Те несколько минут в Париже/ A Few Minutes In Paris

Иногда Энди задавалась вопросом, что стало с тем телефоном в фонтане. Может, она бросила его в воду так же небрежно, как бросают монетку на счастье, а потом  загадывают  желание. Она не могла припомнить, загадывала ли какое-либо желание тогда, но сомневалась, что в этом было бы что-то, чем можно было бы гордиться. Ее сердце билось так быстро, а лицо покраснело от дерзости ее собственного поведения. Возможно, она допустила ошибку, в конце концов загадав то желание. Но потом она все же получила то, что хотела, не так ли? В первый раз, когда это случилось, это был несчастный случай. Энди лежала в постели, измученная тем, что заставляла себя пойти на работу… У нее не было причин думать о Миранде в ту ночь. Но она все равно думала. Это была реальность ее жизни за месяцы, прошедшие с тех пор, как она ушла. Время шло, а она все не могла перестать думать о Миранде. Все возвращалось к тем последним минутам в Париже. Так было всегда. Чувство вины может быть физическим чувством, своего рода острой болью, которая пробирается до кончиков пальцев. Пылает глубоко в животе. Это то чувство, от которого Энди не могла избавиться в ту ночь, когда лежала в постели, не подозревая о том, что должно было произойти. Она глубоко вздохнула и погрузилась в то, что, как она думала, было сном. Пока она что-то не почувствовала. Что-то странное. Что-то, что заставило ее открыть глаза. И, Боже, свет был внезапным. Энди прищурилась. То, на чем она сидела, закружилось вокруг нее, и она слегка упала вперед. Она вытянула руки, чтобы сохранить равновесие, и поняла, что находится в движущейся машине. В той самой машине. Нет. Это не могло быть правдой. Но вот она здесь, сидит на заднем сиденье по дороге на последнее событие того дня. Миранда уставилась на нее. Энди несколько раз моргнула и поняла, что Миранда ждет от нее ответа. Значит был вопрос. Они были там, в той машине в Париже. Это был сон, так и должно было быть. Или, возможно, все, что было до этого, было сном. «Андреа, — голос Миранды немного дрогнул — С тобой все в порядке?». Энди открыла было рот, но тут же закрыла его. «Я…?» Миранда была близко, ближе, чем в тот день. Она выглядела обеспокоенной. «Ты  что-то совсем побледнела», — фыркнула она, как будто состояние Энди было каким-то оскорблением. «Пожалуйста, не бросай на меня сейчас, я не вынесу встречи с французскими врачами в конце недели». «Нет…» Энди обнаружила, что ей трудно говорить. Слова застряли в горле. Это было почти как пробираться сквозь густой туман. Миранда не выглядела убежденной. «Ты не слышала ни слова из того, что я сказала до этого, не так ли?» Энди снова моргнула. Она отчаянно пыталась вспомнить то далекое прошлое, но все было как в тумане. «Миранда…» — выдавила она. А потом все погрузилось во тьму. Она проснулась в постели, одна. --- Было немного грустно от того, что она проводила ночи, лежа в темноте, думая о Миранде Пристли. Она была совершенно уверена, что Миранда не тратила время на размышления о ней. Энди пересекалась с ней достаточно раз за последние несколько месяцев; на презентациях, благотворительных мероприятиях и один раз на вечеринке. Миранда смотрела сквозь нее, как будто ее там и не было. В некоторых случаях Энди даже получала эту знакомую, неискреннюю улыбку. Хищники, как известно, показывают свои зубы, когда готовятся к нападению. Однако на нее не напали. После Парижа прошло шесть месяцев. Она получила рекомендацию, хотя и  с оскорблением. Но это дало ей работу. Работу! Она пережила гнев дьявола. И, как и в случае с «Мальчиком, который выжил», сплетни о ее драматическом уходе стали легендарными. Хотя никто не знал конкретных деталей. Она даже слышала перешептывания в  «Зеркале», что Энди, на самом деле, ударила Миранду по лицу, прежде чем скрыться в потоке машин в Париже. Пощечина была не намного хуже того, что она на самом деле сделала. Возможно, именно поэтому это до сих пор не давало ей спать по ночам. Она снова и снова прокручивала в голове последние несколько мгновений той поездки на машине. Как она была потрясена событиями за завтраком. Как она слушала тихую речь Миранды, когда они ехали вместе на заднем сиденье. То, как лицо Миранды залилось победным румянцем, то, что в ее голосе не прозвучало ни капли раскаяния. Энди вспомнила внезапное чувство ярости, негодования. Но она все еще жалела, что она поступила так. Как ребенок, кричащий в кинотеатре на непонравившуюся ему концовку. Не уходи. Нет. Оставайся в машине. Ты лучше этого. Конечно, на самом деле она не жалела о том, что ушла. Не жалела о том, что освободилась от кутюрного мира подиума. Но все равно—в центре Парижа, Энди? Серьёзно? В самую напряжённую, самую нервозную неделю в году. Без помощника, который бы ее поддерживал, в то время как она страдает от очередного развода? Одна. Никто этого не заслуживает. --- Несколько раз она видела, как Миранда выходила из здания Элиас-Кларк глубокой ночью, выскакивая на улицу, как ведьма, спускающаяся с высокой башни. Энди старалась не привлекать к себе внимания, зная, что ни улыбка, ни приветственный жест не вызовут у женщины положительной реакции. Она провела долгие дни, пытаясь застать Миранду снова уходящей с работы. Ничего не говоря, просто увидеть ее, хотя бы на мгновение. Она решила не объяснять себе, почему встреча с Мирандой показалась ей такой необходимой. Она пыталась. Но ей больше не снился тот сон. Когда наступала ночь, Энди закрывала глаза, отчаянно пытаясь представить себе машину. То, как это ощущалось, запах духов Миранды, который согревал ее до кончиков пальцев ног. Но все, что удавалось  Энди, — это заснуть, и если ей что-то и снилось, то она этого не помнила. Люди на работе начали это замечать. Что она устала или, возможно, несосредоточенная. Увядает, но умудряется держаться в нескольких футах от того, чтобы по-настоящему провалиться на работе. Никто ничего не говорил, по крайней мере пока. Но она видела, как они смотрели на нее, понимала эти неодобрительные или обеспокоенные выражения лица. Это был только вопрос времени, когда ее редактор позовет ее в свой кабинет. Она все еще была новенькой, и этому не было оправдания. Ей нечего было ответить, если бы он спросил. Она не могла на полном серьёзе сказать, что она застряла в тех нескольких минутах в Париже. --- Так усердно пытаясь вернуться туда, она ни к чему не приходила. Только когда она сдалась, когда совсем не пыталась, ей это удалось снова. В ту ночь Энди закрыла глаза в знак поражения, и вдруг она снова оказалась там. Совершенно случайно. Спит или бодрствует, видит сны или действительно находится в машине — она была там. Ее кожу покалывало, дыхание покидало ее. Энди повёрнулась, чтобы посмотреть, и увидела ее. Миранда. То же чёрное платье, V-образный вырез, меховая накидка, лежащая вокруг ее плеч. Легкая ухмылка на ее губах, когда она взглянула на Энди. Это выражение так разозлило Энди в первый раз, после обеда. После Найджела. После всего. Но на этот раз, когда пространство между ними внезапно исчезло, Энди могла только таращиться на женщину. «На что, черт возьми, ты пялишься?» «Я…» У Энди была та же проблема с речью, что и раньше. Должно быть, она выглядела отчаявшейся, потому что Миранда нахмурилась, глядя на нее. И, к большому удивлению Энди, Миранда придвинулась ближе. Сняла кожаную перчатку с одной из  рук. Протянула руку и нежно коснулась ее. Ее теплые пальцы коснулись шеи Энди, прежде чем Миранда отстранилась и посмотрела на нее сверху вниз. «Твое сердце колотится как сумасшедшее». Энди сглотнула. Она почувствовала, как ее лицо вспыхнуло. Миранда продолжала смотреть на нее так, словно ни за что на свете не могла понять Энди. Почему машина так долго ехала? «Боюсь, это логика снов», — ответила Миранда, закатив глаза, что заставило Энди задуматься, не спросила ли она об этом вслух. И если это было так, почему она не могла говорить, когда на самом деле пыталась? «Я смотрю, меня ждет еще одна бесполезная игра в угадайку», — сказала Миранда, нахмурившись. Она с отвращением сняла вторую перчатку и швырнула на пол. Она сбросила меховую накидку с плеч. «Уверяю, меня это раздражает еще больше, чем тебя». На этот раз Энди попыталась, действительно попыталась заговорить. Она жалобно уставилась на Миранду, слегка задыхаясь, так как не могла подобрать слов. «Как… — она сглотнула, — почему…» «О, ради бога», — огрызнулась Миранда, — За что мне все это? Если тебе есть что сказать, спроси меня  сейчас.» Энди откинулась назад, испытывая искушение просто смотреть в окно, пока они не приедут. Хотя она начинала думать, что этого никогда не случится. Миранда казалась невероятно раздраженной, что не было чем-то новым. Но в ней чувствовалась грань истерики, с чем Энди раньше никогда не сталкивалась. «Если ты не собираешься ничего говорить»,— сказала Миранда, окидывая ее резким взглядом, — Почему я вообще здесь?» Должно быть, Энди выглядела такой же смущенной, как и она, потому что Миранда выдохнула. «Не смотря на всю мою любовь к Парижу, мне здесь надоедает, — сказала Миранда, ее голос был немного  громким, не криком, но, конечно, не тем сдержанным тоном, который она обычно использовала. — Ты что,  совершенно бесполезна?» Энди пристально посмотрела на нее. Миранда оглянулась в ответ. «Держись подальше от моих снов», — сказала Миранда, — Если  отказываешься вести простой разговор». «Что?» — Энди несколько раз моргнула, еще более смущенная, чем когда-либо. Миранда стиснула зубы, но не огрызнулась на нее. Только тяжело вздохнула и снова уставилась в окно. «Мы никогда туда не доберемся, — в ее голосе звучала почти тоска. — Неважно, сколько раз мне это снится, мы никогда не приезжаем». «Мы сделали это, — медленно и с большим усилием произнесла Энди. — В тот раз». Миранда повернулась к ней. «О, так ты соизволишь поговорить со мной сейчас?» Энди заставила себя сосредоточиться, чувствуя, как ее зрение немного бледнеет. «Это трудно» — она глубоко вздохнула и вдруг почувствовала, как рука Миранды обхватила ее лицо. Взгляд, полный беспокойства, который казался странным, но в то же время успокаивающим. Миранда потянулась за бутылкой воды и, закатывая глаза, предложила Энди. «Не то чтобы это было реально. Но я полагаю, что здесь все дело в разуме, а не в материи.» Энди взяла бутылку и умудрилась сделать несколько глотков. Но не так уж помогло, совсем не то прохладное ощущение, которое обычно приносит вода. Эта вода больше походила на воздух. Но Энди все равно чувствовала себя спокойнее,  постепенно начиная ощущать себя в машине. Затем она посмотрела на Миранду и обнаружила, что может рассмотреть ее более подробно. То, как свет парижского полудня играл на ее бледной коже, ее белые волосы были похожи на нимб. Поразительная голубизна ее глаз, когда она смотрела в ответ. «Я видела этот сон только один раз», — сказала Энди. «Нет, — Миранда отмахнулась от ее слов взмахом руки. — Они у меня почти каждый вечер». «Это мой сон, Миранда». «Как мило с твоей стороны составить несколько предложений для меня, — сказала Миранда. — Намного лучше, чем обычно». «Ты действительно здесь?» — спросила Энди, снова немного задыхаясь. Но она не была уверена, что причина имела какое-то отношение к разговору в странном сне. Казалось, это было присутствие самой Миранды. То, как она всегда вызывала у Энди легкое головокружение. Как будто своим присутствием она изменила сам воздух. «Конечно, нет, — сказала Миранда. — Я не была в Париже с тех пор, как ты бросила меня». «Я имела в виду…» «Я знаю, что ты имела в виду, Андреа», — сказала она. «Прости меня, — сказала Энди, глядя в окно. — Я никогда не перестаю думать об этом. О том, что я сделала. Иначе зачем я здесь?» «Понятия не имею». «Миранда, пожалуйста. Ты должна мне поверить». «Я уже мало во что верю, — фыркнула Миранда. — В любом случае, на самом деле тебя здесь нет. И не похоже, чтобы ты сделала что-то даже отдаленно близкое к тому, чтобы извиниться передо мной в реальной жизни». Энди улыбнулась и протянула руку, чтобы схватить Миранду за запястье. Миранда закатила глаза, но позволила Энди приблизиться, пока они не взялись за руки. Это было странно, и все же почему-то казалось совершенно естественным. «Это не считается», — усмехнулась Миранда, но не отстранилась. Она усилила хватку. «Ты бы никогда не позволила мне поговорить с тобой, если бы это была действительно ты, — сказала Энди. — И ты это знаешь». «Это абсурдно говорить такое кому-то, кто сидит прямо перед тобой». «Я думала, что на самом деле меня здесь нет». «Я начинаю скучать по твоему молчанию», — сказала Миранда, хотя и не выглядела раздраженной. «О, ну конечно. Ты только что сделала мне замечание по этому поводу». «Это еще одно доказательство того, что ты не настоящая, — вздохнула Миранда.— Я не могу припомнить ни одного случая, когда бы ты вела себя так нагло». Энди слегка улыбнулась ее словам. «Вероятно, потому, что я не хотела, чтобы меня уволили». «Еще больше наглости». «Ты же знаешь, я настоящая». «Прости, что не поверила тебе на слово», — сказала Миранда, и улыбка заиграла на ее губах. Они снова замолчали, когда машина продолжила свой путь по Парижу. Энди смотрела в окно, но понятия не имела, где они, если они вообще где-то были. «Как ты думаешь, мы когда-нибудь доберемся до туда?» — спросила она. Миранда внезапно погрустнела. «Я не уверена, что кто-то из нас действительно этого хочет, Андреа». Она не смотрела Энди в глаза, она просто смотрела на проносящийся мимо пейзаж, как будто он наполнял ее ужасом. «В конце концов, единственное, чего мы должны с нетерпением ждать, это того, что ты отпустишь меня». Внезапно Энди проснулась. Она повернулась, чтобы взглянуть на помятую левую сторону кровати. Но Миранды, конечно, там не было. Миранды никогда там не было. Одеяло под ее пальцами было теплым. И в комнате слегка пахло духами от Кристиана Диора, которыми иногда пользовалась Миранда. Намек на ваниль, который едва сохранился после того, как она была в комнате. Энди хотелось зарыдать. Она чувствовала неприятный привкус в горле, что-то кислое. Ее челюсть болела от того, что она сжимала ее. Ее руки болели от того, что она сжала их в кулаки. Она была одна. Если в снах у Энди было постоянное чувство бесконечного движения вперед,  в повседневном мире такого ощущения не наблюдалось. Было похоже, что все в мире бодрствования с каждой секундой замедлялось, или, возможно,  просто она не вписывалась в этот мир. Тротуары были полны движущихся людей, и   Энди чувствовала, как и она продвигается вперед, шаг за шагом. Она стояла в метро, слегка наклонившись, когда поезд резко остановился, и обнаруживала, что уже в центре города, люди в вагоне расходились вокруг нее, как волна. --- Каким-то образом жить в этом мире стало труднее. Будто Энди не могла дышать так быстро, как ей нужно, или, возможно, воздух просто ей не помогал. Это не было похоже на воздух. Ей было труднее подобрать слова, когда она говорила. А что касается самого мира, то все стало выглядеть немного серее. Цвет цвета стал однородным и плоским. Ночь накатывала и всасывала его. Но по мере того, как мир становился менее реальным, Энди стало легче добраться до Миранды. Каждую ночь, когда она ложилась спать, Миранда была рядом. Они разговаривали или просто ждали неизбежного. Чтобы наступил конец. Конец, который угрожал им обеим, но который заставлял их ждать удовольствия снова очутиться во сне. Миранда отказывалась верить, что Энди была настоящей, независимо от того, сколько раз Энди пыталась убедить ее. Но тогда, возможно, это было частью всего. Частью нереальности снов—не было никаких доказательств того, что это была на самом деле Миранда, а не какое-то долгая, затянувшаяся игра разума в «а что, если.». Хотя Энди была уверена, что её мозг придумал бы Миранду, которая была бы повежливее, если бы у него был выбор. Или, может быть, даже её мозгу это было сложно представить. «Перестань смотреть на меня так, будто я убила твою собаку». «Я так не смотрю». «Просто сиди тихо», — сказала Миранда, теребя свои солнцезащитные очки в манере, очень непохожей на нее. «А  ты  как думаешь, что я делаю?» «Разговариваешь, — Миранда растянула слово. — Очевидно». «Ты заговорила первой». «Что я только что сказала?» Энди невольно улыбнулась. Она была благодарна любой Миранде, которую она получила, даже если ее ликование вызвало у нее мгновенный убийственный  взгляд. --- Несмотря ни на что, Энди продолжала приходить на работу в «Зеркало». В конце концов, ей нужно было платить за квартиру, даже если с каждым днём она чувствовала себя все более оторванной от нее. Она была отодвинута на задний план газеты. Она исправляла или писала статьи для  некрологов. Заполняла документы, ходила за кофе. Какое-то время она справлялась со скукой, сопровождавшей статьи, которые едва ли попадали в газету. Но она допустила достаточно серьезных ошибок, чтобы получить несколько выговоров от начальства. Надвигались срезы, а она не проходила проверку. Неужели она этого не понимала? Она кивала в ответ, но нутром этого не чувствовала. Ни страха, ни ужаса, когда все глаза следили за ней, когда она проходила через комнату. И почему она должна это делать? Ей трудно даже заснуть, не то что обращать внимание на других людей. Однажды вечером Хэтфилд, ее редактор, наблюдал за Энди с другого конца приемной. Она уже смертельно устала, поэтому не замечала его, пока он не встал прямо за её спиной. «Ты выглядишь как смерть с косой, Сакс, — сказал он, скорее раздраженно, чем обеспокоенно. — Иди домой и приведи себя в порядок». Энди не знала, что сделало эту ночь хуже любой другой. Но с другой стороны, ей было трудно сосредоточиться. Ее зрение затуманилось, как будто она опускалась на дно, готовое оставить ее одну в этом мире. «Я в порядке». «Нихрена с тобой не в порядке», — сказал Хэтфилд. «Я…» «Иди, — сказал он.— Я не хочу повторять тебе это снова». Энди постаралась не морщиться, сумев кивнуть. Способность быть вежливой покинула ее несколько дней назад. Или несколько недель назад? Сколько времени прошло? Она втащила свое усталое тело в лифт, размышляя, чем бы она могла заняться, если бы у нее было больше свободного времени. Но когда Энди выходила из здания, она подняла глаза. И вот она была там—Миранда, идущая к своей машине. Зрение Энди прояснилось, и она внезапно почувствовала тепло во всем теле. В воздухе что-то повисло. Электричество, от которого все вокруг стало немного ярче. Энди, возможно, ахнула, или, может быть, сама Миранда ахнула, потому что женщина внезапно подняла глаза, как будто она тоже это почувствовала. Даже с противоположной стороны улицы Энди могла разглядеть выражение шока на лице Миранды. Энди поймала себя на том, что бежит вперед, пытаясь добраться туда как можно скорее. Но она не смотрела по сторонам и курьер на велосипеде едва не сбил ее. Она отпрыгнула назад, услышав, как всадник издалека выругался. Когда Энди снова подняла глаза, Миранда уже сидела в своей машине. А потом машина просто уехала, снова оставив Энди одну. --- «Я видела тебя». Этой ночью Миранда смотрела в окно машины более пристально, как будто была полна решимости притвориться, что Энди вовсе нет. «Миранда, — сказала Энди, — я видела тебя». Миранда повернулась к ней с сердитым взглядом, но ее щеки были немного красными. «Я не глухая. Тебе не нужно повторяться.» «Ну, тогда. Скажи что-нибудь.» «Я…» «Ты тоже это почувствовала, верно? — сказала Энди. —Сегодня. На улице рядом Элиас-Кларк.» Миранда вздохнула, закрывая глаза. «Мне кажется, я схожу с ума». «Послушай, я не знаю, что происходит», — сказала Энди, придвигаясь ближе к Миранде, прежде чем у нее хватило ума остановиться. Она взяла Миранду за руку и замолчала. Прикосновение было мягким, теплым, и Энди мгновенно почувствовала, как что-то внутри нее ослабевает. Ее сердце бешено колотилось в груди. Миранда прочистила горло, и Энди сглотнула, опуская руку. «Этого не происходит, — сказала Миранда, но в ее голосе не было убежденности.—Это все не по-настоящему». «Я видела тебя, ты видела меня, — настаивала Энди, чувствуя себя более уверенной в этом, что бы это ни было. Ощущение, что происходит что-то большое. Это наполнило ее. — Есть кое-что, что мы должны сделать». Миранда, возможно, закатила глаза, если только слегка. «И что же это такое?» «Я не знаю. Не все же идеи тут должны принадлежать мне». «Тебе едва принадлежит половина всех идей, дорогая». Энди широко раскрыла глаза, наблюдая, как Миранда пару раз моргнула, как будто была унижена своим внезапным проявлением нежности. «Дорогая?» «Это не по-настоящему, — прошипела Миранда. —Не имеет значения, как я тебя называю. Ты-это не ты вовсе, ты какая-то… какая-то выдумка, выдающая желаемое за действительное». Энди внезапно рассмеялась, прежде чем смогла остановиться. «До сих пор я думала, что выдумала тебя, но я теперь понимаю… —Она в замешательстве покачала головой. —Я думаю, мы обе здесь». «Это невозможно». «Тогда объясни это», — сказала Энди. — «Дорогая». Миранда прищурила глаза. «Я не собираюсь целовать тебя». Энди открыла рот и тут же закрыла его. Еще немного посмотрела на Миранду, что, казалось, привело ее в ярость. «Что? С чего бы тебе …» «Это не будет одним из тех снов, — настаивала Миранда. —Ты хорошо меня слышишь?» «Мы…», — голос Энди звучал хрипло. «О, ради Бога…» Миранда закатила глаза. Она даже выглядела раздраженной, когда притянула Энди к себе. И о, Энди почувствовала это до кончиков пальцев ног, тепло губ Миранды, прижатых к ее губам. Это было недолго, но она ошеломленно уставилась на Миранду, когда другая женщина отстранилась. «Это сон, — рассеянно махнула рукой Миранда. — Это не считается». «Я…— Энди захотелось броситься вперед и схватить Миранду за плечи. Провести губами по кремово-белой коже там, где она хотела. Она вздохнула.— Почему ты остановилась?» Миранда сердито посмотрела на нее. «Мы целовались достаточно раз, — в ее голосе звучала горечь. — Это все не по-настоящему». «Но в те разы меня там не было!» — сказала Энди, чувствуя себя немного потерянной. «Тебя и сейчас здесь нет». «Нет…- сказала Энди. — Я докажу это. Как-нибудь.» Миранда просто уставилась на нее так, словно считала Энди полной идиоткой. «Как?» «Завтра, «—сказала Энди— Я приду в офис «Подиума». И ты позволишь мне прийти». Миранда закатила глаза. «Должна ли я освободить 9 утра для тебя, Андреа?» «Да.» «Я не вижу в этом смысла». Машина сделала резкий поворот, заставив Миранду ахнуть, протянуть руку и схватить Энди за руку. Ей потребовалось несколько минут, чтобы отпустить её. --- Энди добралась до вестибюля «Элиас-Кларк» до того, как её нервы сдали, а тело затекло от ужаса перед тем, что она собиралась сделать. Она направилась прямо к охраннику, но  тот бросил на нее один взгляд и остановил ее как вкопанную. «Миранда, — выдохнула Энди. — Миранда Пристли ждет меня». Охранник был знаком ей со времён работы в «Подиуме». Как его там? Кайл? Кит? «Ты уверена, Энди?» «Конечно, я уверена. Позвони ей, если ты мне не веришь.» Он кивнул и быстро позвонил в офис. «У меня здесь Энди…» «Сакс», — уточнила Энди. «Энди Сакс», — повторил он в трубку. «Она говорит… Нет, все в порядке, не спеши.» Энди чувствовала себя все более неловко, стоя там, внезапно осознав, какой измученной она, должно быть, выглядит. Когда она в последний раз принимала душ? Это было вчера? Она выпрямилась, когда охранник снова заговорил в телефон. Его глаза слегка расширились, и он кивнул. «Да, я так и думал. Спасибо Эм…» Он скорчил гримасу и положил трубку, что, вероятно, означало, что Эмили повесила трубку. Энди почему-то почувствовала себя немного спокойнее от этого. Хорошо, что некоторые вещи никогда не менялись. Пока она не поняла, что Кит смотрит на нее. «Мне жаль, Энди», — сказал он. «Почему ты извиняешься?» «Мне только что сказали, что тебя туда не пускать ни при каких обстоятельствах». «Нет…» — ее голос застрял у нее в горле. Она сглотнула. «Ты дозвонился до Миранды? Она ожидает… «Эмили пошла поговорить с ней, — сочувствие в его голосе раздражало. — Тебе нужна работа? Я знаю одного парня, который поселился в отеле на Кросби-стрит.» Энди уставилась на него, ее лицо пылало. «Нет.» «Ты уверена? — Теперь он рылся в стопке бумаг. — Я могу позвонить своему приятелю, если ты…» Но она уже быстро уходила, ее ноги лишь слегка подкашивались, игнорируя звук его голоса, зовущего ее вслед. --- В ту ночь Миранда выглядела взволнованной. Трудно было сказать, если бы вы не приглядывались. Но в ее глазах играла неуверенность. Что-то, немного похожее на страх, когда она мельком взглянула на Энди. «Ты даже не дала мне подняться», «Я…»—Миранда выдохнула и покачала головой. Казалось, она с трудом подыскивала слова. Энди уставилась на нее. «Ты  заставила меня стоять там, в этом чертовом вестибюле, — процедила Энди сквозь зубы. — Я чувствовала себя такой идиоткой». «Андреа…» «Ты сказала, что тебе нужен знак». Миранда закрыла глаза и покачала головой. «Я знаю… Ты говорила, что придешь, но…  — она посмотрела на Энди, отчасти с благоговением, отчасти с ужасом. –Как…» «Я же тебе говорила». «Да, — презрение полностью исчезло из голоса Миранды. Она казалась маленькой, немного нерешительной.— Ты…здесь». «Да.» Лицо Миранды слегка порозовело. «Это… это на самом деле ты». «Я уже говорила, что …» «Как… — Миранда прочистила горло.—Сколько раз? О Боже, я не…» «Миранда. Все нормально». Миранда широко раскрыла глаза. «Да что, черт возьми, тут нормального? Ты сидишь там, как будто я никогда…» «Ты поцеловала меня всего один раз». «Один раз? — Миранда покачала головой.-Я, должно быть, целовала тебя сто раз. Я не знала. Я не знала, что это было по-настоящему.» «Миранда». «Я думала, что выдумала тебя». «Ты жалеешь, что не выдумала меня?» —Голос Энди дрогнул против ее воли. Миранда посмотрела на нее. А когда она заговорила снова, у нее слегка перехватило дыхание. «Нет.» --- Когда Энди проснулась, она знала, что в тот день не пойдет на работу. Она чувствовала себя совершенно измотанной, как будто в ее теле не было ни одного мускула, способного отвести ее в ванную, не говоря уже о том, чтобы затащить себя в метро, чтобы добраться до работы. Все было размыто, и она пыталась убедить себя, что это простуда, обычный грипп. Какое-то пищевое отравление. Но какая-то ее часть не была уверена, что она вообще проснулась. Не была уверена, что это реальный мир. Простыни  похожи на ее простыни, ее комната похожа на ее комнату. Но во всем этом была какая-то серость, похожая на ту серость, которую она испытывала, гуляя по Нью-Йорку, когда ей не снились сны. Может быть, мир-это не мир вовсе, и та машина была единственной реальной вещью, которая у нее была? Стук в дверь встряхнул ее, заставил сесть. Ее желудок скрутило, и она почувствовала слабость вместе с ним. Но слабый стук перешел в громыхание, а затем она услышала то, что, как она была убеждена, должно было быть плодом её воображения. «Если ты не откроешь дверь через секунду, Андреа, клянусь Богом, я вызову Национальную гвардию…» Стоя в дверях Энди, Миранда выглядела совсем не так, как в машине. Ее лицо было слишком бледным, на нем блестели капельки пота, из-за чего макияж потек. Темные круги, которые не мог скрыть даже ее консилер,тлели под глазами. Ее волосы были гладкими, жизнь ушла из белых локонов, которые обычно падали ей на лоб. Она выглядела на свой возраст. Она выглядела настоящей. «Миранда». «Ты ужасно выглядишь», — сказала Миранда. И  поцеловала ее. Яростно и с отчаянием, с которым Энди смирилась, как только оправилась от шока. Она позволила Миранде прижать себя к ближайшей стене, ее руки потянулись, чтобы притянуть бедра Миранды ближе. Они расстались,  только для того, чтобы вздохнуть. Глубокие вздохи, от которых у них поднималась и опускалась грудь. «Откуда ты знаешь, где я живу?» — прохрипела Энди. «Это… —Миранда сделала еще один вдох. —Это правда тот вопрос, ответ на который ты хочешь узнать сейчас? Серьёзно?» Энди не знала, что сказать этой Миранде. Настоящей Миранде. Было так легко высказать все, о чем она думала, когда они были в той машине. Когда возможность того, что это сон, все еще витала в воздухе. Теперь она прекрасно осознавала, что от нее пахнет. Что в ее квартире царил беспорядок, повсюду валялась одежда, нижнее белье. Тарелки с недоеденной едой, разбросанные по свободным поверхностям. Миранда задрала нос, глядя на еду. «Почему ты так запустила себя?» «Я… — У Энди не было объяснения, которое не звучало бы сентиментально.—Я в порядке». «Ты живешь как отшельник, Андреа». «Так вот почему ты здесь? Чтобы прочитать мне лекцию о состоянии моей квартиры?» «Конечно нет, не говори глупостей, — фыркнула Миранда. — Но эта саморазрушительная спираль глубоко непривлекательна». «О, правда? — огрызнулась Энди.— Потому что мы обе знаем, что я живу и не могу перестать думать, находишь ли ты меня привлекательной». «Андреа…— Миранда закрыла глаза, тихо выдохнув. —Это не то, что я хотела сказать». «Почему ты на самом деле здесь, Миранда?» «Ты знаешь почему, — сказала Миранда, слегка метнув взгляд. Она выглядела немного потерянной. —Это так ошеломляет». Энди кивнула, выдыхая. Напряжение покинуло ее плечи. «Я знаю.» «Я уже даже не уверена, что это реально, — голос Миранды надломился. —Я никогда не могу быть уверена сплю я или нет». «А как ты думаешь, почему я перестала пытаться производить хоть какую-то видимость жизнедеятельности?» Миранда посмотрела на нее так, словно ей  очень грустно от этого факта. Но она, казалось, понимала. «Так жить нельзя». «Кто сказал, что это жизнь? — сказала Энди, чувствуя отчаяние. — Можно я…» «Что?» «Можно я поцелую тебя еще раз?» Миранда вдохнула через нос, двигаясь вперед так же, как и Энди. На этот раз поцелуй был более нежным, и Энди наслаждалась его мягкостью, не могла поверить в ощущение языка Миранды на своем. Она провела руками по волосам Миранды, играя пальцами с мягкими волосками на затылке так, что Миранда вздрогнула. «Мне нужно…» — сказала Миранда немного безумно, прижавшись губами к губам Энди. «Я знаю.» Энди вздохнула, сумев высвободиться из объятий Миранды достаточно долго, чтобы провести ее к перегородке  кровати. Грязной, смятой кровати. Миранде, казалось, было все равно. Не то что внешний вид, если на то пошло, но и на тот факт, что она наверняка пахла потом, дезодорантом и тысячей других вещей. Она только притянула Энди к себе, ее седые волосы рассыпались позади нее по подушке. «Пожалуйста, скажи мне, что ты настоящая», — сказала Миранда. «Я настоящая». «Я бы не вынесла, если бы ты на самом деле…» «Я настоящая, — повторила Энди, а затем усмехнулась. — Я настолько реальна, что, наверное, сейчас выгляжу дерьмово». «Нет, нет, — сказала Миранда, закрыв глаза, когда Энди оседлала ее ногами с обеих сторон. Ее голос прозвучал хрипло. — Ты выглядишь…адекватно». «Ну… спасибо, — сказала Энди, поднимая рубашку Миранды, пуговицу за пуговицей, пока не добралась до кружева, обтягивающего ее грудь. Она сглотнула. — Боже милостивый». Миранда улыбнулась, протягивая руку, чтобы притянуть Энди ближе. «Мне нужно… — она вздохнула.— Почувствовать тебя». «О…» — заикнулась Энди, когда Миранда притянула ее к себе для поцелуя, слегка прикусив зубами губу Энди. Энди захныкала. Миранда стянула с нее штаны. Она протянула руку, чтобы почувствовать влагу Энди, слегка задыхаясь от того, что обнаружила. «Пожалуйста…- сказала Энди. — Боже. Пожалуйста». Миранда провела большим пальцем по клитору Энди, входя в нее двумя дрожащими пальцами. Миранда выдохнула. «О, Андреа.» Багровый румянец распространился по груди Миранды, когда она погружалась и выныривала, ее легкое прикосновение большого пальца медленно становилось все сильнее. Энди вскрикнула, когда  кончила. И Миранда притянула ее к себе, задыхаясь вместе с ней. Закрыв глаза, Энди попыталась запомнить ощущение Миранды рядом с ней. Реальной Миранды, лежащей в её постели. «Ты настоящая», — сказала Энди. А потом повторяла это, как мантру, снова и снова. Миранда просто вздохнула. --- Они проснулись. Но это было слишком неожиданно. Слишком ярко. Мягкость постельного белья заменена кожаным салоном. Тепло обнаженной кожи Миранды внезапно покинуло ее, оставив в одиночестве. «Нет», — прошептала Энди. Глаза Миранды нашли ее, и они были полны тревоги. Они снова были на заднем сиденье. Этого не могло быть, и все же это было. Машина не изменила курс, не затормозила и вообще не дрогнула. Она двигалась по Парижу, как и всегда, не обращая внимания на мнение тех, кто был внутри неё. Энди закрыла глаза и почувствовала вибрацию двигателя, и он показался ей живым существом со своими собственными планами. Она чувствовала изгиб каждого поворота, но её уже не бросало из стороны в сторону. Все толчки были каким-то образом предсказуемы. Затем машина остановилась. Внезапно, будто накинутая на шею удавка. Она дернулась вперед и Миранда дернулась вместе с ней. Они обе уставились друг на друга, не говоря ни слова. Они боялись выглянуть наружу. Энди глубоко вздохнула и открыла дверь. «Не…» — Миранда потянулась, но не прикоснулась к ней. Энди видела белки ее глаз. «Мы должны выбираться, Миранда». «Нет, — голос Миранды слегка дрогнул.— Пожалуйста». Энди улыбнулась, взяв Миранду за руку, чувствуя, как дрожит другая женщина. «Все будет хорошо». Миранда кивнула, закрыв глаза. «Я не готова к тому, чтобы это все закончилось». Энди почувствовала тепло во всем теле,  будто на улице внезапно выглянуло солнце. Она обхватила ладонью щеку Миранды и обрадовалась вдоху, который  вызвала. Откуда-то снаружи раздался внезапный крик, и все снова пришло в нормальное русло. Свет парижского полудня, шумное уличное движение. Крики папарацци и вспышки камер. Вот оно, последнее событие этого дня, ожидало их. Энди слегка моргнула, но не колебаясь, наклонилась вперед, запечатлев губы Миранды в нежном поцелуе. Затем она помогла Миранде выйти из машины. Щеки Миранды порозовели. Она уставилась на Энди широко раскрытыми глазами, словно была убеждена, что каким-то образом знает ответы на все вопросы. И кто знает, может быть, она правда знала. «Это еще не конец, — сказала Энди, чувствуя себя увереннее, чем когда-либо. — Это только начало».