Маленькая глупость

             — Мы с трудом справились! — уперев кулаки в бока, тяжко выдохнул воин. — Собирайте, что можете, и возвращаемся. И да, кстати, раненые есть? — Он обернулся и посмотрел на жреца, который смерил его холодным взглядом сияющих желтовато-оранжевых глаз без зрачка. — Понятно… — кашлянув, воин отошёл в сторону.       Посмеиваясь над командиром, жрец оглядел два десятка бойцов, которых он исцелял на протяжении всего боя. Весьма затяжного боя. Вокруг росли высокие камыши, стояла сырость и затхлый воздух болот ударял по нюху. Жрец устало повёл плечами. Подняв руки, он поправил причёску, мысленно поплакав над сломавшейся заколкой, что сдерживала несколько длинных сине-изумрудных прядей. Вокруг головы красовалось что-то вроде нимба: две на вид стальные изогнутые линии, которые мягко светились, находясь в покое, и разгорались ярче, когда жрец прибегал к своим силам. Его фигура была закутана в лёгкие тёмно-серые одежды: тунику с широкими рукавами, с облегающей футболкой под ней; плащ оказался скинут на землю, когда одна из тварей схватила его за подол. Из-под туники виднелись чуть свободные штаны, заправленные в сапоги до колен.       Жрец оглядел камыши, выискивая отставших. Большая часть уже продвигалась в сторону дороги, а кое-кто ещё собирал трофеи. Но одного стрелка жрец не видел. Сведя брови к переносице, он, внимательно озираясь по сторонам, сдвинулся с места в поисках товарища, который нашёлся достаточно быстро: лежащим на раскинутой на траве куртке, с закрытыми глазами — видимо, решил прилечь и отдохнуть.       Скрестив руки на груди, жрец перешагнул через стрелка, нависая над ним суровой горой. Стрелок, разомкнув веки, посмотрел на товарища обычными серо-синими глазами. Его чуть отросшие чёрные волосы прилипли ко лбу от влаги. Смотрел он спокойно, без ярко выраженных эмоций, ожидая действий или слов от товарища.       Жрец предпочёл действовать. И не то чтобы он прям грезил конкретно об этом парне, просто захотелось немного сглупить. Стрелок пока ничего против не высказывал. Он неотрывно следил, как жрец медленно опускается сначала на одно колено, затем на второе. После, опираясь руками о торс, соблазнительно изгибается в пояснице, опускаясь ниже на согнутых локтях. Горячее дыхание обожгло чужие губы.       Взгляд стрелка стал любопытствующим. К жрецу отвращения он не испытывал, как и к тому, что он делал. Обычно парни по отношению к нему ничего подобного себе не позволяли, поэтому сложно было понять, нравятся они ему в подобном плане или нет. Сам стрелок тоже не привлекал такого внимания к себе. В принципе, с женщинами он вёл себя так же. Но если допустить маленькую глупость сейчас, не аукнется ли она им обоим проблемами? Или, возможно, чем-то более интересным…       Губы жреца были влажными — перед поцелуем он облизал их. Сам поцелуй вышел лёгким, пробуждающим, очень нежным. Раскинутые руки стрелка легли на предплечья парня, не давая отстраниться. Жрец этого делать и не собирался. Закрыв глаза, он поцеловал более настойчиво, легко улыбнувшись, когда стрелок ответил, а его руки скользнули к лопаткам, а после ниже.       Жрец такого не ожидал, но и сопротивляться не стал, когда сильные хваткие руки нырнули в штаны, сжимая задницу. Жрец раздвинул ноги сильнее, ложась на стрелка, который, воспользовавшись этим, глубже протолкнул руки, одной схватившись за ягодицу, оттягивая её немного в сторону, а пальцами второй грубовато гладил сморщенное колечко мышц, заставляя жреца краснеть. Поцелуй стал перерастать в более страстный, парни распалялись всё сильнее…       — Если кто-то отстанет, мы возвращаться за ними не будем! — гаркнул командир, вынуждая остальных тихо заворчать: многие всё ещё ковырялись в останках.       Жрец резко распахнул глаза и сел. Губы припухли от страсти, а в глазах продолжали вспыхивать алые искорки. Стрелок только открыл рот, чтобы заверить друга, что это останется между ними, как тот подорвался на ноги и бегом припустил за остальными, а стрелок, пожав плечами, снова прикрыл глаза.