Галатеи не вышло

Можно ли сказать, что Джейн сожалела о быстром согласии перейти на службу в скромный дом сквайра Томпсона? Учитывая все воспоследовавшие события, она могла бы кусать локти, плакать в подушку, ставить свечки Деве Марии в ближайшей церкви или просто сбежать в никуда без рекомендаций. Но она этого не делала. Разве что пару раз глубокой ночью, если не проваливалась в глухой сон смертельно уставшего человека, вспоминала девичьи мечтания и слабо улыбалась своей наивности. Надо сказать, что работы в доме одинокого мистера Томпсона было не в пример меньше, чем в замке МакКейнов. Пусть Джейн и считала этот каменный муравейник родным, но отсталость, вернее отсутствие свободных средств, прикрываемых консерватизмом, теперь, издалека, виделись ей особенно отчетливо. У мистера изобретателя и бывалого путешественника все было устроено по последнему слову техники: паровой котел в подвале обеспечивал теплом и горячей водой любой уголок поместья. Суставчатые, механические руки, работающие от того же пара, сами закидывали дрова или уголь в жадно раззявленную пасть печи. Люди только подтаскивали поближе топливо. Джейн к такой ответственной работе не допустили, хотя плечи у нее были крепкими, а ноги быстрыми. На таскании того же угля по бесконечным лестницам и натренировалась: в замке было чудовищное количество каминов. Она так и сообщила управляющему мистеру Дерту. Тот в ответ сначала скривился, ответил неразборчиво, потом вздохнул и сказал громко, тщательно выговаривая слова: — Ты, девушка, не знаешь, как по времени топливо сортировать. Тут тонкость нужна, а не грубая сила. Когда на кухне готовка для господина идет, али вода для евонной ванны греется, надобно дрова липовые носить, а для прислуги и уголь сгодится. — Эвона! — воскликнула Джейн, покачала головой изумленно, — спасибо за науку, господин. Она поклонилась, а мистер управляющий потрепал ее по щеке и улыбнулся. Девушке понравилась его сухая рука. Не то что слюнявые губищи младшего МакКейна, после которых приходилось заново стирать белый воротничок. Джейн робко улыбнулась в ответ, а про себя порадовалась, что больше никогда не увидит многочисленного семейства с приживалами, армии слуг и замка. — Она не тупая, просто глуховата. Зато не подслушает «совершенно случайно, я просто мимо проходила, а дверь была приоткрыта!» Джейн Доу услышала, узнала голос экономки миз Купер, но иронию ситуации не смогла оценить, ведь дверь и в самом деле была приоткрыта, и шла она мимо совершенно случайно. Все-таки она была девушкой простой, хоть и сообразительной. И вправду туговатой на ухо. Сильно болела в детстве, плохо помнила то время, когда ее, промокшую под дождем, покрытую синяками и ссадинами, вытащили из-под обломков повозки и принесли в замок добрые люди. Кем ей приходилась погибшая женщина, найденная там же, девочка не смогла позже сказать. Осталась только память тела: как не пронести ложку мимо рта, да не натягивать башмаки на голову. — Джейн, зайди-ка, — махнула рукой экономка, — пойдем покажу, как правильно прибираться в кабинете мистера Томпсона. Вот, держи метелочку, да аккуратнее, это тебе не меч короля Артура! О, боже, не кричи! Иерихонские трубы тише твоего голоса, девушка. Но девушка все равно смущалась. Она давно сообразила, что говорит слишком громко, чтобы слышать саму себя. В замке МакКейнов это принимали как должное: привыкли, да и длинные коридоры, гулкие залы и бесконечные лестницы так и просили перекрикиваний. А тут именно кабинет хозяина оказался самым большим помещением из тех, что ей показали. Джейн, разинув рот, принялась рассматривать все диковины, пока миз Купер не дернула ее за рукав. — Эту банку с мозгом не трогать никогда и даже пыль с нее не сметать! Услышала? Повтори! Книги отряхивать вот так, раз в неделю можно пролистать страницы, видишь, как я делаю? Повтори! Нежнее, нежнее, это гримуары, а не дневнички светских барышень. — Что такое гри-му-ар? — заинтересовалась Джейн. — Там про магию! — миз Купер строго посмотрела на новенькую, — грамотная? Джейн сначала кивнула, потом замотала головой. — Простое могу прочесть. Вывеску там, расписаться еще. А зачем? — Вот и славно, незачем, незачем тебе лишнего знать… Так, вот эти доспехи специальной пастой начищать раз в месяц, не чаще! Повтори! Держи банку, мочало и давай-давай, три, как серебро. Знаешь? Умеешь? Вот и славно… А я пойду пока. Слышала? — гаркнула экономка увлекшейся Джейн, — одна останешься. Часы видишь? Время определишь? Два круга стрелка сделает длинная… — Два часа уж определю, я не маленькая, — обиделась Джейн. — Смотри мне, а то хозяин приедет, а ты тут торчишь. Непорядок. И так он у нас добрейшей души господин. Другие вон, ночью работать заставляют, днем чтоб ни-ни. Девушка согласно кивнула и продолжила старательно надраивать странные доспехи. Кому как не ей знать, что прислуга должна сделать все дела до того, как хозяева появятся в своих покоях, спальнях или кабинетах! Мягкая паста пахла лугом и ветром. На подоконнике распахнутого окна прыгал воробей, с любопытством кося поочередно, то левым, то правым глазом на раскидистые растения в кадках. Надо будет спросить, как правильно ухаживать и за ними, подумала Джейн. На улицу она не глядела — нечего ей там было делать. Лето катилось к осени, топить стали даже в комнатах прислуги. Джейн меньше уставала и успевала помечтать перед сном, как бывало только в детстве. А вдруг она потерянная дочь дворянского рода? Соседка по комнате Мэри, приставленная горничной ко всем гостевым комнатам дома, с почтением выслушала громкий рассказ Джейн о позабытых первых годах жизни, о детстве и юности в замке, о доброй кухонной тетке Марте, что подкармливала мелкую девчонку, о вечном суровом молчании в толпе прислуги и полном отсутствии подруг. — Так это нормально, везде так, — Мэри дернула плечом. Она лежала на боку, подперев ладонью щеку. Рот ее смешно перекашивался, и Джейн было непросто читать по губам. — Тише говори, миз Купер женщина хорошая, но любому терпению есть предел. Не положено нам болтать и точка. — Ты можешь шепотом, — с превосходством посмотрела Джейн, — я понимаю, когда в лицо гляжу. Она вытаращила глаза и, слишком сильно разевая рот, беззвучно проговорила: «давай дружить». Мэри хихикнула. — Бегать? Нет? Не угадала? Ладно, сплю уже. Подожди-ка. Джейн! Тебе не страшно в кабинете хозяина? — девушка передумала засыпать, села и выжидательно уставилась на Джейн. — Нет. А чего там? Эти в банках червяки противные, и рожа, заместо часов которая, смотрит иногда. Ой, — она огляделась и снизила голос, догадавшись, что опять кричала. — Так миз Купер сказала, что магик он, хозяин-то наш. Напутешествовал, понавез диковин всяких, теперь изучает, книжку пишет умную. Вот бы поглядеть… — На хозяина? Он обычный. А я, когда там прибирать заставили, шепот все время слышала: «Выпусти меня», да разными голосами, а потом ка-а-ак тронет меня за плечо сзади кто-то! Ну я и сомлела. И больше туда ни ногой, ни-ни! Говорю, можете уволить без рекомендаций, да только разнесу слухи по всей округе такие, что никто носа не сунет в этот проклятый дом! Во как! Мэри, сверкая глазами, придвинулась к ошарашенной Джейн почти вплотную и помахала пальцем у нее перед лицом. Джейн открыла рот, закрыла, подумала, даже почесала затылок под слежавшейся косой, закрученной кренделем. И тоже потрясла указательным пальцем. — Так я же глухая! — Повезло тебе. Джейн заснула, довольная нотками зависти, уловленными ею. Никогда прежде ее недостаток не превращался в достоинство так быстро и с такой выгодой. Но, если бы она не отвернулась, то дочитала бы по губам продолжение фразы: «потому и взяли, что тугоуха». Во сне все кабинетные диковины мистера Томпсона разговаривали с ней. Скелет в банке визгливо скреб когтями по стеклу, громко щелкал челюстью, клубок змей отрастил глаза и пасть, даже то, что экономка назвала мозгом, распахивало и закрывало узкую щель, похожую на разрез. Все маски, статуэтки и статуи завывали на незнакомых языках, гримуары исторгали из-под обложек потоки букв, слизью стекающие по стеллажу. А доспехи и вовсе зажили своей жизнью — прохаживались, заложив длинные руки за спину, и вещали занудным голосом прежней Джейновой начальницы, миз Хейт, нечто совсем непонятное. «Джейн Доу, ты глуха, как фонарный столб. На сувенир тебя!» — крикнуло лицо из часов. Девушка дернулась и открыла глаза. Кромешная тьма пугала, в ушах бухало собственное сердце, но руки мяли знакомые грубоватые простыни, вспотевшая спина и задница уютно лежали в ловко продавленном матрасе, пахло разогретой на батарее пылью и лавандовой туалетной водой Мэри. Джейн облегченно выдохнула. Это был просто сон, слава всем святым. Глаза попривыкли и стали различать силуэты. Ничего страшного. На соседней такой же узкой, как у нее койке спит такая же служанка, квадрат благочестивой картины темнеет на стене, массив тумбочки надежно разделяет новоявленных подружек. И особая горничная мистера Томсона снова уснула. А на следующий день она познакомилась с хозяином. — Это кто у нас такой любознательный? Добродушный бас отозвался где-то в животе у Джейн. Она ойкнула, неловко захлопнула книгу и покачнулась на лесенке, оборачиваясь. — Падать не надо! Я не успею подхватить очаровательную леди, — продолжал насмешничать мужчина. Он стоял в распахнутых дверях, слегка опираясь на крепкую металлическую трость с хитрым набалдашником. Джейн, несмотря на неловкость ситуации и дикое смущение, сразу отметила, что мистер Томпсон — а кем еще мог быть крепкий мужчина? — одет совершенно непривычным образом. Она никогда раньше не видела таких ярких, с мощной подошвой ботинок, такого количества нашитых кожаных пластин на костюме. Смешную кепку с двумя козырьками господин снял, обнажив совершенно лысую голову. — Простите, я уже ухожу, — пробормотала Джейн, аккуратно поставила гримуар на место и спустилась с лестницы-подставки. — Мистер Томпсон, — она присела в книксене и уперлась взглядом в отполированные доски пола. Совершенно несвоевременно подумала, что ковра нет. Это тоже необычно, вот странно, почему за две недели работы она не заметила… — Мэри? — Джейн, — представилась девушка, выпрямляясь. Еще одна странность — она услышала! Не глядя! — Я новенькая. — Интересное чтение было, новенькая Джейн? — склонил голову набок хозяин. — Проветривала я гримуар-то. Как миз Купер велели, — Джейн снова присела. — Но немного читала, признайся. Долго ты смотрела на одну страницу, девушка. — Там картинка неправильная. Они сами! Страницы! Я скорее старалась, а они как пролистнулися и открылися. Ну я и одним глазком… Все одно, не сильно поняла, о чем там, — забормотала Джейн. — Не уходи пока. Мистер Томпсон обошел застывшую с метелкой под мышкой Джейн, взял с полки книгу, сразу раскрыл на середине и сунул под нос служанке. — Эта картинка неправильная? Девушка сосредоточилась. Раз сам просит, надо соответствовать. — Эта, да. Кривая фигура, падает. Тут много таких каракатиц кривоногих, так и хочется исправить… — Вот как? Величайшие умы в астрологии и магии чисел чертили схемы, высчитывали зависимости, влияния планет на трансмутацию, и тут приходит Джейн и хочет все исправить. — Да я, да вы что такое говорите, мистер хозяин! Да я ни жисть! Куда мне! Я даже прочитать не каждое слово могу, сильно длинные они, слова-то, — Джейн попятилась. От голоса этого магика — ну точно магик! — у нее что-то противно тряслось в желудке и катилось дрожью до кончиков пальцев. А от картинок в гримуарах чесалось за глазами. И эта кривая картинка, как будто нацарапанная неумелой детской рукой, право слово, сама выскочила. Толстый том распахнулся, игнорируя ее попытки удержать страницы, и застыл, приглашая внимательно рассмотреть. — Не бойся, девушка. Я же не обвиняю тебя. Мне интересно, как простые люди воспринимают заложенную информацию, сколько смыслов считывают… Ох, прости. Скажу проще, спрошу, то есть, что ты чувствуешь или думаешь, что чувствуешь при взгляде на это? Мистер Томпсон положил книгу на стол, полистал, схватил Джейн за руку, силком усадил ее на стул, ткнул пальцем в новую страницу и напряженно застыл. Джейн сначала сжалась от ужаса. Сам! Хозяин! Стоит! А она сидит при нем, как благородная. Метель закрутилась в голове — он-то в своем праве, но лишь бы экономка не узрела этакую напасть, иначе быть беде. А потом она все-таки сделала то, о чем просили, вернее, приказывали: посмотрела на страницу гримуара. Нелепое животное, вроде ящерицы, лежало на боку, болезненно поджав раненую лапу, буквицы незнакомого алфавита окружали ее, как охотники, загнавшие свою жертву. Одна, особенно неприятная, похожая на раздавленного таракана, все тыкала и тыкала острым копьем в ящерку. Та в ответ сжималась плотнее, втягивала разбросанные конечности, готовилась дать последний бой. Рисованные языки пламени над ее головой еле виднелись. У Джейн засвербело в носу, глаза припекло злыми слезами, в кончиках пальцев пульс забился, как с мороза. — Сейчас, сейчас, хромоножечка, мы им покажем сидов под холмами, — забормотала девушка. Одной рукой она шарила по столу, пальцем другой заскребла по толстой бумаге. Сверху гудел чей-то голос. В нем было только любопытство, а это задело за живое. — Карандаш! — скомандовала Джейн таким тоном, которого отродясь за собой не знала. Послюнила остро заточенный грифель и принялась рисовать мелкие-мелкие буковки, похожие на пляшущих человечков внутри круга тех, опасных знаков. Потом она, периодически смачивая во рту твердый карандаш, очертила на диво ровную окружность, замыкая свои художества. Подумала, полюбовалась на метания многоножек между крепостной стеной ее черты и атакующей армией ее же маленьких человечков. Что бы такого сделать еще? Низкий голос продолжал гудеть, в тоне его было легкое недоумение. — А теперь на волю! — провозгласила Джейн и полоснула двумя жирными линиями по свободному от движущихся знаков месту. Получился коридор, в который рисованная ящерка ринулась быстрее настоящей. И пропала. В голове у Джейн зазвенело, из спины, казалось, выдернули позвоночник, руки-ноги обмякли. Больше она ничего не помнила. Сон опять был странным. Начать с того, что такие яркие сны Джейн Доу видала только в глубоком детстве, наслушавшись сказок тетки Марты об обитателях зеленых холмов Ирландии, злых духах из кувшинов и прочих чудесах. Про огненную ящерицу она совершенно точно ничего не знала. И вот эта зверюга размером с хорошую лошадь танцевала на лугу. Золотая шкура светилась сама по себе, да еще и волны огня пробегали по ней в такт тягучей музыке. Может потому что все происходило в полной темноте, танцующая под звездным небом сияющая саламандра очерчивала круг своим огнем для зрителей, пожелавших быть неузнанными. Джейн откуда-то знала во сне это новое для себя слово — саламандра — и знала, что наблюдает танец торжества стихии. Это было так красиво! И она слышала музыку, да такую, что самой хотелось двигаться, но вовсе не так, как по-простецки пляшут на редких вечеринках слуги в общей замковой кухне. Саламандра крутилась, вертелась и изгибалась, взлетала в воздух и вращалась на кончике хвоста. Искры свивались в спирали, возносились в темное небо, становились звездами. Призрачные зрители топотали, хлопали, свистели свои мотивы. Пахло росистыми травами и костром. Джейн не хотелось просыпаться. Она бы осталась в этом странном месте, потому что слышала хруст веточки под ногой и шуршание травы, видела целый звездный купол, исчерченный тайными знаками. В груди ее порхали огненные искры, кололи изнутри глаза, выбивая светлые слезы. Девушка не понимала, что с ней, почему она знает, что это всего лишь сон, но при этом явь, не доступная в обычной жизни. Но проснуться пришлось. Джейн прекрасно знала, что такое долг и работа. Она открыла глаза, потянулась, баюкая внутри разноцветный шарик тайны. И поняла, что в комнате подозрительно светло. Проспала! Джейн подскочила, обнаружила, что соседки нет, солнце чуть ли не в зените, а ее никто не разбудил. Тем не менее, она тщательно умылась теплой водой из крана, снова благодаря провидение, приведшее ее в прогрессивный дом. Одевшись, она спустилась по черной лестнице сразу на кухню. — А вот и наша соня. Миз Хоуп как раз ворочала огромную кастрюлю, и Джейн кинулась на помощь. — Спасибо, девушка, добрая твоя душа. Садись, подкормлю. Помощницы сейчас явятся, большой обед готовить будем. Хозяин-то гостей созвал, ученую братию свою со столицы, да с уверситету своего пригласил, паромобиль за прохфесором заслал. Джейн кивала, быстро хлебала гороховый суп, да примечала, что слышать стала лучше. Уже не нужно было отрываться поминутно от тарелки и смотреть в лицо говорившей. — А велено было, как отоспишься, пойти тебе, девушка, к самому хозяину, пока посторонние не наехали. И не таращись так, да ложку крепче держи, не изводи продукт зря, платье, вон, испачкала! — Меня? Я? Уволят за то, что проспала? — Да нет. Сама миз экономка важная ко мне пришла и велела не будить, а накормить от пуза. Сдается мне, девушка, что-то ты такое наделала вчера, что мистер Томпсон изволил забегать по всему дому, да лакеев созывать, паромобиль завел, укатил с управляющим вместе, недавно вернулися. Джейн плелась в кабинет, как на казнь. Она помнила, что испортила ценную книжку своими каракулями, но зачем она это сделала, не понимала. И сон этот странный… — Мистер Томпсон, — она сделала книксен и бросилась извиняться сразу с порога. — Тихо-тихо-тихо! — прервал поток неуклюжих слов хозяин, — посмотри вокруг, Джейн. Ничего не замечаешь? Джейн замолчала. Не было доспехов, и как она не заметила сразу! — Робот ушел после того, как ты активировала заклинание переселения душ. — Это вы про что? — подозрительно сощурилась девушка. Ни одно из произнесенных слов не было ей знакомо. Мистер Томпсон помял пальцами переносицу, пожевал нижнюю губу, а после пригласил служанку, как настоящую леди, присесть и приступил к рассказу. *** Джейн Доу поняла, насколько замечательным лектором должен был быть ее хозяин, только спустя полгода. По сравнению с конспектами некоторых его коллег, писавшими так, как будто читающий с рождения должен был знать основы сотен наук, мистер Томпсон был просто невероятно тактичен, доступен и умен. Мир недалекой служанки принялся расширяться в тот день. Медленно, но неотвратимо. Она выдержала водопад знаний, тем более, что мистер Томпсон начал вливание тонкой струйкой. Она читала самые примитивные книжки по магии, изучала мифы и легенды, учила латынь, впитывала новые слова. Теперь ей казалось странным, что она могла принять робота последнего поколения за доспехи. Да, конечно, миз Купер сбила ее неправильным именованием. Но ведь могла бы и подумать — разве бывают люди такой комплекции? — Итак, Джейн Доу. Ты закончила изучение Некрономикона. Теперь ты сможешь повторить свои спонтанные художества полугодовой давности? Осмысленно? И скажешь наконец-то, что за сущность ты выпустила тогда? — Мистер Томпсон, вы без ножа режете. Чем больше я узнаю, тем больше понимаю, что ничего не знаю и не понимаю. Может зря вы так за меня взялись, а? — Джейн-Джейн, — хозяин покачал головой, — неужто ты жалеешь? Я тебя освободил от работы, что само по себе, хм, выглядело бы странно в глазах моих коллег, если бы они об этом знали. Тебе предоставлены лучшие книги и записи лекций завидных преподавателей. Индивидуально, заметь, а не как в Академии. Хочешь обратно? Бездумно мести пыль и протирать все вокруг? Девушка помолчала, разглаживая подол грубоватого платья. Оно было все тем же, только белый передник ушел в прошлое, вместе с чепцом. Жила она по-прежнему в комнате вместе с Мэри, но зубрила магические премудрости, пока та работала. Джейн чувствовала всей кожей нарастающее нетерпение и раздражение мистера Томпсона. За прошедшие месяцы она разорила его еще на несколько редкостей, вместо того, чтобы обогатить. Чуть не лишила весь дом отопления. Но об этом случае промолчала и не собиралась никому и никогда рассказывать, как пообщалась с тем, кто был заключен в движитель примитивного механизма. Образы она понимала лучше заумных слов, а потому картинки недолгой и перекорёженной жизни существа, сильно похожего на изможденного парня, а также его страстное желание остаться существовать в вечном тепле, приняла близко к сердцу. Чуть изменила тренировочный рисунок на листе специальной бумаги, добавила того, что инстинктивно посчитала нужным, замкнула аж целых два защитных кольца. А потом сожгла в той печке, от которой ее погнали полгода назад, как неумеху. Теперь-то ученица хозяина, будьте нате! Механическая рука едва заметно дрогнула, когда Джейн вложила в нее заветный лист, но отправила его в огонь. Показалось или нет, что железная пасть растянулась в улыбке? Или просто пламя вспыхнуло ярче, да мелькнул особо его длинный язык, похожий на хвост саламандры? Джейн все раздумывала, как бы половчее объяснить хозяину, что новые знания ее пугают, что понимать сделанное тобою в порыве чувств — это ужасно. — Мистер Томпсон, а в эту Академию женщин берут? Я не могла бы… И втянула голову в плечи, когда он басисто расхохотался. — Ох-хо, ну насмешила, — мистер Томпсон провел пальцем по глазам, смахивая выступившие слезы, — сам себе удивляюсь, не иначе приворожила ты меня, девушка. Как есть ведьма! Вот правду умные-то люди говорят, сколько бабу не учи, а она все равно в кастрюлю да люльку смотрит. Гляди у меня! — он вроде как шутливо погрозил пальцем, но глаза его зло блеснули. — Надеюсь, никто из приличных людей не узнает, что я вожусь с прислугой. И откуда в тебе эти задатки, а? — Я же рассказывала, — торопливо принялась повторять свою историю Джейн. Хозяин только отмахнулся. — Вот только принцессой-замарашкой себя не воображай. Задача минимум для тебя — загнать вот в эту освобожденную — заметь, по твоей вине — банку, одну интересную сущность. Через змеевик она, он, отдаст большую часть умений мне, а уж я найду как распорядиться… Вот тебе еще пособие, да не морщись, смотри, совсем тоненькая книжица. Одолеешь за неделю. Материал я раздобуду и приступим. А то ходит, бродит, работать мешает, да и ни к чему ей силы такие… Последние фразы хозяин произнес совсем тихо, но Джейн расслышала. Но не поняла. Полная чувством вины за свою неуклюжесть, она пошла сначала к черной лестнице. Но, почему-то, вышла на улицу. Весна уже входила в силу, снег стаял, птицы оживились. Девушка подставила лицо промозглому ветру, принесшему легкий запах отогретой земли. «Ведьма», — хмыкнула она про себя, — «что ты, мужчина, знаешь об этом…» Джейн честно пыталась изучить новое пособие. Она все поняла. Но что-то внутри противилось предстоящему обряду. И сны опять стали сниться странные, пугающие, как будто ночью кто-то стоит рядом с ее кроватью и смотрит. Через день Джейн обнаружила, что ее коса укоротилась на пару дюймов. Через два, что пропал ее старый платок, который она и так собиралась выбросить. Через три дня мистер Томпсон самолично заглянул на кухню, чтобы заказать особый сок, выжатый из экзотических фруктов. Он застал часть разговора меж миз Хоуп и своей ученицей, но посчитал его обычной женской трепотней. Девица-то на выданье, наверняка мается от отсутствия женихов, подумалось ему. — Женщины наружу в мир новое выпускают, такое вот естество наше, — назидательно говорила кухарка. Она отвлеклась на хозяина, прервала ответ Джейн. Мистер Томпсон вышел и не услышал продолжения. — Но ежели за свою жизнь постоять надо, то можно и мужской силой воспользоваться. — Это как, тетушка? — Так в каждой божьей твари понамешано всякого. — А, дуализм, — с умным видом покивала Джейн. — Измы измами, девушка, а хитрее надо быть. Где прямо — там голой силой, где потихоньку — можно и по-нашему, по-бабски, по-знахарски, травки там, заговоры-шепоточки. — Ой, и вы, тетушка, про ведьм! Это не-на-уч-но! Миз Хоуп захихикала, махнула рукой. — Иди уж. Учи дальше свою науку, — и добавила шепотом, — стакан у него сама заберу и в тот шкапчик поставлю. Джейн крепко сжала ладонь кухарки, потрясла, смаргивая слезы признательности, да и ушла молча. Готовиться. Крепко готовиться к предстоящему обряду! На четвертый день у всех в доме пропали расчески. На пятый мистер путешественник чуть не рыдал над колонной с головой льва. То есть ее не стало: осыпалась прахом. А он когда-то чуть не надорвался, выламывая ее из храма, потонувшего в песке. На шестой день ничего не случилось. В день последний Джейн вошла в кабинет с гордо поднятой головой и трясущимися поджилками. Она сразу выложила на стол лист рыхлой бумаги с нанесенными точно по книжке символами. Банка, с заново налитой опалесцирующей жидкостью стояла наготове. На дне ее лежали темные волоски. А вот слюна мистера хозяина была невидима, но была… Магик и его ученица обменялись легкими поклонами и торжествующими улыбками. Мистер Томпсон присел в кресло, уверенно повел рукой: — Начинай. Джейн тихо вытащила из бокового кармана очень похожий лист, с совсем другими знаками, припечатала его ладонью поверх предыдущего и заговорила, пристально глядя в глаза бывшему хозяину. Битва началась.