Королева

Король выпил яд в тот день, когда его любовница обессиленно затихла на простынях, и жар, одолевавший ее неделю, спал. Все знали, почему она умерла; лекари твердили — простуда, хотя чуяли, что дело не только в ней. За спиной короля стояла королева, и отстраненно блестели её темные глаза. Как сказать при ней, что яд может быть виной болезни? При той, чей брат столь же искусен в отравлении, сколь и во владении копьём? Они прятали взгляд, а королева — улыбку. Наконец Боги был к ней справедливы и забрали виновницу всех её бед. — Твой сын станет новым королем, — сказал ей брат после поцелуя в уста; они стояли над безжизненным телом в храме, холодны и мокры от слез чужого мужа были руки покойницы. — А муж умрёт. Лекарь дал ему снадобье для крепкого сна. Бесспорно, он выпьет больше, чем нужно, чтобы просто уснуть. Она положила ладонь ему на рот и не спросила: «Это ты? Богом, покаравшим их, отомстившим за мою боль, за мою честь, за мои слезы, был ты?» Он торжествующе усмехнулся, его глаза пылали. Королеве стало горько, но жалости она не испытала. — Мы будем готовы, если на то будет воля Божья, — сказала она, сознавая, что брат был прав. Он стал ей Богом, он услышал её молитвы и исполнил их, и она наградила его поцелуем, подобные которому прежде дарила только мужу. Король погиб вечером. Заснул и не проснулся; он выглядел таким безмятежным в сладкой дрёме и всё шептал женское имя. И, когда он умирал, голова его лежала на коленях королевы. И она, любуясь лунной белизной кожи, гладила его по волосам, пока он не стал холодным, словно лёд. Это произошло ночью, и она не улыбнулась даже, только перестала петь ему колыбельную. Голос охрип. Она позвала лекаря, разбудила сына, собрала лордов, венчала тяжёлым обручем из стали нового короля, стояла рядом, когда он принимал присягу. Но не чувствовала ликования. — Ты счастлива? — спросил брат, и она засмеялась — в её душе звенела пустота.