~
6 сентября 2021 г., 21:43
На улице уже давно ночь — а они её наступления и не заметили; вокруг — ни души. А они сидят вдвоём на полузаброшенном скейтпарке; сидят, каждый на своём скейте: на асфальте холодно, на траве — холодно и грязно, на скейте — сухо, привычно и здорово, — и делят на двоих одну колу. Болтают. Воодушевлённо: о трюках по-другому-то и не выходит. Болтают-болтают — а потом, всё насущное обсудив, затихают синхронно; молчат секундочек с пять неловко, а после тянутся — почти-синхронно: Рэки-таки был первым, Рэки смелее немного — друг к другу. За поцелуем и не только.
И если первое для них — обычное уже дело, то "не только" — впервые. Но это ничего. Они ведь, очевидно, оба хотят. А сейчас ночь, темно, да и нет никого, верно?
Верно.
Рэки, так и рассудив, в поцелуе, не отстраняясь, сползает со своего скейта слегка-неловко, устраивается поближе к Ланге, коленками на асфальте холодном — но это ничего, опять же; ему не холодно, — и Лангу оглаживать начинает: по спине, бокам — рёбрам, — по сильным, но тощим бёдрам. Ланга не против — Ланга, на самом-то деле, ласку зеркалит. И да, поза не самая, конечно, удобная, но им нравится всё равно.
К чужой ширинке первым тянется Рэки — и это Ланга зеркалит тоже.
"Всё ок?" — "Я не против" — читают они позже невербально, по глазам, а сразу после Рэки спускается всем телом чуточку вниз.
И Ланге отсасывать начинает.
У него не всё и не сразу, конечно, получается верно: Рэки никогда, в отличие от Ланги, не схватывал налету. Рэки вообще давится сперва. Но подстраивается он всё равно достаточно быстро.
И вот уже у обычно флегматичного, безэмоционального почти Ланги так необычно коленочки от волнения первого раза и удовольствия дрожат и сильнее прежнего в стороны разъезжаются. А сам Ланга оттого на скейте из стороны в сторону слегка покачивается. Не держится ровно.
И Рэки чувствует эту дрожь, проникается.
Рэки думает: пиздец.
Рэки думает: как же здорово.
Ведь с ним такой идеальный, такой талантливый Ланга теряет контроль, равновесие и не может даже на скейте ровно усидеть. Это редкое зрелище. В последнее время — уж точно.
Рэки думает-думает-думает.
А потом отрывается на мгновение, бросает из-под ресниц взгляд вверх, на Лангу: на его грудь, что вздымается лихорадочно, на шею, так эротично назад выгнутую, на его волосы пепельные, пиздец растрёпанные, на губы, шершавые, почти в кровь обкусанные — и так охуенно распахнутые...
И бросает думать вовсе.
Сосать он принимается с двойным рвением. (И себе дрочить он принимается тоже: для него это правда уже слишком).
Ланга награждает его за это решение — правильное совершенно — несдержанным стоном. Охуенно эротичным.
Ланга берёт его одной рукой за волосы, путается в них — а вторую со скейта не убирает, чтобы совсем уж не потерять равновесие.
Рэки нравится то, что он делает, Рэки даёт это понять.
Но вот когда минутами спустя Ланга уже буквально тянет его — немного слишком сильно — за волосы, а после ногтями — привычно длинными — впивается ему в затылок, Рэки уже не просто нравится. Рэки это неожиданно вставляет.
Рэки пытается скрыть непривычную реакцию, но понимающий — даже слишком понимающий — Ланга этого не пропускает. Это по его усилившейся, теперь ещё более напористой хватке видно.
И Рэки просто сдаётся.
Когда всё заканчивается, Ланга про себя полушутя думает: он никогда ещё себя настолько счастливым на скейте не чувствовал.
Ему интересно: насколько ужасен (и кощунственен, да) тот факт, что он хочет это повторить?
Он не знает, но Рэки повторить хочется тоже.
И, возможно, даже слегка изменить конфигурацию. А может, и попробовать что-то совсем новое, он не в курсе.
Спойлер: они пробуют всё.
