пошевелиться. Меня это не пугало, я, наоборот, чувствовала себя в большей безопасности, чем когда-либо за всю свою жизнь.
Он знал, что мне нравится боль, и я этого не стыдилась. Ему нравилось это во мне. А еще он приносил мне кофе в постель. Это произошло после второго уик-энда, и в конце концов стало рутиной. Он проскальзывал в постель рядом со мной, иногда со своим ноутбуком. Иногда с телефоном. И в одно волшебное утро, с книгой стихов.
Он, вопреки всему, обнимал меня после секса. Хотя было невозможно использовать слово «обниматься», когда речь шла о Джее. На самом деле, он прижимал меня к своей коже, а его руки исследовали каждый дюйм моего истощенного тела.
Большую часть времени он молчал. Только приказывал встать на четвереньки, потрогать себя, поднять руки над головой… и все в этом роде.
Джей не любит постельные разговоры, если не считать того, что в ту первую ночь он спросил меня о маме. Я все еще ничего не знала о его прошлом, о его жизни вне этого соглашения. Я оставалась верной правилам, не задавала вопросов, не пыталась узнать информацию от других, хотя Зои была полна решимости заставить меня изменить свое мнение по этому поводу.
Я просто… наслаждалась жизнью. Хотя «наслаждаться» было неправильным словом, чтобы описать то, что я чувствовала, когда была с Джеем. В нем была холодность, жестокость, поэтому я никогда не ощущала себя по-настоящему умиротворенной. Я всегда была на взводе. Но лишь из-за этого все казалось намного более захватывающим. В каждые выходные я никогда не знала, что со мной случится, когда я переступлю его порог. Он завяжет глаза и отшлепает? Прикажет встать на колени? Запретит говорить? Или предложит попить бокал вина за пятьсот долларов, поесть свежих устриц, наблюдая за закатом?
В Джее не было ничего предсказуемого, так что от него нечего ожидать. Никакой рутины. Поэтому я понятия не имела, что происходит, когда однажды ранним воскресным утром он позвал меня к парадной двери дома. Мы только что закончили утреннюю тренировку. Ну, я просто притворилась, что занимаюсь в его домашнем спортзале, а на самом деле в зеркале смотрела, как он поднимает тяжести. На мне были штаны для йоги и укороченный спортивный топ. Мои волосы были собраны в пучок на голове, ноги были босыми. Джей сказал бы мне переодеться, если бы мы куда-то собирались, что мы иногда и делали. Хотя, похоже, он предпочитал быть со мной только в доме.
— Что это? — медленно спросила я, уставившись на машину, припаркованную на том месте, где моя стояла прошлой ночью. Иногда меня все еще возили к дому Джея и обратно, но большую часть времени я ездила сама.
— Это Тесла, — ответил Джей. — Они еще не выпустили эту модель, но я знаком с Илоном. По работе. Смог убедить его купить эту модель первым, — он кивнул в сторону машины. — Полностью электронная, без углеродного следа, но скорость будет соперничать с лучшими на рынке. Эта машина обладает полной возможностью самостоятельного вождения, что, по словам Илона, даже безопаснее, чем будет водить человек, но советую воздержаться от этой функции. Я бы предпочел, чтобы ты сама контролировала свою собственную жизнь. Ты гораздо больше привязана к этому факту, чем машина.
Я продолжала переводить взгляд с машины на Джея. Очень много информации.
— Ты знаком с Илоном? — повторила я, хотя знала, что он ненавидит, когда люди так делают.
Он кивнул один раз, не потрудившись заговорить. Кивок был достаточно нехарактерен для него.
— Супер-гениальный парень с космическим кораблем? — уточнила я.
Что-то изменилось в лице Джея.
— Я бы не назвал его супер-гением, хотя уверен, что ему было бы приятно это услышать.
Я закатила глаза, но получила малейшее удовлетворение от того, что Джей будто разозлился. Словно заревновал. Но потом я вспомнила остальное из того, что он сказал.
— Где моя машина, Джей? — выдавила я, борясь с хмурым взглядом.
Он пристально посмотрел на меня.
— Это твоя машина, Стелла.
Мои руки сжались в кулаки по бокам.
— Нет, моя машина не похожа на причудливый космический корабль с самостоятельным вождением. У меня «Тойота». Она старше, чем эта. Намного. В ней валяются уже снятые с производства помады, а еще на ней висит не менее десяти штрафов за парковку. Это подарок от моего отца. Подарок, ради которого он надрывал свою задницу. Не совсем новая машина, потому что это полный грабеж, он купил ее у пожилой леди, которая пригласила его на чай и рассказала о своих внуках. Гленнис. Она присылает нам рождественские открытки. Так где же моя машина?
Джей внимательно слушал всю тираду, не упуская из виду мой раздраженный тон, потому что я сделала так, чтобы он точно все правильно понял.
— Твоя машина в одном из моих гаражей. Я ее сохранил. Сначала хотел продать и перевести деньги на твой банковский счет. Но, услышав, что ее купил твой отец, и увидев, что ты явно эмоционально привязана к ней, мы пока оставим ее в гараже.
— О, мы, бл*дь, не оставим ее, — выплюнула я. — Мы попросим эту машину-робота отвезти нас в твой гараж, чтобы я забрала свою машину, села в нее, поехала домой, налила очень большой бокал вина, а затем мы не будем разговаривать в течение недели.
— Следи за языком, милая, — предупредил он. Его руки были скрещены, он наблюдал за мной, глаза горели предупреждением, а челюсть была твердой.
Я ненавидела то, что мое тело отреагировало на угрозу, вплетенную в эти слова.
— Не пытайтесь контролировать мою жизнь, сэр, — парировала я, скрестив руки на груди.
— Тебе нужна новая машина, — объяснил он.
Я поджала губы.
— Мне не нужна новая машина. Моя машина цела. Здорова. Конечно, она не стоила сто тысяч долларов и не выделялась так, как твои тачки, но мне она важна. Я езжу на ней почти десять лет, и она никогда не ломалась. Мой отец усердно трудился, чтобы подарить мне то, что всегда приведет меня туда, куда я хочу, всегда приведет меня домой. Кроме того, это не твоя работа – покупать мне новую машину. В нашем соглашении не было пункта покупать мне вещи.
Джей не сдержался. Он быстро обогнул машину и бросился на меня, прежде чем я успела отступить. Одна его рука обхватила мою шею, другая – бедро.
Спасения не было, если только я не закричу, как банши. И я была настолько зла, что была готова это сделать.
— Я сказал, что буду заботиться о тебе, пока мы вместе, пока ты моя, — пробормотал он, его губы были в нескольких дюймах от моих. — Пока ты моя, ты носишь украшения, которые я тебе покупаю, нижнее белье, туфли, платья, и ты будешь водить гребаную машину, которую я тебе подарил. Хочешь еще поспорить?
Да. Да, я правда хотела еще немного поспорить. Ведь я только что сказала чертовски много вещей, которые заслуживали ответа. Личных вещей. Еще больше кусочков себя я бросила в него, позволила ему пожрать их без ответа, ничего не получив взамен.
Рука Джея крепче сжала мою шею.
— Ох, милая, вижу, правда хочешь, — пробормотал он.
Рука на моем бедре медленно двинулась вниз, стягивая с меня лосины.
Моим первым порывом было оттолкнуть его руку, отбиться от него, подтянуть штаны, вызвать такси и заявить об угоне машины.
Но я оставалась неподвижна.
Что еще хуже, я вылезла из штанов, когда они коснулись моих лодыжек. Вместе с трусиками. Прохладный утренний воздух охладил самую интимную часть меня, ту часть, которую я выставила на показ. Перед домом Джея.
— Я трахну тебя у твоей машины. И если ты найдешь в себе силы попытаться остановить меня… — я резко выдохнула, когда его палец двинулся внутри меня. — Тогда мы поедем и заберем твою «Тойоту».
Его палец продолжал двигаться, медленно, лениво, в то время как его рука крепко сжимала мою шею, его потрясающие зеленые глаза бросали вызов. Он хотел, чтобы я ослушалась его.
Колени задрожали, когда он умело пошевелил пальцем. Он был знатоком моего тела. Моих слабых мест. Он знал, как заставить меня подчиниться его воле.
— Все еще не сражаешься? — спросил он, медленно вынимая из меня палец, как раз в тот момент, когда я хотела спрыгнуть со скалы. Он был тверд как камень, прижимался к моим бедрам, трахая пальцами, наблюдая, как я распадаюсь.
Мои губы издали протестующий стон, но я ничего не сказала. Но я все же пошевелилась. Мои руки потянулись к поясу Джея, расстегивая его с отчаянием и яростью.
— Правильно, Стелла, — прохрипел он, когда я обхватила его рукой.
Это единственный контроль, который я могу получить. Он двигался быстро, плавно, одним толчком оказался внутри меня, и я обвила ноги вокруг его талии.
Я вскрикнула, запрокинув голову так, что она ударилась о машину.
Мою машину.
Хотя ничто больше не было моим.
Джей доказывал это каждым толчком, каждым мгновением. Я больше не была своей. Я была его.
Всё принадлежало ему.
***
— Если ты еще раз будешь спорить, я заставлю тебя сосать мой член, пока буду вести твою машину по 101-му шоссе, — сказал Джей, его голос был на удивление хриплым. Я не совсем доверяла своему собственному голосу, чтобы произносить слова, так как была слишком занята, представляя тот самый сценарий, поэтому не стала утруждать себя ответом. Джей без колебаний заставил бы меня сделать это. И я тоже. Мы не раз занимались сексом на заднем сиденье его внедорожника, когда ехали на какое-то мероприятие или возвращались с него. Проблема с его угрозами заключалась в том, что они меня не злили. Моя яростная феминистка не выходила на волю. Он говорил только с той темной, покорной частью меня, которую сам же разбудил. Которую Джей лелеял и кормил каждые выходные. Эта часть меня становилась все больше. И только это меня пугало. Он быстро получал контроль надо мной. Но даже с большим контролем надо мной я чувствовала, что Джей делает меня сильнее. Более уверенной в себе. «Хреновая ситуация», как сказала бы Рен с широкой ухмылкой на лице. — Я не могу обещать, что больше не буду с тобой спорить, — наконец ответила я, мой голос был хриплым с последнего часа, когда Джей трахал меня возле машины, а затем отнес в спальню, где связал меня, потом лизал мою киску. Теперь, в конце концов, развязав меня, я отдыхала у него на груди. — Я знаю, что будешь, милая, — пробормотал он. — Это лучшая часть моего дня. У меня перехватило дыхание от этого признания. Самый первый раз, когда он сказал то, что дало мне малейший намек на его чувства ко мне. Это нечто особенное. Я не знала, что сказать. Не знала, какие слова могли бы добиться от него еще хоть чего-то. Не знала, получу ли я когда-нибудь от него больше. Поэтому я держалась за объедки, которыми он меня кормил, как за банкет. Мои глаза метнулись к заходящему солнцу на фоне воскресного неба. Джей сказал мне в начале недели, что у него сегодня вечером будут «дела», поэтому я согласилась на ночную примерку. Мне потребовался бы час, чтобы добраться отсюда до моего дома, где я бы переоделась, взяла то, что нужно, и что-нибудь перекусила. Потом еще сорок минут, чтобы добраться до дома клиентки. — Мне нужно на работу, — напомнила я ему, вставая с кровати, мои мышцы протестовали. Теперь я начинала привыкать к боли. Жаждала ее. Мне нравилось двигаться, ощущая прикосновения Джея. Он смотрел на меня с кровати, следя глазами за каждым движением моего обнаженного тела. Поначалу его постоянный пристальный взгляд был немного неудобным; я чувствовала себя уязвимой, когда этот бог секса Адонис смотрел на меня со всех сторон. Но он неоднократно очень, очень ясно давал понять, как сильно ему нравится мое тело. Как женщина, работающая в индустрии моды, я не была сильно уверенна в себе. Я все еще боролась. Мне было неловко работать с таким количеством красивых, безупречных людей. Людей, которые, чтобы выглядеть так же потрясающе, как они, обычно имели проблемы с психическим здоровьем, проблемы с наркотиками и платили большие деньги за пластическую хирургию. Вот что я всегда себе напоминала. Но Джей действительно помог мне влюбиться в мои несовершенства и изгибы. Или, по крайней мере, помириться с ними. — Увидимся через две недели? — спросила я, застегивая молнию на юбке и потянувшись за рубашкой, которая упала на столбик кровати. Столбик кровати, на котором все еще были ремни, оставившие следы на моих лодыжках. Джей наблюдал, как я одеваюсь, с той же отстраненной интенсивностью, с какой он делал все. Этот мужчина никогда ничего не делал лениво, даже через пять минут после оргазма. Эта интенсивность возросла в десять раз после того, как я заговорила, его глаза сузились, и он сел. — Две недели? — повторил он. — Я думал, мы четко определились с условиями соглашения. Каждые выходные. Его голос был ледяным. И я мгновенно отреагировала на этот холод. На власть. Не знаю, нравится ли мне это. Ох, определенно придется проработать все с психотерапевтом, когда это закончится. Но, до этого еще много времени. На данный момент я просто приму это. И повинуюсь ему. — Да, каждые выходные, — уточнила я. — Но в следующие выходные День благодарения, — я закончила застегивать рубашку и искала туфли. — Я знаю, что будет в следующие выходные, — продолжил Джей. — Но я также знаю, что ты согласилась проводить каждые выходные, пока эта договоренность не будет выполнена. Никаких условий. Никаких исключений. Я моргнула, глядя на него. — Ты серьезно думал, что я брошу папу одного на праздник, чтобы следовать твоим правилам? — мой голос был резким, полным сарказма, когда я надела туфли. — Да, — ответил он. — Ты никуда не поедешь. Его слова были холоднее, чем обычно. Он думал, что его заявление стало концом этого разговора. И у меня было достаточно опыта общения с этим человеком, чтобы знать, спор – пустая трата времени. И уступать ему мне нравилось, хотя я всегда осуждала себя за то, что позволяла ему полностью контролировать меня. Но сейчас все по-другому. Это было что-то более темное. Уродливое. Это был очень яркий красный флаг, быстро развевающийся прямо перед моим лицом. Их уже было много, я их игнорировала, но только не этот. Я выпрямилась, скрестив руки на груди, и посмотрела на него. — Конечно. Скорее всего, потому, что женщины, с которыми ты заключал эти соглашения, были впечатлены этим домом. Этой комнатой. Машинами. Ужинами. Одеждой. Блестящими штучками, — я подняла запястье и очень целеустремленно расстегнула бриллиантовый браслет, прежде чем положить его на тумбочку. — Но я женщина, которая ценит лучшие вещи в жизни, я женщина, которая понимает, что самые ценные вещи в этой жизни нельзя купить, продать или организовать. Мой отец важен для меня. Это самый важный человек в моей жизни. Я сильно прогнулась под тобой из-за этого соглашения. Больше, чем я думала. Потому что ты ясно дал понять, что всё будет только по-твоему. И хотя я сомневалась в себе и в своих силах, подчинилась тебе так быстро, так легко… Сейчас я этого делать не буду. Я одарила Джея еще одним суровым, долгим взглядом, а затем повернулась, чтобы уйти, пока у меня не сдали нервы. А то, вдруг, я стану одной из тех женщин, которые бросают свою семью или друзей ради мужчины. Ох, я была очень близка к этому. Но я ушла. Или пыталась. Джей двигался быстро. Я даже не успела выйти из спальни, как он схватил меня. Конечно, его спальня была чертовски огромной. Его руки обхватили мое теперь пустое запястье и дернули меня назад, так что я оказалась лицом к нему. Его хватка на моем запястье не была нежной. Ни капельки. Это выдавало, насколько сильно я разозлила его, уйдя, будучи готовой покончить со всем. Мою кожу покалывало от боли, и от гнусной энергии, кружащейся вокруг нас. Что-то холодное обвилось вокруг моего запястья. — Ты не снимешь это. Никогда, — скомандовал он, не сводя с меня глаз, когда снова надел на меня браслет. Мой желудок сжался от страха при звуке его голоса. В нем был гнев, которого я раньше не слышала. Какой-то намек на его настоящую личность. На то, кто он на самом деле. Он продолжал сжимать мое запястье, хотя браслет уже надел. Я не пыталась бороться с ним или разорвать зрительный контакт, хотя это было трудно. — Ты права, — признал он. — Женщины в прошлом точно знали, кем я был, и они жаждали этого. Они голодные, и для большинства из них это был единственный раз, когда они утоляли голод. Ты, Стелла, ты женщина, которая не позволяет себе голодать. Ты женщина, которая пирует. Его рука скользнула к моим бедрам, сжимая их. — Ты думаешь, что подчиняешься мне, — пробормотал он. — Но как мужчина, который мог добровольно контролировать многих женщин, я никогда раньше не сталкивался с такой проблемой, как ты. Они меня никогда не бесили. И я никого не уважал так, как уважаю тебя. Я не знаю, каково это – иметь кровные узы и ценить семью превыше всего остального. Так что езжай и проведай своего отца. Хотя о моем отъезде не было и речи, я вздохнула с облегчением, я бы без сожаления оставила это соглашение, если бы он попытался удержать меня от папы, но мой предательский разум мучил бы меня потом нуждой. — Ты права относительно того факта, что я устанавливаю условия соглашения. Я контролирую детали, и я не собираюсь терять выходные с тобой, — продолжил Джей. — Поэтому я поеду с тобой. Я уставилась на Джея, обдумывая его слова в уме. Мой… не парень, не друг по сексу – я пока не решалась называть его своим папочкой, хотя это в значительной степени то, кем он был, – хочет поехать в дом моего детства, чтобы отпраздновать День благодарения с моим отцом? Бл*дь.***
Джея не удалось переубедить. И я пыталась. Даже несмотря на это каменное выражение лица и опасный тон, я пыталась. Трудновато. Но он уже принял решение. Он собирался поехать на День благодарения. В Миссури. На три дня. С моим отцом. Это вторжение. Вторжение в мое личное, драгоценное время. Я защищала своего отца и то ограниченное время, которое мы проводим вместе. Я даже не думала о том, чтобы привести домой кого-нибудь из немногих парней, которые у меня были за эти годы. Конечно, большинство из них были рады этому, так как все любили девушек, которая не пыталась затащить своего парня домой к родителям. Парочка моих более энергичных парней обижались, когда я отказалась приглашать их на такие праздники. Вскоре после этого мы обычно расставались. В дополнение к тому, что я никогда не хотела знакомить своего отца с парнем, я не хотела его разочаровывать. Он прекрасно разбирался в людях. Получал хорошее представление о них в течение нескольких минут после знакомства. Он, конечно, не хранил дробовик у входной двери для моих школьных ухажеров – их было немного, так как мои сиськи не росли до восемнадцати, – но он все равно никого не принимал в семью. Отец знал о моих мечтах покинуть свой крошечный родной город и не хотел, чтобы какой-нибудь мальчик или незапланированная беременность помешали мне сделать это, несмотря на то что он держал меня на таблетках с тринадцати лет. Я уважала своего отца. Очень сильно. Я уважала его мнение и никогда не хотела, чтобы он разочаровался во мне. И это главная причина, по которой я не приводила к нему домой парней. Потому что я знала, что никто из них не произведет впечатления, не заслужит его уважения. Конечно, теперь, когда я стала взрослой женщиной, папа не стал бы открыто выражать свое неодобрение, он доверял мне. Но, тем не менее, я бы это увидела сама. Я знала, что Джей произведет впечатление. Массу впечатлений. И только отрицательных. Он был опасен, он был холоден, груб и совершенно неправильным для меня. И папа увидел бы все это в течение нескольких секунд после встречи с ним. Это будут напряженные выходные. И все же, несмотря на все мои протесты, я хотела привести Джея домой к моему отцу, несмотря на все причины, по которым я не должна была этого делать. Потому что я влюблялась в него. Потому что он что-то делал со мной. Безвозвратно. И мне нужны были свидетели этого. Мне нужно, чтобы кто-то был в этом замешан, чтобы, когда все закончится, нашелся кто-то еще, кто знал бы, что Джей был здесь, в моей жизни, и я не подумала, что он мне померещился. До сих пор в нашем соглашении не было никаких встреч, кроме тех, которые он устраивал. Он не собирался встречаться с моими подругами, это было ясно. Но по какой-то причине он настоял на встрече с моим отцом. У меня так много неприятностей. Но я не могла найти выхода из этого. Или, точнее, я не хотела из этого выбираться. Пока что. Я позвонила отцу, чтобы рассказать о Джее, несмотря на то, что мне очень хотелось не говорить ему об этом, пока Джей не окажется на пороге его дома. Я ужасная трусиха. Но мой отец не растил меня такой. — Тыковка, — поприветствовал папа, когда я позвонила ему. — Привези мне еще немного этого зеленого дерьма, для утренних смузи. У тебя есть время перед отъездом, чтобы заскочить в магазин? Я усмехнулась, несмотря на свои нервы. Хотя моему отцу еще предстояло развиться в нашем новом поколении, в отношении других важных вещей он был прогрессивным. Он был феминистом и верил в равенство для всех, независимо от религии, расы, сексуальной ориентации. Он также ежедневно пил зеленые коктейли, сменил свой послеобеденный кофе на травяной чай и занимался йогой пять раз в неделю. Я была невероятно рада, просто обожала своего отца, и мысль о том, что он когда-нибудь покинет этот мир, вызывала у меня отвращение. — Уже набрала три контейнера, — ответила я. — Я же предлагала тебе установить приложение по доставке продуктов… — Я не хочу, чтобы какая-нибудь навороченная компания узнала мой адрес и продала его банкам. У меня и так много спама на почте, — проворчал он. Я ухмыльнулась шире, уже зная, что получу именно такой ответ. Моему отцу еще предстояло испытать радости онлайн-покупок. — Ты со всем остальным разобралась перед отъездом? — продолжил папа. — Правильно рассчитала время полета? Мне не нужно, чтобы ты звонила из аэропорта и говорила, что пропустила рейс, потому что думала, что сейчас вечер, а не утро. Я нахмурилась. — Это было один раз, пап, — огрызнулась я. — Два, — возразил он. — Неважно, — я закатила глаза. — Я правильно рассчитала время, и еще приведу кое-кого с собой. — Если ты снова приведешь Рен, то надо было предупредить меня по крайней мере за две недели, чтобы я смог подготовить дом и вообще весь город. Мы еще не оправились после ее последнего визита. Последний ее визит был три года назад. Рен произвела на него сильное впечатление. — Не Рен, — призналась я. — Мужчину, с которым я встречаюсь. Повисла тишина, пока мой отец переваривал информацию. Я прикусила губу. — Мужчина? — повторил папа. — Настоящий. Не взорвется или что-нибудь в этом роде. Папа не стал смеяться над этим. — Как его зовут? — Джей, — ответила я. — Работает? Я слегка ухмыльнулась на это. — Да. — Был в тюрьме? Я снова прикусила губу. Я не могла точно ответить на этот вопрос, потому что мало что знала о прошлом Джея. На самом деле, я ничего не знала. Только то, что оно темное и опасное. И что это, скорее всего, оно включало в себя преступные деяния. Что он, вероятно, совершал поступки, которые могли бы привести его в тюрьму, но я решила, что Джей был слишком умен и достаточно богат, чтобы избежать этого. — Нет, — ответила я. Папа вздохнул. — Что ж, остаются самые важные вопросы. Он заботится о тебе? Он делает тебя счастливой? Его слова ударили меня в живот. Я не могла лгать своему отцу, не стала бы. Помимо того факта, что я никогда этого не делала, он поймет это в ту же секунду, как слова слетят с моих губ. Джей сделал для меня многое, но он не делал меня счастливой. Это не было его целью. Потом я подумала о той ночи. О той ужасной ночи. «Ты цела. Ты в безопасности». — Он очень заботится обо мне, хотя и думает, что это невозможно, — заверила я его. Папа издал хрюкающий звук, который мог означать согласие. — И он делает тебя счастливой? — Все гораздо сложнее, — признала я, чувствуя себя беспомощной, потому что знала, что моя честность проклянет Джея в глазах отца. Папа вздохнул на другом конце провода. — Я всегда знал, что с тобой все будет гораздо сложнее. Ох, он понятия не имел, насколько, черт возьми. И каким-то образом, вот так просто, Джей приедет на День благодарения. Без единого возражения со стороны моего отца, несмотря на то, что я знала, что он услышал грусть в моем голосе.***
Я позвонила Джею после того как поговорила с отцом, дабы сообщить ему, что все готово. Услышав гудки, я поняла, что никогда раньше не звонил Джею. Ни разу. Никогда не созванивалась с мужчиной, с которым спала несколько месяцев. — Стелла. Вот как он ответил на звонок. С моим именем на губах. Я прочувствовала его всем своим существом. — Я только что разговаривала с папой, — сказала я ему. — Он знает, что ты придешь. — У нас будут отдельные комнаты, я полагаю, — утвердил Джей, а не спросил. Даже несмотря на то, что это было по телефону, даже несмотря на то, что его голос был точно таким же, как и всегда, я знала, что он был зол. Что было безумием. Потому что я не принуждала его к этой поездке. Напротив, я сделала все, что могла, чтобы этого не произошло. — Нет, — ответила я, немного разозлившись. Между нами повисла тишина, пока Джей молчал. Впервые такое. Он никогда не терялся в словах, и ему никогда не приходилось тратить время на их поиск. — Что-то не так? — спросила я, не в силах скрыть нотку сладкого удовлетворения в своем голосе. Это была моя личная миссия – расколоть Джея, быть девушкой, которая увидит что-то кроме стального фасада. Быть той, кто получит от Джея то, чего не было ни у кого другого. Я была женщиной среди бесчисленного множества других, которые заключили соглашение с этим мужчиной. И я хотела быть особенной. — Твой отец – уроженец Среднего Запада, он родился и вырос там, да? — подтвердил Джей. — Да, — ответила я. — Он боксер в отставке. Ты его единственная дочь. И все же он позволит тебе спать в одной комнате с мужчиной, которого ты впервые приводишь домой? Ах, конечно. Он знает все о моем отце. Неизвестно, какие исследования он там проводил. Но было приятно знать, что мой отец был совсем не таким, каким выглядел на документах, так что Джей понятия не имел, во что он ввязывается. Я ухмыльнулась. — Если ты не заметил, я взрослая женщина почти тридцати лет. — Предположу, что твой отец всегда будет думать о тебе как о девочке. Его девочке, — возразил Джей. — Он продвинутый, — пояснила я, проходя через кухню, чтобы приготовить себе успокаивающую чашку чая. Да, мне нужно что-то успокаивающее. Например, пятнадцать таблеток Валиума. — Очевидно, более продвинутый, чем ты. Мой отец знает, что я не девственница. Он был первым, кому я сказала. И он прекрасно знает, что у меня по-любому был секс с мужчиной, которого я приведу домой. — Во сколько ты потеряла девственность, Стелла? — спросил он. Я моргнула от резкой смены темы разговора. Джей задал мне личный вопрос. Я была почти уверена, что это первый раз, когда он прямо спросил о моем прошлом, обо мне. — Мне было семнадцать, — ответила я, хотя следовало увильнуть от вопроса. Следовало бы охранять эту информацию более тщательно. Должны же быть вещи, которые я не буду так легко раскрывать. Для моей собственной безопасности. — Поздновато для большинства девушек, — прокомментировал он. Я улыбнулась, прислоняясь к кухонному столу и ожидая, пока закипит вода. — Наверное. Но меня вырастил сильный мужчина, который позаботился о том, чтобы я знала себе цену. У меня не было желания нравиться парнишкам, я решила заняться сексом тогда, когда была готова. — Тебе понравилось? Еще один вопрос. Надо бы начать отмечать их в каком-нибудь блокноте. — Нет, — честно ответила я. — Девушкам не нравится их первый раз. Но некоторые выставляют это таким образом, чтобы заставить мужчин выглядеть лучше, а молодых девушек – сломленными или неадекватными, ведь они не получают удовольствия от секса в первый раз. Мои мысли вернулись к неловким рукам, неуверенным поцелуям и ощущению, что меня разрывают надвое, я пыталась сдержать слезы, ужасно чувствуя себя. Я налила воду в чашку и вернулась в гостиную, чтобы сесть на диван. За это время Джей не произнес ни слова. Но он не повесил трубку. Просто ждал. — У меня никогда не было лучшего секса, чем с тобой, — выпалила я. — Никто не заставлял меня чувствовать себя женщиной настолько, насколько это возможно. Я не ощущаю себя сломленной или неполноценной, когда я с тобой. Очевидно, я не хотела всего этого говорить. Хотя это не было прямо прописано в правилах нашего соглашения, я знала, что говорить об эмоциях, о любых чувствах запрещено. Знала, что это путь к опасности. Тревога охватила меня, пока в трубке царила тишина. Настолько, что Воландеморт сел мне на колени, чего он никогда не делал. Я рассеянно погладила его, все еще прижимая телефон к уху. — Стелла, ни одна женщина никогда не заставляла меня чувствовать себя мужчиной больше, чем ты. Никто не заставлял меня чувствовать себя более разбитым. А потом он повесил трубку. Я уверена, что просидела бы там часами, размышляя над его словами, пытаясь проанализировать их, если бы Воландеморту не надоело нежиться, и он очень сильно укусил меня за руку. Эта боль напомнила, что ждет меня в будущем.
