Незваный гость в Чайнике

Солнце, что во время сна в Чайнике освещало комнату, ещё не проснулось, а может даже не собиралось. На небе была луна, полная и круглая, как блюдце, заставлявшая девушку мечтать лицезреть месяц в этом мире. Она лежала на боку, подложив под голову руки и вновь размышляя насчёт названного гостя. Наверняка он уже спит, пока путешественница не может сомкнуть глаз, прокручивая в голове проведенное вместе время. Ведь не мог он просто так оказывать ей тепло и поддержку. Люмин думала, что Полуночный герой, коим зовут его жители Мондштата, не зная, кто скрыт под маской, частично прав. Девушка давно усвоила урок, что те, кто скрывает свое лицо или эмоции, может лучше всех понимать человеческую душу. Даже лучше подозрительных и внимательных. Ведь Люмин не смогла без его помощи догадаться о своей влюбленности или влюбленности Чайлда. Если только это не его коварный план или игра. Что если попытка начать все с нуля, притворившись незнакомцами — ловушка? Он хочет втереться к ней в доверие, хочет, чтобы она доверила ему свои секреты, не смогла поднять на него руку, стала слабой и податливой. Позволит воткнуть нож себе в спину, протягивая на вытянутых руках собственную смерть. Ведь доверившись убийце можно сломать свою волю. Но вспомнив мягкую и нежную улыбку, теплые объятия, она отмахнула эти мысли. Скорее он будет протягивать ей нож, чтобы она закончила его муки, если ранит его сердце, либо им придется делать выбор. А им придется. Он Фатуи, а она та, кто сорвала множество их планов, став чем-то на подобие кости в горле. И Люмин точно не поднимет на него руку, даже если она в него не влюблена. У него есть семья, что его ждёт и не хочет его смерти, а она не убийца. Ее руки редко окропляются человеческой кровью, оставляя только холодный труп. Она не убила его в Золотой Палате или после нее, даже понимая, что он за монстр. Дала ему шанс выжить и измениться — но, может, это она сейчас так думает. Только зацепившись за мысль о монстре, она вновь увидела высокую фигуру, выше самого Тартальи почти на две головы. В черно-фиолетовом доспехе, повторяющем изгибы мышц, скрыто мужское тело. Фиолетовый плащ с россыпью звёзд и созвездий развевается от неведомой силы за его спиной. На нём красуется меховая накидка из жёсткой шерсти и алая маска с зубчатыми рельефами, что вырисовывают широкую пасть, окружая глаз-бусину, сияющий фиолетово-синим. Интересно, это просто маска или его лицо, где нет возможности приоткрыть рот обнажив ряд белоснежных зубов, острых, как и когти на его огромных руках. Люмин даже уверена, что они режут как бритва, не говоря уже про силу, с которой он может откинуть ее в сторону и одним ударом кулака сломать ребра. Девушка морщится, отворачиваясь от лунного света, дабы прогнать призрака. В голову резко приходит мысль, что вся эта влюбленность возможно навязана монстром. Ведь не просто так Чайлд мог сообщить ей о сидящем внутри него бесе, вынуждая девушку сейчас сравнить себя и его с Чжун Ли и Аждахой. Даже если они друг друга и не любят, они привязались к друг другу. Можно сказать почти стали друзьями. Но в отличие от Гео Архонта она не сможет заточить его в клетке — если, конечно, Чайник ей не стал — не сможет поставить каменные колонны, выведя на них печати. Если ей придется остановить монстра, то только его убив, если он не убьет ее первым. Именно с этой мыслью она и уснула, оказавшись затянутой в тьму. Не зная, что луна скрылась за облаком, пряча от нее свет и в реальности, возможно, пропуская единственное такое событие в Чайнике, когда небесное светило что-то закрывает. Но за этим наблюдал юноша, поглаживая мягкую шерстку котенка, мирно спящего и мурчащего на его груди. Он скользил пальцами по меху, тихо шепча имя, что ему дал, следил уголком глаз за каждым его вздохом, пока зверёк не потянулся, мило зевнув. Чему Чайлд улыбнулся, встретившись с карими глазенками, что немигающим взглядом смотрели будто ему в душу. От этой мысли по спине пробежались мурашки. Вновь перед глазами безжизненное тело, что либо покоится в его объятиях с едва приоткрытыми глазами, напоминая о его черной душе и кровавых руках, либо примкнет к его губам, срывая страстный поцелуй, но выкачивая из него воздух. Юношу не пугало последнее, ему иногда казалось, что он заслуживает смерти. Его пугала девушка, что мертва по его вине. С большой вероятностью, он сам утянул ее на дно или стал причиной ее прогулки к озеру. А может это не его вина? Может, не он причастен к ее смерти, он просто ее свидетель. Думает Чайлд, когда котенок тихо мяукнул, привлекая внимание. Он смотрим ему в глаза, ещё раз тихо мяукает, требуя почесать за ушком, дабы успокоить юношу. Трётся мордочкой об руку, успокаивая, заставляя вспомнить девичью улыбку, ее тепло. При всем желании, он не сможет поднять на нее руку. Чтобы ее тело упало на землю, лишившись жизни. Чайлд вызовет ее на поединок, но даже так не рискнёт нанести ей вред. Особенно после тех белых шрамов, что он увидел на ее теле, он будет стараться избегать серьезных ран на ее теле, что оставит его клинок. Он даже готов поклясться. И раздумывая над этим, представляет ее в своих объятиях с улыбкой на губах, тянущаяся за его теплом и поцелуями. Юноша тут же мычит, осознав, что мог стать одержимым девушкой, выпрямляется, скидывая котенка себе на колени, что тут же пищит, думая спрыгнуть с постели. — Прости, Оджо-чан — Чайлд погладил его по макушке, возвращая себе на коленки — ты просто не понимаешь. Несколько недель назад, я мог ее невольно убить и сейчас бы за это себя ненавидел. А ты бы продолжал сидеть на снегу, замерзая. — Мяу — склонил котенок голову на бок. — Ты быстро доверился, как и она, когда я впервые ее увидел. До того, как использовал по полной, а после вызвал на бой. Это чудо, что она смогла меня одолеть и до сих пор не прихлопнула. Люмин очень милая и упрямая, она тебя нашла, но мы с ней враги, я не должен находиться с ней в одном доме без приказа Царицы, не говоря уже о комнате. Но, Архонты, меня просто к ней словно тянет! Не понимаю, это из-за того, что я здесь заперт или она мне… — Мур-к? — Дожили, я разговариваю с кошкой. (А автор пишет глупый диалог) Котенок мяукнул, склонив голову вновь в бок, удивлённо распахнув глаза, тут же замурлыкав, когда ладонь разгладила шерстку на его макушке. — Пойдем, я тебе покормлю, вы ведь в таком возрасте такие обжоры! — фыркнул по-доброму юноша. — Мур — Оджо-чан забрался ему на плечо, прижавшись щечкой к его шее. — Хороший малыш — улыбнулся Чайлд — но коготки не выпускай, я тебя держу. Он приобнял маленькое тельце, поднявшись с постели. Босыми ногами он ступил на холодный пол, направляясь к деревянной двери. Ладонью уверенно толкнул поверхность, позволив прохладному воздуху проникнуть в комнату. Люстра приятно и не так ярко, как в его комнате, освещала второй и первый этаж. (Весело писать Фик, когда стример, за которым ты следишь пошел выполнять какой-то хоррор квест на заброшенном заводе, недалеко от кладбища. По итогу ничего не написала 👌) Юноша наклонился через перила, взглянув на спящую Паймон под пледом, придерживая котенка, дабы он не упал. Чайлд выпрямился, когда он перестал мурчать и подёргал ушами, направился к лестнице. Он осторожно передвигался по дому, словно мог кого-то разбудить своей ходьбой. Хотя уже давно понял, что даже если он уронит шкаф, подскочит только путешественница, которую не хотелось тревожить. Чайлд не злился на нее из-за ссоры и не хотел мешать ее сну. Он беспокоился, немного ворча в нос, когда осознавал, что на Драконий Хребет она пошла не одна. Но хоть кто-то за ней присмотрел, пока Предвестник торчал здесь, кормя вечноголодную феечку. Котенок мяукнул, потеревшись головой о его шею, а после оказался на полу возле тарелочки с молоком. Чайлд опустился на пол, подперев голову руками, следя за его приемом пищи, вновь думая о девушке. О ее удивленном личике, когда он дал котенку имя. Как дернулись ее брови вверх, удивленно и растерянно выпучились глаза. Люмин приоткрыла губы, хлопая длинными пушистыми, как облако, ресницами. Напоминала ребенка или маленького ангелочка со светлыми локонами и золотыми глазенками. Архонты, в тот момент он мог решит, что она одна из них. Кажется, девушка в ту минуту даже смущенно покраснела, чего не мог сделать котенок, которого она передала ему в руки. Девушка тогда прятала от него глаза, из-за чего его сердце немного сжалось, неправильно восприняв ее реакцию, да и на секунду вспомнив о ее сне и слезах. Через полчаса, как Люмин поднялась наверх, он думал проверить ее, боясь, что девушка вновь исчезнет из Чайника или ушла наверх не просто так. Но не рискнул, даже посмотреть в сторону ее комнаты, когда шел с котенком к себе. О чем себя даже немного ненавидел, смотря на пушистика. Малыша, что закончил с трапезой и подошел к нему, свернувшись в клубочек, дабы перевернуться на спину, потянув к нему лапки. Оджо-чан и вправду сильно напоминал ее, хоть находится здесь пару часов. Он ему доверят, ластится, мурлычет, как Люмин в хорошем настроение и с друзьями. Такой же любопытный, пытается все изучить и узнать, носясь по кровати, спрыгивая на пол, словно исследует какие-то развалины Тейвата. Вздрагивает, даже подпрыгивает от какого-то звука или прикосновения, словно сосредоточившись на какой-то мысли. У него грустная мордочка, что озаряется светлой и нежной улыбкой, пытаясь его подбодрить и успокоить, отнимая у него роль защитника и опоры. Хотя он просто находился рядом с ним, когда он не натягивал на себя одеяло. — Спасибо, малышка — потрепал он котенка за ухо — с тобой не погрустишь. — Мурк — Оджо-чан потерся мордочкой о его штанину, улыбнувшись с искорками в глазах. — Ладно, нужно идти спать — выдохнул тяжело Чайлд, поднимая котенка на руки. Котенок тут же забрался на его плечи, думая залезть ему даже на голову. Он гадал куда его несут, заставляя юношу смеяться, пытаясь его перехватить и переместить на руки, когда что-то упало на втором этаже. Зверек тут же дернулся, выпустив коготки, а Чайлд поднял взгляд на вверх, думая, что кто-то там ходит. — Люмин? — позвал он, успокоив котенка, вздрогнув от громкого храпа Паймон, что даже не дрогнула. В ответ он ничего не услышал. Но все же поднявшись на второй этаж, посмотрел в сторону ее комнаты. Дверь была приоткрыта, чего он не заметил раньше. Она словно манила его. Из приоткрытой щели выглядывает тьма, которую хотелось развеять, пролить свет. Тихое бормотание, едва-едва слышимое, пока он не подошел ближе, донеслось до его чуткого уха, вынудив котенка вырываться из рук. Оджо-Чан, коснувшись пола, Чайлд присел на колени, чтобы он спрыгнул, ворвался в комнату, встревожив юношу сильнее. Он почувствовал какое-то тревожащее чувство в районе груди, что сердце бешено бьется, когда распознал в бормотание всхлип, немедленно вошел в комнату. Ему не хотелось, чтобы его сны воплотились в жизнь от того, что он оставил все это без внимания, так долго сидел в своей комнате и на кухне, не рискнул ее проведать. И в подтверждение его мыслей, девушка закричала, вынуждая быстрее оказаться у постели. Тьма осветила небольшое пространство, но ему было все равно куда падает свет. Он движется к постели, где девушка ворочается из стороны в сторону. Девушка всхлипывает, шепча под нос или крича обращения к кому-то, мольбы и имя. Одеяло уже убежало в ноги, обнажая хрупкую и маленькую фигурку. Лицо сморщенное и покрасневшее от слез, которые хочется смахнуть, прогнать прочь, заключив ее в объятия. Он тут же сжимает ее плечи, тихо зовя по имени, пытаясь разбудить, но она не слышит. Отмахивается, мотая головой, крича имя прямо ему в лицо, стискивая зубы. — Люмин! — чуть громче зовет девушку, гадая что ей сниться.

***

Первое, что девушка увидела во сне это брат, что смотрит прямо на нее, улыбаясь, как раньше. Волосы собраны в косу, что она заплела ему самолично, закрепив ее золотой заколкой. За спиной золотистый плащ, подчеркивающий темную одежду. Он тянет к ней руки, зазывая в объятия, и Люмин несется к нему, забыв об мучащих ее вопросах и непонимание. Поддается эмоциям, желая забыть об грусти и одиночестве, вновь утонуть в любви и заботе старшего брата. Вспомнить, что такое быть младшей, слабой и беззащитной, дабы брат мог утешить, защитить. Но когда она почти утыкается носом в его грудь, обняв его за талию, ощутив аромат полевых трав и солнца, юноша словно растворяется в воздухе. Вынуждает упасть на колени, ощутив пустоту и одиночество, вдыхая остатки аромата его кожи. Люмин тихо зовет его по имени, ощущая, что слезы радости превращаются в осколки, что режут кожу. Девушка мотает головой, пытаясь его найти, но видит лишь пустое пространство белого цвета, пока не раздается смех. Утробный исходящий неизвестно откуда с металлическим окрасом. В спину, что-то прилетает, заставляя девушку прикрыть глаза от боли. И когда она распахивает янтарные очи, то она вновь оказывается в Золотой Палате, где Чайлд в обличие духа, смеется, пронзая ее ядовитым и злорадным взглядом. Он грозно движется в ее сторону, играясь со своим копьем. Крутит его в руке, словно пропускает сквозь пальцы, как Кэйа монетку. Юноша злорадствует, давя на больное, что она никчемная, жалкая, из-за чего ее бросил брат, отправившись в Бездну. Он делает несколько взмахов и точных ударов, не позволяя ей увернуться, наслаждаясь ее вскриками от боли. Чайлд смеется во все горло, предлагая ей его навестить, если только тот ее захочет увидеть. Поднимает копьем прямо над ее головой, прожигая взглядом израненное тело и мутный, плывущий взгляд. Кажется его маска раскрывается в улыбке, обнажая ряд острых зубов, когда копье делает взмах, открывая «окно» синего цвета и звездами, как его плащ. Но оно не втягивает ее в себя, а с острием вонзается в кафельный пол, разбивая его на замысловатые трещины. Она падает вниз, как тогда, во время битвы с ним. Тянет руки к нему, требуя ее спасти, даже умоляет, но он не следует за ней. Смеется, следя за ее падением, пока не скрывается во тьме, что ее окружила. Тело ударяется об землю. Такой же кафель, но синее небо сменилось на красное. Множество колонн, что возвышаются над ней вместо Предвестника. За ними и между ними множество черных фигур, что пронзают ее светящимся взглядом. Ждут, когда принц Бездны, восседающий на троне, скажет свой приговор, безразлично взглянув на сестру, что приподнялась на локтях. Итэр встает со своего трона, махнув рукой магу бездны, что шептал ему что-то на ухо. Пиро маг скрылся, исчезнув в толпе, в отличие от Вестника, что последовал за Хозяином. И когда Люмин попыталась обратиться к брату, Вестник Бездны ударил ее, оттолкнув к стене, так что удар пришелся на спину на утеху толпе. Она покачивается, приподнимаясь, когда брат уже на расстоянии вытянутой руки. Он хватает ее за шею, когда она приоткрывает губы. — Как ты смеешь ко мне обращаться?! — рычит Итэр, смотря прямо в янтарные глаза. — Итэр — пищит она, заставляя руку сильнее сжаться вокруг шеи. — Я, Принц Бездны — рычит юноша, игнорируя попытки сестры вдохнуть кислород — запомни это! Девушка всхлипывает, ощутив горячие слезы на щеках. Видит, как мир темнеет, а руки ослабевают, соскальзывая с его запястий. Итэр хмыкает, откидывая ее, как куклу, игнорирует смех его «народа», смотрит с холодом на сестру, на ее слезы. — Время идёт, а ты все такая же плакса — вскоре хмыкает он. — Итэр, прошу… — шепчет путешественница, пытаясь подняться. — Ты просишь? — удар приходится по лёгким носком сапога — тогда проси ещё! Быть может тогда перестанешь нудеть?! — Мне больно, Итэр…. — Недостаточно! Неведомая сила вновь толкает ее в стену, заставляя юношу наконец-то улыбнуться. Итэр направляется к ней, сжимает ее щеки, заставляя взглянуть ему прямо в глаза. Янтарь сияет злобой. Искры в них пропитаны гнилью и жгучей яростью. Девушка замирает на месте, не в силах пошевелиться, смотря прямо ему в глаза. — Ты была жалкой и слабой! Такой и осталась. Так что благодари Архонтов, что ты дожила до этого момента, пережив встречу с богиней — шипел Итэр. — Итэр, я… я искала…. — Ложь! Ты лишь искала силу и делала все, что угодно, но не продвигалась в моих поисках! Всегда была слабым звеном и тянула нас вниз. Искала поддержки в других, пока меня не было рядом! И сейчас, когда тут нет твоих друзей и сил, мы посмотрим чего ты стоишь! — Итэр, прошу… Юношу оттолкнул ее, словно влепил пощечину. Поднялся с корточек, направившись к Вестнику бездны, что держал мечи на подушке. Девушка тут же признала их. Это был ее клинок, который в последний раз она видела и держала в руках при встрече с Таинственной богиней, и его, пропитавшийся кровью и скверной. Он безразлично схватил меч, кинув ее клинок в ноги, ожидая, когда она поднимет его с пола. — Вставай и сражайся! — приказ он, заставив Люмин вздрогнуть — я не намерен убивать тебя без боя! — Итэр… — всхлипнула путешественница. — Не дави на жалость, Люмин! Тебя уже поздно жалеть. Но если ты не встанешь, клянусь я разрушу весь Тейват и принесу голову каждого твоего друга, начав с… Он не успел договорить, как девушка уже вскочила, схватив клинок. Сестра решила застать его врасплох, но прогадала, позволив клинкам встретится, а Итэру ее оттолкнуть, рассмеявшись. Юноша намекнул, что теперь будет давить на нее почаще, перехватывая меч в другую руку, а после бросаясь на нее. Он прекрасно знал, Люмин будет только защищаться, ее бросок - это минутная слабость. Девушка будет давить на разум и воспоминания, взывая его вернуться к свету, и он не позволит ей и рта раскрыть на этот счёт. Стоит ей раскрыть рот, сорвав с губ его имя или что-то схожее с командой, как он бросается на нее с клинком. Сбивает с ног или наносит удар, оставив синяк или красную полосу. Слышит гул и радость народа, ухмыляясь мысленно ему, чувствуя кончиками пальцев победу. Итэр начинает дразнить ее, пытается разозлить, услышать что-то кроме всхлипов. Но у него не очень выходит. Сестра бросается с атакой, но тут же успокаивается, позволяя оттолкнуть ее к колонне и обрыву. — Хватит поддаваться, сестра! Я не буду к ним милосердным, если проткну тебя мечом в игре поддавки! — Я не хочу сражать! — кричит девушка, когда между ними небольшое расстояние. — А придется, если хочешь жить! И чтобы жила твоя жалкая подружка! — Хватит! Итэр бросается на нее, когда она направляя острие меча в пол, готовясь принять на себя удар. Он резко тормозит, пытаясь не налететь на нее, но спотыкается. Юноша врезается в нее плечом, радуясь, что меч не проткнул ее тело, и злобно смотрит на покрасневшее лицо. Ищет причину этого безрассудства. Приходит в ярость, осознав, что она поддалась эмоциям. — Прекрати прошу — всхлипывает девушка, сидя на земле — Я уничтожу каждого твоего друга прямо у тебя на глазах — шипит брат, направляя меч на ее грудь — вырву их из теплой постели, притащив за волосы, сковав цепями! Предварительно уничтожив самую дорогу для них вещь, а если это кто-то из твоих знакомых, что также ему дорог, то первым прихлопну самого крикливого, дабы потешиться на гневе другого! Я буду отрывать им руки, ноги, языки и сердца, бросая их безжизненное тело тебе в ноги, пока ты не решишь начать бороться! А уже после проткну твою грудь, когда ты будешь уже молить о пощаде, если тебя покинут к тому моменту силы и желание мести! Уверен часть из них Гео Архонт сможет самолично похоронить, если Анемо первым не распьет вино на его вторых похоронах! — Хватит, Итэр! — чуть рычит девушка, захлебываясь слезами. — Думаю, лучше начать с самых бойких и крикливых — он отворачивается от нее — уверен твой дружок, жаждущих битв падёт первым, дабы продемонстрировать тебе, что… Он не успевает договорить. Люмин срывается с места, неосознанно направляя меч на брата, но ее отталкивают. Вестник Бездны закрывает господина, что рычит на него, приказывая не вмешиваться, а после смотрит на сестру. Улыбается, как психопат, сверкая глазами. — Значит… нашла принца — цокает он языком и смеётся — значит принесем его тело на второе блюдо. — Нет! Прошу, не делай этого! — всхлипывает девушка. — Тогда останови меня! Или умри от моего клинка в честном поединке! Он вновь бросается на нее, дабы выбить из сил, приготовившись к настоящему поединку. Юноша жаждет крови. Должен напоминать ей Чайлда во власти монстра, но она даже об этом не думает. Мысленно молиться Архонтам об возвращение брата, конце кошмаров и умиротворение. Но они ее не слышат. Не внемлет ее словам, им будто наплевать, только более вероятно, они ее здесь не слышат. Клинки скрещиваются и расходятся. Голова кружится от запаха крови и быстрых атак, тело ноет, а брат наседает. Смеётся, злорадствует и дразнит, заставляя ее рыдать. Девушка с пеленой в глазах уворачивается от атаки, нанося новый удар. И к своему удивлению и страху, брат его не отражает, а принимает. Увлеченный своим смехом и ликованием грядущих сражений, он позволяет клинку воткнуться меж ребер. — Нет! — тут же вскрикивает Люмин. — Значит, твоя взяла — смеётся он, падая на колени. Девушка тут же вытаскивает меч из его груди, склоняется над братом, что прижался спиной к упавшему когда-то камню. Она пытается закрыть его рану. Давит ладонями на грудь, окрашивая свои ладони, как и платье в алый. И молится. Кричит. — Итэр! Нет! Не умирай! Очнись! — Поздно, Люмин — сплевывает он кровь. — Не уходи, прошу! Я сожалею! Не умирай! Слезы падают на его щеки, скатываются по подбородку. Юноша прикрывает глаза, погружаясь в тьму, слыша крик сестры, что для него затихает. Оставляет ее одну, ведь маги бездны, хилличурлы или кто были этими тенями, исчезают, растворяются в пустоте. Свет затухает, даже сужается, пока не заточает девушку в круг, чтобы она видела только тело мертвого брата. Что смотрит в пустоту сквозь ресницы, пустым и безжизненным янтарем. Едва держит меч в ладони, что может с лёгкостью выскользнуть из его рук. Стоит ей моргнуть, как она вновь порхает в воздухе вместе с братом, рассматривая мир сверху, бежит с ним по твердой поверхности. Близнецы рвут цветы и едят фрукты на полянах в лучах уходящего солнца. Беседуют у костра, а на следующий день сражаются с неизвестным божеством, что разлучает их на долгие месяцы. Где в пещере, с перевернутой статуей Архонта, отразив ее атаку, он с холодом встречает сестру. Упрекает и осуждая ее в чем-то, бросает ее, вместе с Вестником уходит прочь в открывшееся окно. — Итэр! Очнись! Не бросай меня! ИТЭР! — Люмин! Девушка вскакивает, распахнув глаза, чувствуя теплые руки, что сжимают ее плечи. Она с трудом различает силуэт, но не может распознать какие-то черты лица. Чувствует теплое дыхание. Кто бы это ни был, он тяжело дышит. — Боже, я вошёл тут же, как ты закричала — Чайлд быстрым взглядом скользит по ее лицу, думая смахнуть ее слезинки — все хорошо? Тебе что-нибудь нужно? — Ит-тэр — всхлипывает девушка, заставляя юношу замереть. Она не смогла его распознать сквозь пелену. Да, и юноша этого не требовал, приоткрыв губы, следя за ее мимикой. Как Люмин вздрагивает, пытаясь проглотить слезы, но у нее не выходит и со всхлипом она называет его по имени брата вновь. — Не уходи, Итэр… — путешественница резко обнимает его, утыкаясь носом в его грудь — Т-с, все хорошо — он тут же утягивает ее к себе ближе, выкинув воспоминания об клятве на мизинчиках в дальний ящик, сейчас нельзя с ней об этом говорить — это просто страшный сон. — Итэр… я… прости… — Люмин пытается что-то сказать, но это лишь всхлипы, что срывались с ее уст во сне. — Все хорошо, я здесь — пальцы зарываются в ее волосы, когда он усаживает к себе на колени — дыши, тебе нужно успокоиться и отдохнуть. Я никуда не уйду. — Ит… — Т-с, это все было сном. Предвестник осторожно целует ее в макушку, улыбаясь уголком губ, когда она прижимается к нему ближе. Краем глаза он подмечает котенка, что смог наконец-то забраться на постель. Он тихо мяукает, а после урчит, трясь головой о ее ногу. Чайлд мягко его отталкивает, дабы лечь, понимая, что даже если она и уснет в его объятиях, то он не оставит ее одну. Так что, он укладывает путешественницу, нависая сверху, дабы натянуть одеяло на свои плечи. Попутно хватает Оджо-чана, что хотела юркнуть под одеяло, садит возле головы девушки, почесав за ухом и тихо шикнув Люмин. Он пытался ее успокоить, понимая, что несёт какую-то околесицу, обнимая ее за талию и зарываясь носом в ее ключицу. Вздрагивая вместе с ней от ее всхлипов, осторожно и бережно пробегается пальцами по ее спине, не решаясь поцеловать кожу. Успокаивается она не вскоре, но к тому моменту ее всхлипы едва слышны сквозь мурчание котенка, что устроился на подушке, зарываясь носиком в ее волосы. Юноша осознает, что если он уснет, то своим весом раздавит девушку, поэтому пытается перевернуться. Он тут же тихо смеется, когда девушка крепче обнимает его за шею, боясь отпустить. — Тише, все хорошо — шепчет он, встретившись с недовольным взглядом Оджо-чана, он чуть скатился со своего места — я лишь хочу лечь на бок. Я никуда не уйду. Люмин немного расслабляется, позволяя уложить ее на бок. Скатывается вниз, дабы положить голову на его плечо, чтобы он мог зарыться носом в ее локоны, либо поцеловать в лоб. Она обнимает его, пряча лицо, шмыгая носом, медленно засыпает, а юноша перебирает ее локоны, гладит по спине, вновь шепча слова успокоения, фырча в ответ недовольному котенку, что выпускает коготки, случайно царапая макушку. Тот извиняясь трется мордой и мурчит, ложась вновь над ее головой. Также пытается успокоить путешественницу, за которой Предвестник наблюдает. От его синих глаз не ускользает трепет ее ресниц, слезинки, что могут до сих пор сбегать по ее щекам. Вскоре он начинает их осторожно вытирать. Когда не остаётся и намека на них, Чайлд прижимает девушку ближе к себе, пряча ее от всего мира, пытаясь оградить от тьмы и кошмаров, осторожно целуя в макушку. Юноша не может сомкнуть глаз, словно боится, что позволит кошмару во время своей дремы подобраться ближе. Пробегается взглядом по ее телу и лицу, когда путешественница шмыгает носом или тяжело вдыхает. Предвестник тяжело вздыхает в ответ, понимая, что все хорошо, либо обнимает и целует в висок, если вновь ее сон что-то тревожит. Тогда Люмин сжимается, всхлипывает чуть громче, а в горле словно образуется ком, заставляя в груди юношу что-то сжаться. Тарталья через несколько часов решается закрыть глаза, но сон к нему не приходит, оставляя его наслаждаться тихим сопением и теплом под боком, а также легким одиночеством и беспомощностью. Он поворачивает голову, приоткрыв глаза, дабы взглянуть на девушку, что прижимается к нему. Юноша уже лежит на спине, а лучи солнца бьют в штору, немного освещая комнату. Он может четче разобрать ее личико, увидеть покрасневшие щеки и застывшие слезы, что говорят о ее слабости. И он не смеет ее винить. Кошмар кого угодно мог бы застать врасплох, дабы нарушить глупое обещание. Суховатые губы касаются ее лба, когда девушка трется головой об ткань рубашки, намекая на пробуждение, мысли о котором юноша тут же прогоняет. Кожа чуть теплее, чем полчаса назад, даже можно сказать горячая. Люмин если не подхватила температуру на Драконьем Хребте, то ее организм смог подкоситься из-за тяжелой ночи. Юноша понимает, что ему будет лучше встать, дабы найти лекарства в Чайнике от простуды или головной боли. Но он не спешит, даже не смеет. Вдруг разбудит ее, или кошмар захватит ее тело, когда Тарталья оставит ее на несколько минут. Что если, проснувшись, девушка пойдет воплощать сны в реальность, если они не предупреждали о сегодняшней ночи? Он ведь не знает, что Люмин сегодня приснилось. Да, и она навряд ли ему расскажет. Он тяжело вздыхает, рассматривая грустное личико. Взглядом скользит по ее лицу: тонким бровкам, пушистым ресницам, маленькому носу и приоткрытым губам, пытаясь стереть с ее лица красноту и застывшие капли. Чайлд задумывается сколько раз путешественница просыпалась от кошмаров, лежала вот так, боясь пошевелиться или ворочаясь из стороны в сторону. Утешал ли ее брат, прогоняя плохие сны, когда они вместе путешествовали. И соленные ли ее сейчас губы. Но об последнем он решил не думать, осторожно проведя пальцем у уголка губ, убирая мешающие и тревожащие ее сон пшеничные пряди. Люмин морщит лицо, сквозь сон шмыгнув нос, смыкает губы, возможно даже кусает. Заставляет юношу задуматься о том, что ей сейчас снится. Помогает он ее сну найти тропинку к свету или погрузить ее в омут тьму. — Люмин! — Паймон резко влетает в комнату, сильнее тревожа девушку, что морщиться во сне — Паймон очень… что ты тут?! — Т-с — шипит на нее Чайлд, прижав указательный палец к губам — она спит. — Я вижу! А ты ее…! — шепотом ругается феечка — Ей снился кошмар, я с ней уже несколько часов. Лицо Паймон становиться мягче, можно сказать грустным и задумчивым. Она подлетает ближе, взглянув на котенка, что спит над головой подруги. Также сопит носом, как девушка, хмурит бровки, но в придачу недовольно дергает ушами. — Она давно уснула? — неожиданно спросила он. — Не знаю, не могу точно сказать. Но периодически она вздрагивает и шмыгает носом. Мне кажется, у нее поднялась температура — прояснила юноша, погладив девушку по плечу. — Чжун Ли дал ей несколько чаев, а Сян Лин придумала пару рецептов на такой случай, но Паймон не сможет ничего из этого приготовить. Посуда слишком тяжелая для Паймон! — Такое не в первый раз? — Почти с самого приезда в Ли Юэ, может чуточку раньше. Паймон не знает, когда она точно начала ворочаться во сне. Но об этом знают лишь единицы. — Кто именно? — спрашивает юноша, пытаясь понять с кем можно обсуждать ее кошмары, ища совета или помощи в случае чего, а с кем нет. — Люмин должна сама тебе рассказать — недовольно фыркнула феечка, но она дала лишь понять, что так считает правильным решением — не мне решать, что может знать денежный мешок, а что нет. — Ты так пыталась пошутить? — поинтересовался он, увидев одобрительный кивок, посмотрел на путешественницу и котенка — сможешь найти тот чай или рецепт? Я спущусь через пару минут и попытаюсь их приготовить. — Конечно, но Люмин… — Думаю, если она поспит с Оджо-чаном ничего ужасного не произойдет. Он присмотрит за ней. Да и мы тут. — Паймон не доверяет этому коту! — Он ее не укусит — хмыкнул юноша, осторожно потрепав его уши, услышав в ответ тихое мурчание — по крайней мере она будет не одна, если ты не рискнешь подняться в комнату, пока я буду на кухне. — Я не поднимаюсь к ней, когда ей сниться кошмар — помотала феечка головой — Люмин тогда слишком дерганная и вспыльчивая. Не раз обижала Паймон. — Вон оно как… — протянул Чайлд, посмотрев на спящую, а после озвучил мысль, крутившуюся у него в голове — будет думаю лучше, если вы останетесь сегодня в Чайнике, либо отдохнете вне его пределов. Но никаких поручений или походов, при условии что она встанет с постели. — Даже, если она встанет, то ближе к обеду. Малышка растворилась в воздухе, оставив Одиннадцатого Предвестника одного. Он вновь посмотрел на путешественницу, гадая, что ей могло такого сниться и как долго ее сон будет безмятежным.