Песнь отражённого сердца

      Селена пыталась сохранить невозмутимый вид, покорно сложив кисти рук на колене. Молчаливая фигура переносилась на полотно миллиметр за миллиметром умелой рукой художника. Кисть гуляла по шероховатой поверхности, вырисовывая каждую деталь с поражающей воображение точностью. Когда Берт погружался в работу, для него переставал существовать весь мир. В этом он определено был крайне педантичен. Девушка старалась избежать прямого контакта, чтоб не выбить его из колеи, отводя глаза всякий раз, когда он отрывался от портрета и изучающе поглядывал в её сторону. Она пыталась понять, почему так влияет на него. Словно нарушает его некий внутренний уклад, порядок…и он теряет контроль. Но когда молодой человек вновь возвращался к своему творению, она переводила взор на его лицо, пытаясь разглядеть каждую чёрточку. Как напряжена его челюсть, сосредоточен взгляд, который был полон целеустремлённости и терпения, эта вздёрнутая, изогнутая бровь, выражающая явную оценку…и шрам. Аккуратный, тонкий… Девушка словно путешествовала, исследуя каждый уголок этой неизведанной для неё земли.       Её настигло воспоминание о том, как мужчина заступился за неё в таверне. Прежде, Селена всегда самостоятельно отвечала обидчикам, поэтому произошедшее её огорошило, впервые кто-то вступился за её честь. Но дело было не только в ней. Как положено творческой личности, Берт имел утончённую натуру и высокий эмоциональный порог. Тем не менее совершенно не был импульсивным и не имел привычки ввязываться в конфликты, с намерением изначально разрешить все мирным путём.       Он был достаточно рассудителен, сдержан и восприимчив к непорядочности и бесчестности окружающих. В нем пышным бутоном распускалось чувство справедливости, за которое он был готов бороться. Но было в нем и что-то тёмное, опасное, даже демоническое, то, что манило её, зазывало тягучим шёпотом. Но она не боялась его, скорее наоборот…была заинтригована? Её, словно магнитом, непреодолимо влекло к сокрытой от прочих тайне, что хранило его естество. Мысли об этом, цепкие, липкие, подобно нитям паутины, опутывали, не оставляли её. Селена ушла в них так далеко, что стала ощущать собственный пульс, воздух казалось стал горячее, а на лбу выступили капельки пота.       Нарушив все данные себе обещания, она резко поднялась со стула. Берт опешил. Но не дожидаясь объяснений, опустил кисть в банку. Селена быстрым шагом направилась к окну, впуская поток свежего воздуха в помещение. — Все в порядке? — с неподдельным беспокойством спросил он, в его взгляде промелькнула лёгкая тревожность. — Устала? — Да, спасибо. Мне не хватало кислорода, верно из-за корсета, — процедила она, оборачиваясь и притворно обмахивая ладонью лицо. — Мы можем закончить в другой раз?        Берт подошёл к комоду, налил бокал воды, галантно вручая его «пострадавшей». — Конечно. Не смею задерживать. Если желаешь, я могу сопроводить тебя до отеля.       Он уже было направился в сторону выхода, как девушка вдруг выпалила: — Нет!       Оторопев, она тут же поджала губы, мысленно пытаясь сообразить, как объясниться. Мужчина развернулся на пятках, пристальный взор устремился на гостью. — Чем же тогда госпожа желает заняться? — Его губы тронула лукавая улыбка.       Собравшись с духом и проигнорировав его явную издёвку, она все же спросила: — Скажи мне Берт… Ты проговорился тогда в городе, что вы…мы были близки? — Она поднесла кулак ко рту и кашлянула. — Я хотела бы знать, насколько?       Молодой человек облокотился на мольберт, его взор на миг вспыхнул чем-то ностальгическим, на лице проступила очаровательная мечтательная полуулыбка. — Прошу меня извинить мисс, как благовоспитанный человек, я не в праве обсуждать личные отношения с незнакомкой.       Девушка вскипела: «Это что, ирония? Вот же нахал!». Она задумалась: «Я же не могу вспомнить то, чего не было, но почему же тогда кажется что…»       Из раздумий её вызволил голос Берта. — Так что же, ты готова продолжать? — Вопросил он.       Она помедлила, собирая обрывки мыслей в кучу. — Я…может немного позже, кажется, мне всё ещё тяжело дышать. — Рассеянно ответила она. — С этим я могу помочь, если позволишь — с неприкрытым ехидством предложил он, — думаю тебе не помешает немного ослабить корсет.       Берт сделал шаг навстречу. Её щеки зарделись румянцем и она, пересилив себя, отвернулась к окну, опёршись руками на дубовый стол. Украдкой, она сделала медленный, глубокий вдох. Заботливо, мягко…его пальцы коснулись её предплечья. Тело мгновенно отреагировало, покрываясь сотнями искристых пузырьков.       Бархатистый баритон коснулся уха. — Лилит…       Одно слово из его уст, имя, не её, но к которому Селена успела привыкнуть за все время пребывания в Тотспеле, и она, казалось бы сейчас вспорхнёт, так и оставив своё тело недвижной скульптурой, что была бы так податлива в его опытных руках. — Я буду джентльменом, даю слово. — Продолжил он.       Удар сердца. Ещё один. Казалось в этой сквозящей тишине можно было расслышать танец сердцебиений двух людей. Людей, которые в мыслях так яро мечтали постичь друг друга, разгадать секреты, познать тайны.       Он мастерски уцепился за шнуровку и осторожно потянул на себя. Девушка выдохнула, так же протяжно и бесшумно. — Сейчас лучше? — Да… Я думаю, можно ещё немного.       В угоду удобства одной рукой он обвил её талию, примостив ладонь на животе. Голова кружилась, казалось воздух раскалён до предела.       Селена содрогнулась и процедила: — Крепче…       Молодой человек обомлел на секунду, затем добавил: — Так мне снова затянуть? — Спросил он, едва сдерживая язвительный смешок. «Черт побери…сказала вслух?! Так, стоп, он что насмехается?». Девушку обуревала злоба, но это уже не имело значения, поддавшись порыву, она накрыла его кисть своей.        Мужчина не одёрнул руки. Она знала, что нет смысла соблазнять и охмурять его, это были бы абсолютно тщетные, ничтожные попытки. Так он ей сказал однажды… «Если я сам захочу, тебе ничего делать не придётся.» Но сейчас, она хотела его…и должна была поведать ему об этом. Теперь слово оставалось за ним. Девушка суетливо ожидала хоть какого-то намёка, знака. И юноша не заставил себя долго ждать. Его рука поднялась вверх, лёгким касанием прильнула к тонкой шее, убирая в сторону пряди медных волос. Она ощутила зной его губ на нежной коже, наклонила голову набок и прикрыла глаза от столь жаждущей, томительной манипуляции. Неспешно он оголил её плечи, вдыхая пряный запах волос, приспуская рукава. Затем ещё…и ещё, пока платье беспомощно не распласталось у её ног. Она осталась нагая, стоя спиной к нему, без всей шелухи и защитных щитов, разоблачённая и обезоруженная.        Селена была властной, сильной женщиной, но не теперь, не перед этим человеком. Она не хотела, чтоб он подметил, как действует на неё, но догадывалась, что он итак об этом осведомлен. И все же ей хотелось проявить себя такой, какой знала: волевой, непоколебимой. Она гордо вздёрнула подбородок и развернулась, тут же поглощённая неисчерпаемым глубинным океаном, что бурно плескался и пенился дикими чёрными волнами в его взгляде. Он волновал, перебирая струны её души, доводил до исступления. Она обмякла, опустила ресницы. Берт ласково дотронулся до её подбородка. — Лилит, взгляни на меня, ну же… — Он поглаживал большим пальцем нижнюю губу девушки. — Я…неимоверно истосковался по тебе. — Вымолвил собеседник, заправляя её рыжий локон за ухо.       Тело била мелкая дрожь, она остолбенела, и все же приняла решение поднять голову, одарив его сверкающим взглядом. Его кошачьи дымчато-зеленые глаза поблескивали янтарём в сияющем свете солнечных лучей, что ненароком проскальзывали сквозь портьеры. Селена оцепенела. Будто под колдовскими чарами, она была неспособна оторваться от этого огня. Он пылал. Охватывал целиком каждую её частицу, затягивал в бездну, точно бездонный омут, а она была готова безропотно тонуть в нем, отдать последний вздох. Он пытался овладеть её думами, и это у него прекрасно получалось. Этот взгляд знал её подноготную, знал её пороки, слабости, желания. Читал, словно открытую книгу, искусно переворачивая страницу за страницей. Девушка была не в состоянии больше выдерживать столь неистовый натиск.       Он провёл костяшками пальцев по её щеке, лицо обдало жаром, оно точно сгорало в пунцовом зареве. Девушка неуверенно потянулась к его рубашке, лихорадочно цепляясь за первую попавшуюся застёжку, но он взял её руки в свои, бережливо сжимая, наполняя своей энергией, теплом и уверенно заявил: — Я сам.       Он отступил, оставляя её замершим изваянием, обуянной интересом и желанием узнать его как можно ближе. Шаг за шагом…он принялся расстёгивать пуговицы, не спуская с юной особы обжигающего взора, губы его тронула обольстительная, даже нахальная ухмылка. Она наблюдала за каждым его движением, как заворожённая, полная нетерпимости обуздать его разгоряченный нрав. Она дрогнула, стремясь подойти к нему, но взмахом руки мужчина остановил её. — Прошу тебя, останься там. Я хочу лицезреть тебя.       Наконец он снял с себя рубашку, предусмотрительно повесив её на спинку кресла. Его тело…подтянутое, крепкое, пленительное, будоражило сознание. Матовая белая кожа, с которой не терпелось соприкоснуться, каждый натянутый мускул, что хотелось очертить. Он напоминал идола времён античности. Ей казалось, что она находится не в мастерской простого художника, а в древнем святилище, наедине с самым настоящим произведением искусства. Селена застыла: «Черт…а у Лилит была губа не дура». Он приблизился к ней грациозной походкой, вооружился кистью, окуная её в краску и замер над девушкой. — Можно?       Она кивнула. Липкий, влажный ворс заскользил по шелковистой румяной коже, описывая её ключицы, упругую грудь, затем инструмент оставил холодящую полоску вдоль живота. Девушку передёрнуло, табун мурашек россыпью разбросало по телу, низ живота мучительно заныл. Он дразнил её, испытывал, искушал… а она раскрывалась под его грамотным руководством, забываясь, лишаясь рассудка от вожделения.       Он не сдержался и мазнул кисточкой её переносицу, подавляя хохот. — Знаешь, ты очень забавно морщишь нос, я бы хотел запечатлеть тебя именно такой, непринуждённой, настоящей, со всеми твоими милыми веснушками. — Его лицо озарила обворожительная улыбка. — Да что ты о себе… — Вспылила было она, но закусила губу, заливаясь лёгким багрянцем, — прикоснись ко мне. — Кротко пробормотала она.       Он оставил её просьбу без ответа. Но решив подыграть, рябью провёл кончиками пальцев по её талии, от рёбер, до бедра. Селена вздрогнула, тяжело задышала, сердце предательски колотилось, грозясь вот вот пробить грудную клетку.        Девушка даже не предполагала, что может быть настолько чувственной. Он пробуждал в ней совершенно новые, сокрытые эмоции, будто заново принуждая постичь себя и своё тело. — Так? — Шепнул он ей на ухо. — Да… — Робко обозначила она.       Только одно слово сорвалось с её языка, как Берт резко подхватил её за ягодицы и усадил на стол. Баночка с кистями полетела вниз, ударившись о пол с глухим треском. От внезапности девушка вцепилась в крепкие плечи партнёра, дыхание перехватило и все, что она могла — это грузно выдохнуть, обдавая его шею жгучим дуновением воздуха. — Или…так? — Его лицо украшала вызывающе соблазнительная хитрая улыбка, выражающая неудержимую самоуверенность.       Их взгляды встретились. Она была уверена, что импульс между ними, подобно эффекту бабочки, вызвал разрушительной мощи ураган на другом континенте. Взмах пушистых ресниц… — взрыв звёзды в галактике за сотни миллиардов миль от них. Наэлектризованное пространство меж ними прокалило до кровавых ожогов.        Девушка, набравшись смелости, взялась расшнуровывать его брюки, не обрывая зрительного контакта. Он не отстранялся и не мешал, словно пропуская ход. Одним движением она приспустила их ниже, оставляя его обнажённым. Изнемогая от влечения, она готовилась принять его, довериться, впустить в свою жизнь.        Она почему то всепоглощающе, абсолютно беспрекословно доверяла ему, всей своей сутью, ментально и физически ощущала их связь, он казался ей таким близким, таким родным. Конечно, у Селены были мужчины, когда она находила на них время, но ни с одним из них никогда не было того притяжения, взаимодействия, никому прежде не удавалось завладеть её разумом, пустив корни так глубоко в недра сердца. Селена плохо понимала, разные ли личности они с Лилит, или же она лишь зеркальная её версия. Девушка была уверена в одном… Рядом с ним ей уютно, безопасно, он защитит от любой напасти, примет её со всеми сопутствующими изъянами, причудами и страхами.        В мыслях они занимались любовью десятки раз, девушка проигрывала их, словно виниловую пластинку, вновь и вновь, чаще эти мысли посещали её бесконтрольно. Она придвинулась ближе к нему, как бы давая своё разрешение. В этот момент она ощущала себя чем-то большим, важным, даром божеству, которому была готова отдаться без остатка, словно от этого зависела судьба миров.       Берт склонился над ней, прильнул к губам, раскрывая их, напитывая жизненной силой, сначала так деликатно и трепетно, постепенно углубляя поцелуй, что уже пылал на их распухших губах и становился более страстным и напористым. Чувствуя раскованность, она запустила руку в его густые, тёмные, как ночь волосы, второй рукой мягко обхватила его внизу, лаская, подготавливая к действию. Из груди мужчины вырвался сдавленный хрип, его длинные тонкие пальцы свободно блуждали по её телу, исследуя каждый сантиметр, будто впервые. Его сильная ладонь легла на её спину, он подступил вплотную, разводя её бедра шире и медленно, смакуя каждую секунду, соединил их тела в жарком дуэте.       Селена издала протяжный стон, обвила его шею немеющими руками, голову дурманило, она буквально сходила с ума от этой изнуряющей пьянящей близости, её мысли уносились далеко за пределы осознанного. Они сливались в бесконечно долгих поцелуях, растворялись друг в друге на атомном уровне, обмениваясь ласками. Блики от угасающих свечей, плясали на их оголённых фигурах, расписывая их причудливыми туманными тенями. Берт двигался плавно, испепеляя её пылким взглядом, она же следовала ему навстречу, направляя. Он совершил несколько сильных, даже грубых толчков. И девушка, совсем потеряв голову, надрывно вскрикнула от нахлынувшей волны сладострастного удовольствия, восторга и ощущения полнейшего единения. Он прижал её к себе, судорожно пытаясь перевести дыхание, поднял её на руки, заковал в объятия и осторожно, с не поддельной обходительностью отнёс в кресло, накрывая шерстяным пледом.       Пока Селена приходила в себя, он облачился в своё одеяние и присел на ковёр у её ног. Его лицо не покидала довольная, всё ещё дико возбуждающая улыбка. Укутавшись в тёплую ткань, девушка опустилась рядом с ним, уткнувшись в его плечо. Со стороны было заметно, насколько непривычным для неё был сей жест, но ей почему-то очень хотелось поступить именно так. — Это так странно, я же тебя совсем не знаю… — Еле слышно пролепетала она, — но такое чувство… — Ты знаешь. — Дополнил он, любовно прижимая её к себе.       Она не стала спорить. Они так и остались сидеть на полу, прильнувшие друг к другу, ведя беседу в известном только им молчаливом диалоге, будто позирующие для портрета, на котором в это мгновенье несомненно оставили бы свой отпечаток их души, связанные прочной невидимой нитью.