Знакомство с родителями

В багажнике его Ламборджини оказалось неожиданно тесно. Колени прижимались к груди, а он даже не мог себе нос почесать, и не только из-за того, что руки связаны за спиной. Мало места! Кирилл решил, что купит машину с нормальным багажником, если выживет. Этот сценарий был не самым вероятным, потому что парни, что его скрутили, не выглядели так, как будто собирались ему лекцию о вреде курения прочитать. Или о вреде вождения в нетрезвом виде для отдельно взятого сына прокурора. Может, он в багажнике из-за отца? Машину подкинуло на кочке. Кирилл зарядил самому себе по солнечному сплетению и сдавленно крякнул сквозь кляп. И колёса в новой машине должны быть побольше. Внедорожник купить, что ли? Крузак. Или Хаммер. Но те жрут много, да и по трассе на них особо не погоняешь. И плевать! Он тут новую жизнь в багажнике начать собирается, а не по накатанной ехать. Ламборджини остановилась без единого скрипа. Кирилл возрадовался, потому что ценник за последнее техобслуживание стоил космических денег, а значит хоть что-то в этом безумном мире работало как положено, раз тот окупился. Раздался хруст снега под чьими-то ногами. Хотя почему «чьими-то»? Вполне конкретными ногами сорок какого-то размера в количестве четырёх штук, обладатели которых «приняли» его возле любимого бара, где он зависал по конкретной причине. Его любовь никак не хотела становиться взаимной и собиралась отрезать ему голову катаной, если он ещё хоть раз заявится под порог меда по любому поводу. Или за цветы с доставкой, на которые у неё аллергия. Или за сладости, которые она не ест, но не потому что активно следит за фигурой, а из-за того, что перед соревнованиями ей нужно набрать массу, а значит простые углеводы под запретом до самого конца сезона. По той же причине отменялся вариант с ресторанами и кафе. Его кареглазая валькирия была неприступна, словно гора Олимп. Или какая там у скандинавов гора была? Учился Гречкин плохо что в школе, что универе, где появлялся ещё реже, чем дома, зато знал, что пути к женскому сердцу сложны и индивидуальны. Осталось только найти ту самую лопату, которой можно прокопать ту самую тропу. Но лопата нашла его в другом контексте. Багажник автоматически открылся, и двое крепких мужчин вытащили его на свет, который внезапно стал казаться атеисту прямо-таки божьим. Кирилл на пару мгновений ослеп, но затем смог наконец разглядеть своих похитителей. Один был постарше, явно какой-то не русский, к тому же с такой щетиной, что Гречкину самому захотелось побриться. Второй оказался ярко-рыжим и в нелепом фиолетовом плаще не по сезону, но с такими демонами в глазах, что Кирилл даже озадачился молитвой. Фантазия дальше «Отче наш» как-то не пошла, и он решил, что вернулся обратно в ряды атеистов. — Не тачка, а диван без ножек! — проворчал псих в фиолетовом, потирая спину. — Гречкин Кирилл Всеволодович? — поинтересовался тот, что походил на арабского террориста. Кирилл закивал. Рыжий беспредельщик с кряхтением полез на заднее сиденье и вылез обратно с обычной такой лопатой, какой по весне все дворники Питера орудуют. Но до первой оттепели было ещё далеко, и Гречкин понял, что дело явно не в отце. В него швырнули лопатой, и он закономерно приземлился в снег. Стало подмораживать, потому что из бара его вытащили в спортивном костюме. Рыжий хмыкнул и вогнал лопату в землю. — А лопата зачем? — Откуда только ты такой умный на нашу голову взялся! — рассмеялся псих в фиолетовом. — Копай, копай! — Почему я? — упорствовал Кирилл, почувствовав неладное. А вдруг его перепутали с человеком с таким же именем? — А разве не ты неделю назад сбил ребёнка?! — рявкнул рыжий, ухватив Гречкина за грудки. Глаза его были жёлтыми и довольно жуткими. — Я никакого ребёнка не сбивал! — воодушевился Кирилл, чувствуя на своих гриззах привкус свободы. Но не тут-то было. — А Валерию Макарову? Тут Гречкин закономерно притих. Вкус свободы испарился. Именно так звали его зазнобу души, ангела смерти и отраву для сердца, которую он никак не мог выбросить из головы, как и она его из своей жизни. Они встретились холодным январьским днём под капотом его машины, когда асфальт покрыла корочка льда, а все адекватные птицы свалили на юга. Он был в этом же спортивном костюме, а она в шоке от бешенства, поэтому не могла вымолвить ни слова. Их поразила стрела Амура. Или молния Зевса, потому что напряжение между ними так и искрило вплоть до сего момента, чего раньше с ним никогда не случалось. Так что по приезде старого знакомого Грома на место аварии Кирилл был готов почти на любые меры кроме тех, при которых его права остаются у бравого служителя закона с такими подходящими случаю бровями. Но сердце фурии не дрогнуло, в отличие от лучевой кости, которая потребовала гипса. — Копай, — веско бросил террорист, завязав ему руки спереди. Пришлось чуть ли не впервые в жизни браться за лопату и искать к ней подход. Ни слева, ни справа результат не поменялся: выдернуть загнанную со злости рыжим психом лопату Гречкин не мог, как бы ни старался. Так что ему пришлось со смехом помочь Кириллу на первых этапах копать себе могилу, ворча что-то под нос про потерянное поколение. Второй, пользуясь тем, что тип в фиолетовом отвлёкся, попытался закурить, но тут внимание его приятеля переключилось на дым. — Олеж, не беси меня! — сказал ему псих, вонзая лопату в промёрзшую землю. — Если сигарету найдут рядом с трупом этого дебила, то тебя найдут, и мне опять придётся убивать. Знаешь, что в мире существует более ста сорока сортов табака? — Не надо было тебе «Шерлока» смотреть. У нас тут не «Мыслить как преступник» и даже не «След», — флегматично ответил Олег, сделав затяжку. — Помяни моё слово! Нас обязательно най… Псих подавился заготовленными словами, и Кирилл наконец понял причину. К ним кто-то ехал, что было странно, потому что шума трассы отсюда он не слышал. Через минуту на поляну с грохотом басов вылетел фиолетовый, как психов плащ, Мерседес и остановился в метре от него, стоящего на коленях. Дверца распахнулась, а музыка выключилась, и из Мерса на снег, слегка притрушенный сырой землёй, вышла Она, богиня войны и красоты в голубом пуховике и с загипсованной рукой. Если бы Кирилл не был уже влюблён, то пропал бы в тот момент, когда эта грация разрубила своей катаной верёвку на его руках. — Серёжа, что происходит? — грозно спросила она, каким-то образом определив Гречкина за свою спину. — Ma chérie, это создание заслуживает наказания, — почти нежно сказал псих, не выпуская из рук лопату. — И как ты умудрилась попасть под машину ровно в тот день, когда мы отдыхать уехали? — поддержал его Олег. Кирилл не поддерживал никого и пытался найти хоть палочку связи на звонок. — На неделю тебя одну оставили — и вот тебе гипс! А мы по телевизору узнаём, что нашу дочь, оказывается, сбили, к тому же в самом центре Питера, а мы узнаём об этом как… Как… Питекантропы! Хоть бы сообщение прислала. — А лучше бы с нами в Доминикану махнула, как-никак у нас годовщина. — Простите, что прерываю момент единения… — Заткнись! — крикнули на него сразу трое. — Не убивай его, он вообще-то мой парень! — пылко сказала валькирия, снимая жёлтую шапку. В словах недоставало романтики, но Кирилл это проигнорировал, ощутив всю её страсть к нему. Вот, даже без всякой боязни просит психа с ним ничего не делать. Бесстрашная! — В смысле «парень»?! — кричит Сергей, бросая лопату на снег. — Этот дебил тебя, на секундочку, сбил! — А потом отвёз в больницу и на свидание пригласил. Я девушка приличная, за мной побегать надо, поэтому я и отказала, — немного смущённо сказала Лера, одёрнув край пуховика здоровой рукой. — Приличная, — веско сказал Олег, наконец-то докурив. — И правильно, что отказала. — А потом он в универ приехал с огромным букетом, в ресторан пригласил. Я отказала, но он не растерялся и сказал, что пойдёт куда угодно, лишь бы мне понравилось, — такое действительно было, и Кирилл согласно кивнул. — Да он даже могилу себе выкопать не может! — задохнулся от возмущения псих. — Вот я его на тренировку и пригласила, чтобы посмотреть на него в действии. А зачем говорить вам, если мы даже на свидании толком не были? Да и рука… Ерунда, мы в больнице ещё всё решили. Псих и террорист с сомнением переглянулись, а затем определили лопату уже в Мерседес. За рулём оказался Олег, а Сергей уселся на пассажирское с видом королевы в изгнании. Окно с его стороны открылось, и псих высунулся из неё почти до половины уже во время движения. — Вот так бы и сразу! А то «мне никто не нравится, все парни сволочи»… Ладно, ужин в восемь, твоего болезненного ждём не раньше среды и не позже воскресенья. — Валер, надень шапку, — пробасили с водительского сиденья. — Ciao, ma chérie! Мерседес укатил в голубые дали под Земфиру, и Кирилл наконец остался с Лерой наедине, как до того долго желал. И с её катаной, что радовало уже меньше. У него было куча вопросов, но начать он решил с самого простого. — Как ты нас нашла? — Я тебе в машину маячок кинула, когда ты меня второй раз «как бы случайно» до дома подвёз, чтобы знать, когда ты приближаешься. А тебя вдруг понесло в любимое место моих родителей, и я поняла, что они вернулись немного раньше, — объяснила Лера, забираясь на пассажирское. Она морщилась от боли в сломанной руке, но вид имела боевой даже с торчащими на манер перьев волосами. Зато позволила ему пристегнуть её ремнём безопасности без всяких возражений, что Гречкин проделал с определенной сноровкой. Правда, до этого рядом с ним ехали в основном нетрезвые, так что претензий к его манере вождения могли высказать только в открытое окно. На этот раз на пассажира ему было не наплевать. — Как ты вообще машину вела? — покачал головой Кирилл, плавно сдавая назад, чтобы вырулить на трассу. — Как-как! Как могла, — пробурчала Лера и спрятала лицо в воротник пуховика. — Так что… Свидание на тренировке? — Это байка для Серёжи и Олега. Поверь, подать на них в суд у тебя не получится. — Как же так! У нас же самый гуманный суд в мире, — рассмеялся Кирилл и увидел, что она тоже слегка улыбнулась. — Ты, может, и прокурорский сын, но и на твоего отца найдётся рыба крупнее. — Так что если я сейчас догоню твоего… Серёжу и скажу ему, что никакого свидания нет, и я просто сбил его ребёнка и не понёс никакого наказания, то как скоро я окажусь в этой же лесополосе? — с намёком протянул Кирилл, держа обе руки на руле. Даже так, боковым зрением он видел, что Лера почти в таком же шоке как и тогда, когда он её сбил. — Гречкин, ты кто вообще такой? — наконец спросила она. — Юрист вообще-то, не знала? Даже по специальности работаю, папа помог, но где сейчас по-другому. Лера механически кивнула и скрестила руку с гипсом на груди. Вышло независимо, но не так уж убедительно. Хотела бы, то такси бы вызвала прямо в заснеженную лесополосу, лишь бы с ним не ехать, плевать на крупную сумму, что таксисту придётся отвалить. — Ты мне не нравишься. Вообще. Грилзы эти… И машина твоя дурацкая! Ты меня на ней сбил, помнишь? Гоняешь как не в себя по городу, вот и нашёл себе проблемы. — Помнишь Станиславского, Лер? Хорошая песня, но неубедительно звучит. Она печально вздохнула и пристроила катану на заднее сиденье. Всё равно богиня, разве что теперь менее опасная. Если от пуховика избавить, то вообще красотка, чисто Зена без Габриэль и кучи мужиков на фоне, террорист и псих явно не за ту команду играют, чтобы тут конкуренцию составлять, к тому же вроде как родня. Это ещё можно выяснить. Не может же псих быть опаснее братьев-дагестанцев? — Ладно, Гречкин. Забыли тренировку, вези в кафе. Пиццу хочу, углеводов и побольше! Только медленно, эта дьявольская колесница меня убивает. — Желание дамы — закон! — дурашливо улыбнулся Кирилл и вдавил газ почти до упора, вызвав у Леры невольный смех. Они были на трассе, и лёд наконец-то тронулся не только на асфальте. В конце концов, он таки собрался покупать Ландкрузер вместо спорткара, а значит можно напоследок и погонять. Тем более компания у него на этот раз отличная.