Полшага назад нужны лишь для разгона

Всего полдня в новом городе, а успел: первое — победить злодея, второе — встретить того, кто унаследует его силу, и, наконец, третье — напомнить себе, не без помощи последнего, о том, что значит быть настоящим героем. Неожиданно богатый на происшествия день. Разумеется, события всегда текут бурным потоком, когда ты Герой номер один, однако в этот раз хотелось быть как можно неприметнее, для того чтобы не привлекать лишнего внимания к своей новой работе в UA. Не вышло. Хотя это не единственное, что пошло не по плану. Закончить подготовку преемника ко дню поступления — несколько поздновато, однако трудное не есть невозможное, и, учитывая, что Мидория все-таки прошёл вступительный экзамен, еще даже не умея использовать причуду, этого было вполне достаточно. Но кто бы мог подумать, что приезд в Мусутафу преподнесет еще несколько сюрпризов, помимо неожиданно появившегося на горизонте жизни преемника, поступившего на геройский курс. С началом учебного года стал известен и окончательный преподавательский состав. Многие были удивлены присутствию в рядах преподавателей Всемогущего, однако его самого заинтересовала иная персона. Классным руководителем класса 1-А был назначен Айзава Шота. Этот персонаж редко отсвечивал в новостях, но в среде про-героев был весьма известен. Стирающий причуды герой — Сотриголова. Однако сам Герой номер один запомнил его еще в первом совместном бою. Масштабный рейд хоть и завершился максимально быстро, но зато позволил познакомиться с новым героем, с весьма необычной причудой. Не то чтобы Всемогущий не знал о том, что он преподает в UA, но новостью стало то, что тот ни капли не изменился с их первой встречи. Сотриголова без зазрений совести использовал «свободу» для преподавателей академии. В прошлом году он отчислил всех учеников, поступивших на курс, в первый же день. Весь класс! Этот факт заставил Героя номер один ощутимо обеспокоиться, а ноги сами понесли к тренировочному полю, где Сотриголова проводил свой вступительный тест. Однако дальше наблюдения заходить не пришлось. Мидория ухитрился впечатлить не только учеников, но и классного руководителя, поэтому класс остался, хоть и обманутым, но в полном составе. *** На вступительном испытании, находясь в рядах жюри, Айзава видел, что сотворил с собой веснушчатый парнишка, пытаясь во что бы то ни стало защитить другую поступающую. Причуды, при чрезмерном использовании, нередко могли нанести вред своему владельцу, но вот этот недо-герой, как оказалось, вне зависимости от ситуации, не мог сдерживаться. Если бы на месте парень в ту же минуту не принял бы такое взвешенное решение, Сотриголова указал бы ему на выход ни капли не сомневаясь. Даже школьник обязан уметь пользоваться своей силой так, чтобы не быть выведенным из строя после единичного использования. Однако парень смог выкрутиться и, хоть он и сломал палец, это было уже «не бесперспективно». Проработав уже не один год в академии, Айзава научился видеть потенциал, и в этом парне он был далеко не нулевой. Хотя студента с причудой, так сильно калечащей владельца при любом применении, Сотриголова видел впервые, больше его удивило то, как новый преподаватель в лице Всемогущего засиял от гордости после броска Мидории. Героя Номер Один невозможно было не заметить, хотя два десятка студентов успешно справились с этой задачей. В ином случае тесты могли бы легко превратиться в балаган, но раз Всемогущий находился здесь, значит, он уже успел узнать, как проводит первый учебный день класс Сотриголовы. Преподавателей не посвятили в подробности того, почему Символ мира вдруг решил попытать себя на учительском поприще, но, судя по всему, причина всего этого сейчас с улыбкой облегчения на лице шагала в медпункт. Шота принадлежал к тому типу людей, которые терпеть не могли находиться в центре внимания. Люди — не самые приятные существа, в большинстве своем, особенно когда ты их пугаешь. Это он знал еще с младшей школы. Хотя его никто не травил, но относились настороженно, и дети не слишком хотели иметь друга, который, сверкая красными глазами, мог лишить их того самого ценного, по их мнению, что они имели- причуды. Конечно, с возрастом многое изменилось, но вот желание общаться с людьми не появилось. Многие считали, что такому мизантропу не следует вообще быть героем, но это было такой же ошибкой, что путать нефть с соевым соусом. Айзава не был мизантропом, он скорее просто ощущал себя лучше, когда люди не возлагали на него свои надежды. Сотриголова предпочитал работать по ночам и желательно в одиночку. Не привлекая внимания, он выполнял свои обязанности, зачастую даже не успевая за ночь прикрыть глаза хоть на минуту, он не желал, чтобы об этом писали в газетах. В мире было достаточно медийных личностей, и к этому классу героев Айзава себя не причислял. Всемогущий — герой без страха и упрека, который всегда побеждает, вот о ком писали газеты. Сотриголова относился к тому, что делает Символ мира с большим уважением, однако ровно настолько же этот Символ мира его и раздражал своим поведением за пределами камер. Каждый день улыбаясь и говоря, что все хорошо, даже когда уже никто, казалось бы, и не сомневался. Всемогущий лишь давал простым людям надежду, но, по мнению Шоты, его бравада была чрезмерной. Сотриголова понимал, что это притворство и Всемогущий не бог, чтобы спасать всех из раза в раз. И герой номер один сам понимал это, именно поэтому то, с какой улыбкой Всемогущий обнадеживал людей, Шота ненавидел.

***

Учебный год начался и пересекаться со Всемогущим Айзаве пришлось чаще, чем хотелось бы. До этого лично Сотриголова общался с ним только несколько раз, в ходе масштабных операций. Последняя была еще до того, как он устроился работать в UA. Тогда Всемогущий произвел на него смешанное впечатление. Он был хорошим стратегом и выгодно использовал свою силу с учетом состава отрядов. Не допуская лишних жертв и разрушений, он был сдержан, но, как только операция была завершена, вся его собранность испарялась. Вне битвы он производил впечатление человека, который, несмотря на свой возраст и статус, так и остался ребенком. Сейчас это впечатление только усиливалось. Всемогущий пытался быть дружелюбным, хотя явно ощущал себя не в своей тарелке, так как преподавательскими способностями совершенно не отличался. Однако он усердно пытался направлять и давать советы, основанные на своем немалом опыте. Не то чтобы Айзава следил за Всемогущим, скорее уж это он слишком часто пересекался с его классом, но было видно, что с каждым днем тот как будто слабел все больше. Разумеется, весь преподавательский состав знал, что Всемогущий ослаблен ранением, но не все замечали, насколько тому трудно даже просто находиться в геройской форме. После обеда все преподаватели расходились по своим классам или тренировочным площадкам, у Айзавы же был перерыв, поэтому спешить ему было некуда. Сидя за столом и проверяя тесты, он краем глаза следил за Всемогущим, который стоял на полпути к выходу и мял в руках только что написанную бумажку, перечитывая текст. — Всемогущий, есть минутка? — Сотриголова не был тем, кто стал бы развязывать разговор от скуки, так что Всемогущий сразу же насторожился. — Да, Айзава, конечно же, у меня найдется время для тебя! Тебе нужна помощь? — не изменяя своей манере громко и энергично отозвался Символ мира, сверкая белыми зубами. Он уже собирался отправиться вести урок, так что был в своей геройской форме и пока не понимал, почему Сотриголова все-таки проявил инициативу. — Если тут кому и нужна помощь, то только тебе. — Осадил его герой, после чего улыбка на лице Всемогущего сразу же поблекла. — Если будешь так со всеми разговаривать, то люди будут тебя избегать. — Словно ребенку ответил на это Айзаве Всемогущий, проигнорировав выпад в свою сторону. — Но воспитывать тебя уже поздновато, так что просто скажи, тебя что-то беспокоит, раз ты решил со мной поговорить? Шота вполне ожидал такой реакции. Он специально выбирал момент, чтобы понаблюдать, как поведет себя Герой номер один, и сейчас, находясь в своей геройской форме, Всемогущий явно желал закончить разговор поскорее и отнюдь не потому, что спешил на занятие. — Я не знаю, насколько внимательны остальные, но я заметил, что день ото дня тебе становится хуже. Прекрати спасать каждого прохожего. В городе достаточно героев, которые справятся с этим не хуже. — Айзава смотрел строгим учительским взглядом так, что теперь уже у Всемогущего возникло ощущение, что его отчитывают как ребенка. — Но я же не могу пройти мимо… — начал было Тошинори, но его бессовестно перебили. Конечно, он сейчас сказал очевидную вещь, но ничего больше ответить тут было и нельзя. Диалог в целом имел не слишком много смысла, но Айзава почему-то продолжал, говорил размеренно, как будто ждал чего-то, но вот какую цель преследовал герой, Всемогущий понять не мог. — Да, не можешь, но должен избегать ситуаций, где твое вмешательство не требуется, а не лезть на рожон. Своим безрассудством ты подвергаешь всех еще большей опасности. — сухо, с небольшой долей агрессии, как умел только он, произнес Сотриголова. Всемогущий молчал и в учительской повисла напряженная тишина. Разумеется, он понимал, что ему так явно указывают на его поведение, говорит лишь о том, насколько оно глупое. Он и сам знал, что риск не оправдан, но, пока он справлялся и с уроками, и с геройством, он не собирался отказываться от чего-то из этого. К тому же Айзава явно начал этот разговор не затем, чтобы озвучить очевидное, но раскусить его намерения Тошинори не мог, так что наилучшим вариантом было прервать эту бессмысленную беседу. — Я же Всемогущий, неужели ты думаешь, что я не справлюсь? Все будет хорошо, Айзава-кун, потому что я здесь! — блеснув привычной улыбкой он махнул Сотриголове рукой и вышел из учительской. Сбежал. Похоже, он был слишком очевиден и Всемогущий понял, что разговор ведется совсем не ради того, чтобы убедить его беречь себя. Оставалось надеяться, что тот не станет слишком настороженно относиться к Айзаве. Хотя, нельзя сказать, что все это было совсем пустой болтовнёй. Всемогущий на самом деле часто искушал судьбу и рано или поздно это действительно могло привести к плачевным последствиям. Конечно, особо на то, что Всемогущий прислушается к нему, Айзава не рассчитывал. Он надеялся, что тот хотя бы немного услышал, что ему говорят, а не просто отмахнулся одной из своих обнадёживающих фраз. На секунду Сотриголове показалось, что Всемогущий все же стал оценивать необходимость своего вмешательства, прежде чем лезть в очередное сражение, но все надежды на то, что Символ мира протянет еще достаточно долго, обрушились так же молниеносно, как удар Ному на голову Айзавы. И если до событий в USJ причин спрашивать у Всемогущего, сколько еще он сможет оставаться Символом мира, не было, то после стало очевидно, что этот момент очень близок, а враг становится лишь сильнее. Это Сотриголова смог испытать на своей шкуре. Класс подвергся нападению, и, судя по тому, что ему рассказали, когда он пришел в себя, парню, раскрошившему его локоть, удалось уйти вместе с тем злодеем, что обладал способностью к телепортации. А это значит, что это не последний раз, когда они вмешаются в мирную жизнь UA. Лежа на койке и анализируя ситуацию, Сотриглова приходил к неутешительным выводам, особенно беспокоило то, что ему сказали о Всемогущем. Тот потратил слишком много сил и это не могло не отразиться на нем, но вот насколько — это уже следовало оценить самостоятельно. К счастью, Всемогущий, имевший привычку винить себя во всех бедах, не заставил себя ждать. Айзава лежал перемотанный с головы до ног бинтами и хотел уже позволить себе отключиться, но от мыслей о сне без сновидений его отвлек стук в дверь. Так как Ямада и Каяма, а также директор уже успели его навестить, Шота больше никого не ждал. Тем более, что время было уже позднее, почти десять часов. Больница была закрыта для посещений. — Заходите. — как мог громко произнес Айзава, хотя даже открывать рот сейчас было чертовски больно. — Вечер добрый, Сотриголова! — громогласно поприветствовал героя открывший дверь Всемогущий в своей геройской форме. Зайдя в палату и закрыв плотно дверь, он тут же «сдулся» до своего обычного размера. Его не хватило даже на то, чтобы сделать пару шагов по палате, все было еще хуже, чем Айзава предполагал. Однако выглядел он вполне бодро, в пределах того насколько бодро вообще может выглядеть человек, которого периодически путают с зомби, так что дело явно не в том, что он потерял еще какую-то часть внутренних органов. — Я тут за водичкой решил прогуляться, да подумал, может, и тебе стоит взять? — так и оставшись стоять в проходе спросил Всемогущий. Несмотря на свой внешний вид, он продолжал улыбаться, хоть эту улыбку можно было назвать скорее виноватой, чем ободряющей, коей он обычно сверкал. Во время сражения с Ному ему тоже сильно досталось, поэтому он был плотно перебинтован, однако до Айзавы ему было далеко. — Вода на тумбе. — на разговор сейчас не тянуло совершенно, однако прогнать Тошинори он все ровно не смог бы, поэтому лучше воспользоваться его присутствием по максимуму.  — Ты слишком бодр для человека, стоящего обеими ногами в гробу, — подняв недовольный взгляд из-под бинтов, произнес Шота. Герой Номер один, не ожидавший такого «нападения», не смог скрыть удивления, отразившегося на его лице. Однако он быстро справился с этим, вернув своему лицу привычное выражение. — Кааак же я мог забыть, насколько ты неприветлив, — досадливо протянул Всемогущий. — А я всего лишь хотел узнать, как ты себя чувствуешь, и извиниться. Твое состояние, а также состояние класса 1-А̶ это полностью моя вина. — Почти шепотом произнес Символ мира, подойдя и налив воду в стаканчик. — Это так, но я выполнял свои обязанности, извиняться передо мной тебе нет необходимости. Лучше ответь мне на вопрос. Как я понимаю, твои силы сильно сократились, однако серьезных ранений я не наблюдаю. Так в чем же причина? — хотя проговаривание такого количества слов было сущей пыткой, Айзава говорил все так же спокойно. — О чем это ты? Я все еще здесь и никуда не…—глаза Сотриголовы блеснули недобрым светом из-под бинтов, и Всемогущий замолчал. Он знал, что, что бы ни происходило, Сотриголова всегда отличался апатичностью и безразличием к окружающим, однако сейчас, похоже, уйти от вопроса ему не позволят. — Хорошо, я понял. Ты слишком внимателен, Айзава-кун. Вообще, сейчас даже твои студенты смогут одолеть меня. — Поднеся трубочку к губам Шоты, видневшимся из-под бинтов, предложил Тошинори, дав время Сотриголове поумерить раздражение, а самому обдумать то, что он скажет дальше. — Мы, кажется, остановились на том, что ты хотел ответить на мой вопрос. — Спустя несколько глотков, после которых в горле хотя бы стало меньше саднить, напомнил Всемогущему Шота. — Да, да, надеялся, что ты забудешь об этом, но, похоже, с головой у тебя все лучше, чем на первый взгляд.– Пошутил Тошинори, и еле ощутимо погладил Айзаву по макушке, убирая стакан. Про-герой от этого действия настолько ошалел, что даже не сумел возмутиться прежде, чем Всемогущий продолжил. — Не понимаю, что именно ты желаешь услышать. Я думаю, ты и так представляешь, как обстоят дела на данный момент, учитывая то, что ты задаешь мне такой вопрос. — Да, знаешь, а я думаю, что ты притворяешься простачком, Всемогущий. В этот раз позволю тебе это. — Отступил Шота и прикрыл воспаленные глаза, стараясь отрешиться от боли. Повисла пауза. Ничего больше сказать Всемогущий не мог, а Сотриголова не спешил произносить что-то еще. Решив, что продолжения разговора не будет, мужчина встал и направился к выходу из палаты, однако на середине пути его заставили остановиться слова Айзавы. — Твоих сил хватит на то дело, из-за которого ты оказался в академии? — Шота говорил тихо, но Тошинори слышал каждое слово, а в голове с сожалением возникла (не первый раз за вечер) мысль — Айзава все-таки и правда был слишком внимателен. — Я справлюсь, вне зависимости от обстоятельств, я все еще Всемогущий. — после непродолжительной паузы, произнес Тошинори. Без давящего взгляда Сотриголовы говорилось легче и лгать было тоже проще. — Я не знаю, почему ты выбрал его, Всемогущий, но не похоже, что ты хотя бы раз засомневался в своем решении. — констатировал факт Сотриголова. — Однако ты хочешь возложить на его плечи неподъёмный груз, он не ты. — Я это понимаю, но он справится. — Проговорил Всемогущий и, приняв геройскую форму, добавил свою коронную фразу. — Почему? Потому что я здесь! — показав «класс», Символ мира остановился у самой двери. — Знаешь, я хотел сказать кое-что еще. — Всемогущий остановился, но лицом не повернулся, замерев на секунду, словно был не уверен в том, что хочет сказать. — Я знаю, что ты меня недолюбливаешь, и мы совсем не похожи в глазах общественности, но твои идеалы близки мне и ты потрясающий герой, Айзава, куда лучше, чем я в последнее время. Да и учитель ты куда более способный, чем я. Буду благодарен за твою помощь, если ты решишь ее мне оказать. — после этих слов Тошинори вышел из палаты, оставив про-героя в смешанных чувствах. Как же Шота ненавидел эту фразу и натянутую улыбку, но слова, сказанные в конце… В них было что-то настоящее. После выписки Айзава сразу же направился в школу, и хотя ему никто и слова бы не сказал, если бы он не явился, но педантичность Сотриголовы требовала присутствия на рабочем месте. После классного часа он направился в учительскую, чтобы попросить Полночь заняться документами, пока его руки были не в состоянии выполнять свои функции, но, войдя, обнаружил Всемогущего, стоящего у его стола и перебирающего документы. Заметив вошедшего, Символ мира повернулся к нему и неловко улыбнулся. — Здравствуй. Я не хотел рыться здесь, но документы класса 1-А для фестиваля не готовы, и я взял на себя смелость заняться ими. В конце концов у меня меньше всего часов рабочей нагрузки. А еще врач сказал, что его тебе можно, так что я подумал, что ты не будешь против. — Тошинори поставил на край стола стакан с торчащей оттуда желтой пластмассовой трубочкой. Подойдя ближе, Айзава почувствовал сначала запах, а потом и увидел темный напиток, наполнявший стакан. И вроде бы это была просто чашка кофе, но вообще-то кофе в школах не продавали, а значит… Отделаться от ощущения сюрреализма происходящего Айзвава не мог, но Всемогущий, таскающий ему кофе… Это что-то за гранью добра и зла. С облегчением опустившись на стул, Сотриголова смог, наконец, хоть немного расслабиться и проанализировать ситуацию. — Спасибо за заботу. — Наконец выдал он, и хотя Тошинори, похоже, рассчитывал на несколько большее количество слов, он был удовлетворен и этим, поэтому продолжил сортировать бумаги и проставлять в них даты и печати. Айзава, немного отдышавшись после перемещения от класса до учительской, наклонился и немного отпил обжигающей жидкости. — Больше уроков ты не ведешь сегодня, так что, может быть, тебе помочь добраться до дома? У меня есть пара окон сейчас. — Предложил спустя некоторое время Яги, уже заканчивая с документами. Все, конечно, привыкли к тому, что Всемогущий был чрезвычайно участливым человеком, но это было слишком даже для него. — Спасибо, но я поеду с Ямадой, он уже настоял на том, чтобы отвезти меня домой, когда я только пришел. — Отозвался Айзава, но в ответ получил весьма скептический взгляд. — И как он узнает, где ты? Позвонишь? —выразительно посмотрев на руки Айзавы произнес Всемогущий. — Не позвоню. Он все равно пойдет искать меня, как только поймет, что звонка ждать не стоит. Поэтому не буду усложнять задачу и останусь здесь. — Шота не слишком любил излишнее внимание к себе, и если к тому, что Хизаши вечно лезет к нему, он после десятка лет все-таки привык, то поведение Всемогущего напрягало. Единственным логичным объяснением было то, что он, ощущая свою бесполезность из-за сократившегося времени использования причуды, решил перенаправить свою геройскую энергию на спасение Айзавы, который вообще-то в этом совсем не нуждался. — Хорошо, только не засыпай в кресле, больная спина тебе сейчас ни к чему. — Озвучил очевидную вещь Тошинори и продолжил заниматься бумагами. Через некоторое время, закончив с ними, он взял телефон и стал активно отвечать там на сообщения, после чего сделал еще несколько звонков, успел поработать на компьютере, но до тех пор, пока за Шотой не прибежал Ямада и не увез того домой, Тошинори учительскую не покидал. Только после того, как Айзаву забрали, он собрал документы и направился к директору. На столе осталась только пустая кружка из-под кофе с яркой трубочкой.

***

Всемогущий и дальше старался помогать Шоте, причем он явно не собирался интересоваться, нужна про-герою его помощь или же нет. Это раздражало, но пользы было больше, чем вреда, а кофе, который таскал Тошинори, до неприличия вкусный, так что Айзава продолжал пользоваться помощью без зазрения совести. Однако, как известно, у всего есть предел и, несмотря на то, что Яги был чуть ли не самым неконфликтным человеком на свете, но, похоже, переоценил готовность жертвовать своими интересами ради помощи Сотриголове. При распределении пар на экзаменационный тест Айзава решил, что поставить двух своих самых проблемных студентов в условия, когда у них не будет выбора, сотрудничать или нет, будет самым простым способом показать им, что их конфликт непродуктивен. Разумеется, для того, чтобы это сработало, противником для них должен был Всемогущий. Когда на собрании Шота огласил это решение преподавательскому составу, никто не был против. Хотя это и было несколько небезопасно, но, вероятно, остальные просто недооценили степень напряжения между юношами, что играло Сотриголове только на руку. Вот только Всемогущий молчал, хотя уж кому как не ему понимать, что эта смесь крайне взрывоопасна, в прямом и переносном смысле слова. Однако, после собрания, выходя из школы, Айзава заметил, хоть это было сложно пропустить, Всемогущего, стоящего возле дверей и явно ожидающего классного руководителя 1-А. — Я вас ждал, Айзава-сенсей! — мгновенно привлек к себе внимание Символ мира, как только Шота приблизился на расстояние нескольких метров. — Решил не ставить под сомнения твои решения относительно класса 1-А на педсовете, но не кажется ли тебе, мой друг, что ставить в пару Кацуки и Изуку- плохая идея? — бодрым голосом говорил герой, следуя за медленно бредущим учителем. За время своей помощи Сотриголове Тошинори отметил, что тот не слишком любит его геройскую форму, но сейчас он хотел сделать Айзаве такой же неприятный сюрприз, какой он получил получасом ранее на собрании. — Нет, все максимально логично, — ответил Сотриголова и, не останавливаясь, пошел дальше. — Бессовестно врешь, Айзава! — возмутился Символ мира. — Ведь ты понимаешь, что они не смогут работать в команде! Ты ставишь их в заведомо проигрышную ситуацию, — не унимался Всемогущий, следуя за классным руководителем 1-А. — Прекрати орать, от тебя много шума. И да, в этом и есть смысл. — все так же односложно отвечал Айзава. За последние два дня он спал всего пару часов, и голова ужасно болела, поэтому громкий голос Всемогущего только больше бесил. Он, может быть, объяснил бы свою задумку, но сейчас не было ни сил, ни желания, а недовольный и громкий символ мира был. — Ты слишком накаляешь атмосферу, у них нет и шанса победить меня! Юный Мидория не захочет вступать в бой, в то время, как Бакуго наверняка решит справиться сам. Если они не сдадут, это только пошатнет их обоих.– немного сбавив обороты, но упорно следуя за Сотриголовой, Всемогущий пытался понять, почему тот принял такое решение для проведения экзаменационного сражения. — Значит, сделай так, чтобы они справились. Ты, кажется, заверял меня, что осилишь преподавание. — Холодно отозвался Айзава, направив на Всемогущего ледяной взгляд уставших воспаленных глаз. — Что-то я пока не заметил, чтобы ты выполнил свое обещание. — Слишком раздраженный Шота уже не хотел подбирать выражения, однако он не ожидал, что преследование после его замечания резко прекратится. Всемогущий так и остался стоять у входа на территорию школы. На секунду в глубине души Айзавы даже зашевелилась совесть, однако этого было недостаточно, чтобы перебороть сильнейшее нежелание вступать в бесполезный и длинный диалог. Всемогущий раздражал своим пиздежом, а дома его ждала мягкая постель, выбор был очевиден. Символ мира, получивший такой резкий ответ, явно был потрясен. Пусть он и выглядел, как гора мышц и самоуверенности, но по натуре он был очень ранимым, особенно, когда речь заходила о том, с чем он не справлялся. Решив и правда самостоятельно разобраться с той ситуацией, которую так профессионально организовал Сотриголова, Яги направился в сторону дома, обдумывая план действий на экзамен. По личному мнению Яги, прошло все наилучшим образом. Он, конечно, немного перестарался с тем ударом в полете, но кажется, в остальном рассчитал силу верно. Конечно, он не думал, что обойдется без лазарета, учитывая каким вспыльчивым был Бакуго и каким самоотверженным Мидория. Собственно, так и получилось. Они победили, объединившись на исходе сил, сражались с умом и стали командой. Хоть и пришлось для этого применить «спартанское воспитание», которое практиковал на нем в свое время Гран Торино. Довольный проделанной работой, Всемогущий вышел из лазарета, направляясь в учительскую, ему еще нужно было выставить баллы за экзамен этим двоим и написать отчет. — Ты решил угробить их, чтобы они не поубивали друг друга? — прямо за дверью его поджидал Айзава, который, похоже, наблюдал за тем, что происходило на тренировочном поле. И судя по тону, с которым это сказал, был крайне недоволен увиденным. От неожиданности Тошинори вздрогнул, после чего обернулся на голос. — Сотриголова, вижу, ты тоже беспокоишься о них, — Тошинори приподнял уголки губ. — Не волнуйся, они в порядке. И я действительно нанес им меньше вреда, чем они могли бы нанести себе сами.Ты дал мне очень верный совет после собрания и, думаю, я справился с возложенной на меня задачей — стал достаточно сильным противником, чтобы им пришлось объединиться, но недостаточно непобедимым, чтобы у них оставался шанс. На это ведь был расчёт? — задал риторический вопрос Всемогущий. — Верно, вот только в следующий раз, когда решишь влететь в студента в утяжелителях, посчитай свою массу в сумме с ними, помножь на ускорение от твоего удара и соотнеси с прочностью человеческих костей. Ты, как показывает практика достаточно умен, чтобы сделать это. — Айзава оттолкнулся от стенки и потянулся к ручке двери лазарета, намереваясь, видимо, проверить своих студентов. Это, похоже, можно было считать за максимальную похвалу, на которую был способен Шота в адрес Всемогущего на данный момент, поэтому Тошинори, пряча по-детски довольную улыбку, отвернулся и направился в сторону столовой. Нужно было поесть, ведь он израсходовал много энергии за последний час. К тому же там сегодня продавались вкусные шоколадки, и их, кажется, пока не разобрали, но стоило поторопиться. Перекусив, Тошинори направился в учительскую, где его все еще ждали оценки и отчет. Среди всех экзаменаторов он закончил последним, так что было неудивительно, что пустующий кабинет встретил его тишиной и затхлым запахом. Солнце уже садилось, но доделать все лучше было сегодня, ведь все должно быть оформлено как подобает, чтобы детей без проблем отправили в лагерь. Выставление оценок не заняло слишком много времени, а вот заполнение отчета, неожиданно, сильно затянулось. Бумажная работа никогда не давалась Тошинори легко, а школьные компьютерные программы вовсе ее ему не облегчали. Но за время нахождения в UA, он научился делать все, что необходимо, пусть и не без помощи Сущего Мика, который, кажется, получал какое-то удовольствие от помощи Всемогущему, а может, просто был в восторге от возможности иметь такого благодарного слушателя. Спустя час тыканья в клавиатуру в попытках написать отчет, Тошинори наконец-то нажал заветную кнопку «загрузить» и хотел уже вздохнуть с облегчением, как компьютер издал характерный «ERROR» звук и на экране высветилось сообщение об ошибке. Информация в окошке, о том, что произошел непредвиденный сбой, никак не помогала, так что Тошинори просто закрыл его, но на это действие система ответила аналогично и закрыла окно с программой, выбрасывая Тошинори на рабочий стол. — Какого…! — выкрикнув незаконченное ругательство, Яги открыл программу заново, но отчета в ней, как он и боялся, не наблюдалось. — Да что же такое. Адская машина! — борясь с желанием ударить по компьютеру от безысходности, провыл Тошинори. — Не ори, спать мешаешь, — раздалось недовольное бурчание из дальнего угла учительской, отчего Яги тут же затих и замер. На секунду он даже подумал, а не показалось ли ему, но галлюцинациями Символ мира не страдал, так что, поднявшись со стула, он направился в ту часть помещения, из которой исходил звук. Лежащий в углу желтый спальный мешок был логичным объяснением того, почему Тошинори услышал голос Айзавы, ведь внутри мешка находился именно его обладатель, который, судя по закрытым глазам, собирался здесь спать и дальше. Постояв немного, Яги решил все-таки спросить, в конце концов, переписывать отчет с нуля он очень и очень не хотел. — Айзава, извини, но не мог бы ты мне помочь? — шёпотом спросил Тошинори, сев на корточки, возле спальника. Первые несколько секунд ответа не последовало, и Яги уже думал пойти и начать переделывать, но Сотриголова все-таки смилостивился. — Что у тебя там произошло? — приоткрыв один глаз, спросил Айзава, окидывая Тошинори как обычно уставшим взглядом. С благодарной улыбкой тот обрисовал ситуацию как мог, чем вызвал у Сотриголовы только тяжелый вздох. — Все файлы там имеют бэкапы, они в папке, внутри программных файлов, там сохранилось не все, но некоторая часть должна была… — лениво отозвался Айзава, прикрывая глаза и надеясь, что этого хватит, чтобы от него отстали, но герой номер один так и остался сидеть на корточках. Спустя еще пару секунд Сотриголова все-таки решил поинтересоваться. — И чего ты тут сидишь? — Ну как бы… я, честно говоря, сейчас ничего не понял. — смущенно почесав шею, проговорил Тошинори. — Не мог бы ты… Договаривать ему не пришлось, Айзава, хоть и излучая недовольство, вылез из мешка и, поднявшись на ноги, прошествовал ко включенному компьютеру. Шоте потребовалось всего несколько кликов мышкой на то, чтобы найти нужный файл и восстановить его. Так что уже спустя несколько секунд он шагал обратно к мешку, а Тошинори, не успевший ничего понять, смотрел на восстановленный отчет, большая часть которого на удачу сохранилась. Закончив его еще раз и загрузив на сервер, на сей раз удачно, Тошинори откинулся на спинку кресла. Айзава же за это время залез обратно в мешок и точно в такой же позе уснул, как ни в чем не бывало. До этого Тошинори не замечал, чтобы тот спал после уроков, а не во время. Да и стоит признать, что последние пару дней Айзава выглядел более помятым, чем обычно. Наверное, было бы правильно просто оставить его спать и пойти домой, но в силу своей геройской натуры, это казалось неправильным. Взвесив все за и против, Тошинори выключил компьютер и, ступая максимально тихо, подошел к лежащему в жёлтом спальном мешке герою. — Я думаю ты все равно проснулся, когда я подошел, поэтому спрошу — Айзава, у тебя все в порядке? Ты выглядишь хуже, чем обычно, последние пару дней. — Тихо проговорил Тошинори, надеясь, что он сможет помочь, но ответом ему была только тишина, говорящая сама за себя. — Ладно, понял, понял. Больше тебе не мешаю. — что-то зашуршало и Айзава с трудом подавил желание открыть глаза. — Этот мне дали в качестве подарка к чаю, …кха… но такое я есть не могу, так что. — шоколадка легла на пол. — Спокойного сна. Тошинори встал и вышел из учительской, а Айзава, не в силах перебороть любопытство, все же открыл глаза — на полу лежала малиновая шоколадка, рядом с еле заметной каплей крови. Кабинет был пуст, но Айзава чувствовал, что Всемогущий еще не ушел из коридора, так что, закрыв глаза, он продолжил притворяться спящим, пока и вправду не провалился обратно в сон. Ночью ожидало очередное дежурство, так что времени на сон не предвиделось, однако он и не предполагал, что ему так повезет. Под утро, когда уже появлялась предрассветная дымка, Айзава направлялся домой, по дороге отслеживая то, что происходило вокруг, как раздался грохот и герою пришлось резко тормозить, пытаясь определить источник звука. Виновницей шума оказалась женщина средних лет, которая явно была не в духе. Судя по пытающемуся уклониться от ее ударов мужчине, на коем из одежды были только семейники — это смахивало на вышедшую из-под контроля домашнюю ссору. Конечно, если бы это была обычная ссора, Сотриголова бы прошел мимо, но в мире, где у каждого есть причуда, на «обычность» рассчитывать не приходилось. Спустившись с крыши здания с помощью оружия захвата и обосновавшись на фонарном столбе, Айзава оценил ситуацию — мужчина, судя по крикам и оскорблениям в его адрес, уличенный в измене, явно имел причуду не атакующего типа. А вот женщина точно могла задать жару, причем, судя по пару, исходящему от ее волос, в прямом смысле этого слова. Волосы, забранные в два хвоста, достающие ей до щиколоток, выглядели как пружины, хотя, скорее, как гибкие бигуди. Судя по тому, как парило от ее волос, она могла их нагревать. Активировав причуду, Айзава покинул свой пункт наблюдения и приземлялся между женщиной, которая еще не поняла, что произошло, и объектом ее ненависти. — Успокойтесь. Нелегальное применение причуд противозаконно. Вы… — договорить Сотриголове не дали. Несмотря на то, что греться волосы перестали, этого, похоже, было недостаточно, чтобы угроза исходящая от них аннулировалась. Выкрикнув очередное оскорбление, теперь уже в адрес про-героя, вставшего на ее пути к возмездию, она, схватив один из своих хвостов, женщина размахнулась и хлестнула им. Сотриголова, не ожидавший такого, попытался уклониться, но пружинистые волосы растянулись и ощутимо саданули по скуле Айзавы. Отпрыгнув, он уклонился и от второго удара, благо температура этих бигуди была нивелирована причудой Сотриголовы, однако на структурные свойства самих волос повлиять он не мог. Было необходимо подобраться ближе и скрутить бестию, но та была настроена весьма воинственно. Разговаривать с ней, судя по всему, было бесполезно, но и применять силу нужно было аккуратно, чтобы не навредить. Пока Айзава уходил от атаки, мужчина подскочил и попытался смыться, вот только женщину это не устраивало. Бросившись за ним, она выполнила своими волосами подсечку, роняя его наземь. Следующий удар был уже перехвачен оружием захвата, которое опутало не только волосы, но и руки девушки. — Если не прекратите прямо сейчас, то отправитесь в участок за противоправные действия.– предупредил Айзава, крепко держа ленты. Женщина, поняв, что больше не может двинуться, замерла, и, похоже, наконец-то услышала, что говорил ей герой. Спустя пару секунд сопротивление ослабло, но сдаваться она, видимо, не собиралась. На то, чтобы урегулировать конфликт, понадобилось еще некоторое время, но в результате все разошлись мирно, а вот Айзава, перемещаясь по крышам домов, поспешил домой. Нужно было хотя бы принять душ и обработать рану, а времени было почти что семь утра. Хотя ранение было и не слишком серьезным, но все еще кровоточило, так что Айзава решил, что не лишним будет заглянуть в аптеку и купить закончившиеся у него медикаменты, чтобы обработать рану. Спустившись у ближайшей круглосуточной аптеки, он дернул на себя ручку двери и тут же впечатался в чью-то широкую грудь. При его росте «впечататься в грудь» он мог едва ли многим жителям Мусутафу, так что поднимать голову, чтобы определить личность этого человека, не было необходимости. — Ох ты, Айзава, добрейшего утречка, — улыбаясь в своей привычной манере, перед ним стоял Всемогущий, держа в руках сумку с лекарствами. Ни одного приличного слова в этот момент в голове Сотригловы не промелькнуло, и он решил отделаться простым приветствием. — Здравствуй и пусти, мне нужны медикаменты. — попытался пройти мимо Айзава. Но, похоже, в этот момент Тошинори заметил пятно крови на своей футболке, при этом у самого Всемогущего на данный момент кровотечений явно не было, поэтому пойманный за плечо Айзава был остановлен, а сам Тошинори наклонился, чтобы рассмотреть рану. — Выглядит нехорошо. У меня есть вата и антисептики. Может, обработаем? — внимательно разглядывая пострадавшее лицо Айзавы, спросил Тошинори. — Я сюда и пришел, чтобы все это купить. Пусти, это не помогает. — максимально равнодушно произнес Айзава, словно говорил с надоевшим оператором кол-центра. Помедлив секунду, Всемогущий все-таки распрямился и отпустил про-героя. Проследив за тем, как тот подходит к кассе, он вышел на улицу. Однако дальнейшие действия Тошинори и желания Айзавы стопроцентно не совпадали. Выйдя из аптеки, первое, что Айзава увидел — Тошинори в своей тощей версии, явно ожидающий его появления. Как бы ни старался Сотриголова игнорировать присутствие героя, но тот шел за вконец обессилевшим учителем. Хотя он не проронил ни слова, в ином случае Айзава вероятно привязал бы его к ближайшему столбу и там бы и оставил, но Всемогущий продолжал тенью следовать за Сотриголовой, вплоть до его дома, благо у подъезда, бросив что-то ободряющее на прощанье, он скрылся в неизвестном направлении. Они стали пересекаться слишком часто, даже с учетом того, что они коллеги. Это напрягало.

***

После этого случая, Айзава ежедневно ощущал на себе обеспокоенный взгляд Всемогущего, так что не удивительно, что тот в конце концов подошел к нему еще раз в день перед отъездом в летний лагерь. Туда из всей академии ехали только два учителя, и как бы Символ мира не настаивал, его оставили не у дел, чем тот был расстроен, но в конце концов признал, что так будет безопаснее. В учительской все обсуждали, как проведут выдавшиеся свободные дни, Айзава же собирал документы за своим столом, отправив доставшего его вопросами Мика куда подальше не более пяти минут назад, однако Всемогущего это, похоже, ничуть не смутило. — Айзава, могу я тебя отвлечь? — вежливо спросил его Тошинори, чуть наклонившись, не желая привлекать к их разговору лишнее внимание. — Ты уже это сделал, Всемогущий, чего ты хочешь? — на прямую спросил Айзава продолжив раскладывать папки. — Просто хотел убедиться, что ты в порядке. — вкрадчиво смотря на Айзаву, проговорил Всемогущий. — Я не люблю, когда лезут в мою жизнь. — грубо осадил его Шота. — Нет ничего, с чем бы я не мог справиться, так что потрать свое время на что-то более полезное, чем бессмысленное беспокойство обо мне. — Ты вынудил меня стать причиной примирения двух учеников, но сам подаешь им пример постоянного отторжения окружающих. Тебе не кажется это контрпродуктивным? — спросил Тошинори, надеясь воззвать к разуму Шоты, но, похоже, просчитался. — Я не обязан любить всех и каждого. Просто смирись с тем, что не все на свете твои фанаты, — пожав плечами, сказал Шота и, взяв сумку с вещами, ушел из учительской, оставив горькое разочарование в душе Всемогущего.

***

Айзава редко жалел о своих словах и первые дни пребывания в лагере даже не вспоминал о произошедшем. Класс продолжал тренироваться, штрафники, не сдавшие экзамен, занимались дополнительно, но потом все пошло наперекосяк. Похищение ученика, другие студенты, получившие ранения, спасательная операция, после этого изменилось всё. Сидя на собрании по поводу перевода учеников в общежития и смотря на молчащего на протяжение всего времени Всемогущего, Шота не может отделаться от мысли, что облажался. Поездка была скомпрометирована, а он оказался бесполезен настолько, что был вынужден дать студентам разрешение на использование причуд. И все это привело к тому, что они имеют сейчас — Символ мира утрачен, а злодеи не побеждены. Следующий день он вынужден был посвятить тому, чтобы объехать все семьи студентов и переговорить с ними по поводу переезда детей в общежитие. Хотя Шота предполагал, что будет куда хуже, но родители реагировали на удивление адекватно. И было бы грех жаловаться, если бы вместе с ним не ездил Всемогущий, светящий загипсованной рукой.Решение было принято директором и спорить Сотриголова не стал, но каждый раз задерживая взгляд на тощей фигуре, Айзава начинал чувствовать вину и вспоминал, что нагрубил Тошинори перед тем, как уехать в лагерь. Всемогущий, как и полагается, не жаловался, сверкал улыбкой и все еще не казался сломленным, однако Айзава знал, даже скорее ощущал, что ему сейчас тяжелее, чем любому другому, поэтому предложение выпить было его попыткой извиниться и немного отвлечься от насущных проблем. Несмотря на то, что, в таком виде как сейчас, Всемогущий привлекал куда меньше внимания, чем раньше, его все равно было слишком много, поэтому те места, где привык бывать Шота, для их встречи явно не подходили, однако, как ни странно, Всемогущий сказал, что не стоит беспокоиться и назвал водителю адрес. Выяснилось, что не только Сотриголова хотел избегать большого скопления людей. В конце концов, даже Всемогущий не всегда мог выдерживать натиск прессы, фанатов и общественности. Они приехали в западную часть города и поднялись по наружной лестнице к металлической двери. Как оказалось это был вполне обычный бар, однако народа там почти не было. — Вот видишь, все в порядке, я же говорил, что все будет хорошо, — своим привычным ободряющим голосом произнес Всемогущий. Они прошли почти весь зал и сели за стол, у дальней стены. Бар был стилизован под производственную зону, а столы отделены друг от друга металлическими решетками, что создавало иллюзию разделенного пространства. — Да, тут на удивление пусто, — Айзава осмотрелся. — Удивительно, это ведь совсем рядом с ночным районом города. — В этом и дело, тут рядом такое количество самых популярных клубов и баров, что это место просто теряется по сравнению с ними, однако выгодного расположения хватает для того, чтобы получать прибыль, покрывающую расходы, — пояснил Яги. Пока Сотриголова осматривался, к ним подошел официант и Тошинори взял на себя смелость сделать заказ за двоих. Все-таки сам обещал угостить Шоту. За столом, недалеко от входа, сидела компания из трех молодых людей, но не похоже, чтобы они сильно интересовались пришедшими гостями. За стойкой сидел еще один человек, но, судя по его внешнему виду, он был уже слишком пьян для того, чтобы узнать кого-то в лицо. Компания из еще двух человек и молодой девушки сидела ближе всего, и, похоже, один из них все-таки узнал героев, зашедших в бар. Буквально спустя секунду один из них стоял возле Всемогущего и протягивал ему ручку и салфетку.Разумеется, герой расписался, хоть делать это левой рукой было не слишком удобно, и, сказав пару воодушевляющих фраз, тонко намекнул парню на то, что не хотел бы привлекать лишнего внимания.Отказать в этом ему молодые люди, разумеется, не могли, особенно встретившись взглядом с компаньоном Всемогущего, который, как им показалось, не был в восторге от того, что к ним подошли. — Ты привлекаешь слишком много внимания, — с тенью недовольства, проговорил Шота. Конечно, он предполагал, что будет куда хуже, однако его раздражали фанаты, от них было слишком много шума. — Прости, прости, Айзава, но эти ребята нас больше не побеспокоят, можешь не смотреть на них таким пугающим взглядом, — заверил коллегу Тошинори. — Денек и так выдался не самый легкий. Хотя я и подумать не мог что семья Бакуго так легко согласится. — признался Всемогущий, переводя тему. — Да, этого и я не ожидал. Похоже, его родители уверены в нем и поддерживают его стремление стать лучшим, — лениво проговорил Шота, повернувшись наконец в сторону Бывшего Символа мира. — А вот ты выглядел вымотанным после разговора с семьей Мидории. Были проблемы? — поинтересовался Сотриголова, подмечая, что им уже несут заказ. Через мгновение на их столе стояли кружка чая, кувшинчик с саке и чоко, а также порция роллов. — Да… Честно говоря, пошло немного не по плану, — признался Тошинори. — Он слишком часто заставляет маму волноваться, она не хотела отпускать его. Но, я пообещал, что … справлюсь, поэтому все в порядке, он продолжит свое обучение в классе 1-А, — показав большой палец и сверкнув улыбкой, закончил свою речь мужчина. — Пообещал, что справишься, значит? — почти равнодушно произнес Сотриголова, смотря на принесенные стопки. — Ну что ж, думаю, за это и стоит выпить! — Согласен, — кивнул Тошинори и сделал глоток чая. Пить что-то крепче в его состоянии было самоубийством, так что он уже привык, да и Айзаву, похоже, ничего не смущало. — Кампай. — Напиток слегка обжег горло и распространился по телу приятным теплом.Айзава давно не пил, а после сегодняшнего дня хотелось расслабиться, главное было не перестараться. — Ты тоже переезжаешь в корпуса, построенные рядом с академией? — спросил после небольшой паузы Всемогущий, решив, что такая тема вполне может стать началом непринужденного разговора. — Да, мне вообще то было бы удобнее жить у себя, но сейчас чем больше профессионалов будут находиться в пределах академии, тем меньше вероятность нового нападения, — говорить о произошедших столкновениях с лигой злодеев не хотелось, поэтому углубляться в эту тему Сотриголова не стал. — Также совсем скоро будет экзамен для получения временной лицензии, поэтому увеличится количество тренировок причуд.Надеюсь, им хватит времени чтобы подготовиться. — Каковы твои прогнозы? Они только первый курс, на экзамене обычно таким молодым героям не удается получить лицензию… — констатировал факт Тошинори. Он, конечно, понимал, что 1-А — это совсем не обычный класс, но все же многие студенты старших курсов превосходили их по навыкам и способностям. — Я думаю, они смогут, — сняв пиджак, спокойно произнес Сотриголова, словно ни на секунду в них не сомневался. — …Ты имеешь в виду… все??? — удивленно произнес Герой номер один, выпучив глаза. Столь громкое заявление от Айзавы он никак не ожидал услышать. Пусть он и не исключил ни одного студента в первый же день, но это не значило, что он возлагал на них такие большие надежды. — Да. Я думаю, все. Видишь ли, благодаря тому, какое внимание они получили от лиги злодеев из-за тебя (как жестоко!)у них появился опыт, которым не обладают обычные студенты. Не знаю, что будет на экзамене, но это не так важно, потому что навряд ли они смогут создать условия хотя бы близкие к тем, в каких эти ребята уже находились. — После этого наступила небольшая пауза, во время которой Шота опустошил еще одну стопку. — Вот это да, Айзава-кун, мне кажется, или ты признался, что у всех из них огромный потенциал? — Яги не смог удержаться от того, чтобы не заострить внимание на изменившемся отношении Сотриголовы к классу. Палочками переложив кусочек рыбы на другое суши, Тошинори отправил рис себе в рот, надеясь, что Айзава вспомнит о том, что лучше не пить на голодный желудок. — Нет, ты ошибся, — тут же прервал подначивание Всемогущего Шота, повторив действие Символа мира и отправив в рот одно суши. — Это не у меня изменилось отношение, это они изменили его. Нельзя продолжать думать о куске металла так же, если он оказывается заточен. Если он заточен, то это уже нож. — Кто бы мог подумать, что всего пара стопок и тебя тянет на такие метафоры — усмехнулся Всемогущий, сделав глоток чая. — Новости о твоем 1-А уже разнеслись по всем школам Японии, их ждет теплый прием на экзамене. — Среди них есть лидеры, а остальные тянутся за ними изо всех сил. Я просто надеюсь, что они в процессе не влипнут в очередную историю, — выпив еще одну стопку, произнес Сотриголова. — Мне кажется, с начала года я потерял половину своих нервных клеток. — Грустно усмехнулся Айзава. От трех опрокинутых в себя чарок, его немного развело, так что поза стала расслабленнее, а речь не такой едкой. — Не знаю, как при обучении здесь, но в Америке молодые люди совсем не такие послушные. Я, честно говоря, был в шоке уже после первых выходных… — воспоминания были не самые приятные, и в том, стоит ли делиться ими, Яги был не уверен. — Если тебе будет не слишком скучно, я бы рассказал немного о том, что тогда было. — Предложил Тошинори, неловко поджав губы. — Я не слишком много знаю об Америке, хоть никогда особо и не интересовался, но почему бы и нет, тем более у Всемогущего наверняка не может быть скучных историй, — согласился Шота, вертя в руках чоко. — О, ну что ж. Тогда не знаю, как много ты слышал обо мне, но в Америке я был как студент по обмену. Тут все строже, собраннее и ответственнее, нежели там. Я, конечно, не сказал бы, хорошо это или плохо, но в первое время у меня было ощущение того, что я попал в какой-то другой мир. Так вот, до начала учебы оставалась пара дней, я старался познакомиться со студентами, а также обустроиться в той комнате, где я жил. Английский я знаю хорошо, так что проблем не было, однако все вокруг были как бы сказать… Слишком яркими, несдержанными по сравнению со всеми людьми, которых я знал раньше. Меня пригласили на вечеринку в дом однокурсника, там собралось много народа и … — Тошинори сделал небольшую паузу, думая как лучше выстроить рассказ. — Так, полагаю, следовало бы начать с того, что алкоголя я до этого не пил, хотя это и не было принципиальным решением, но пить в малознакомой кампании мне не слишком-то хотелось. В конце концов меня заставили попробовать джин, одного глотка которого мне хватило, чтобы его вкус оставался на языке до конца вечера, остальные же пили столько, что я и представить не мог, как они умудряются держаться на ногах. Но вот чего я представить не мог, так это того, что они решат пойти на пляж. Купаться у меня желания не было, но и оставить их я не мог. Как ты понимаешь, алкоголь и океан — плохие друзья, но я и подумать не мог, насколько плохие. Как я узнал потом, один из парней обладал способностью повышать плотность жидкостей на некоторое время при касании. — увидев, как изменился взгляд Айзавы, Тошинори подтверждающее кивнул. — Похоже ты уже понял, что произошло. У него свело ногу, и он стал тонуть, в результате сильно испугавшись, он стал сгущать воду пока не превратил всю воду вокруг себя в желе. Себя-то он спас, но там было много ребят, которые в результате его действий не смогли плыть и просто увязли под водой, не в состоянии пошевелиться. В тот вечер мы чуть не убили восемь человек своей беспечностью. Моих способностей хватило, чтобы вытащить половину людей, с остальными разобралась мои сокурсники. Однако оказалось, что подобные происшествия происходят постоянно. От такой беспечности я был в шоке, для меня подвергать свою жизнь опасности без причины казалось чем-то невероятным. — Нет, я не думал, что люди в геройских академиях Америки ведут себя так. — произнес Шота. Он работал учителем и не мог представить себе, чтобы ученики устраивали такое, да еще и на постоянной основе. Это было глупо и не вписывалось в рамки его понимания. — Это был первый и последний раз, когда я участвовал в подобном. Это было сложно, ведь я не мог ни сказать о том, что они делали, ни оставаться каждый раз, чтобы следить за тем, чтобы они не навредили ни себе, ни другим. Мне пришлось потратить много времени, но для того, чтобы остановить такой беспредел, нужен кто-то, кто станет идеалом для них, покажет, к чему нужно стремиться, и мне удалось сыграть эту роль. — Берешь на себя слишком много, — тихо проговорил Шота. Пока Всемогущий рассказывал историю, он успел выпить еще стопку и в голове уже медленно двигались мысли, но это было хорошо, потому что думать Айзава за сегодняшний день устал. — Повел их за собой, точно также, как повел и всю Японию, но … это погубило тебя, — возможно, это было несколько грубо, но было правдой. — Так и есть, но я жалею не о том, что утратил причуду, лишь о том, что, пока использовал ее, мне не хватило времени, чтобы спасти всех, — грустно посмотрев на плещущийся в стакане чай, он поднял взгляд на Айзаву. — За то, чтобы другим не приходилось сожалеть, — чокнувшись, они выпили, и Яги, повторив операцию с перекладыванием рыбы, отправил в рот то, что осталось от суши. — Знаешь, твой образ на экране раздражал меня. Ты говорил людям, что раз ты здесь, то все хорошо, но я видел, что улыбка натянута и ты сам знаешь, что всех спасти нельзя. Ты врал им каждый раз, улыбался несмотря ни на что, и они каждый раз верили, но сейчас, когда ты перестал говорить это, я, кажется, понял, что ты делал именно то, в чем они больше всего нуждались… — смотря куда-то в стол, проговорил Айзава. — И мне захотелось сказать тебе спасибо… Я бы так не смог. Яги сидел затаив дыхание, потому что таких слов он не ожидал. По сравнению с первым днем в академии, их отношения стали значительно лучше, но у Тошинори всегда складывалось ощущение, что Айзава просто терпит его присутствие. Пауза затягивалась, и Всемогущий уже просто чувствовал необходимость что-то сказать, но слова упорно не хотели приходить в его голову. Ему часто говорили спасибо и благодарили со слезами на глазах, но почему-то именно то, что сказал сейчас Шота, попало в самое сердце. — Похвала от тебя — это что-то очень неожиданное. Мне кажется, до этого момента я от тебя только критику и слышал, — задумчиво произнес Яги, пытаясь вспомнить, когда бы он мог услышать от Айзавы что-нибудь такое же приятное. — И еще извини меня за то, что сказал перед летним лагерем, я … — Шота не мог закончить мысль смотря на свои ладони, словно ища в них подсказки. — Нет, нет, Айзава, все хорошо, — махая непропорционально большими ладонями, протестовал Тошинори. — Я просто, наверное, был излишне навязчив. — Знаешь, — Айзава поднял взгляд на уровень галстука Всемогущего. — Я не справился в лагере, и ты из-за этого вынужден был подставиться. Меня даже на операцию по возвращению Кацуки не взяли, сидел перед камерами, как идиот… — выпив еще одну стопку, Айзава продолжил сжимать ее в руке. — Ты смог отвлечь внимание. Это было важно, — напомнил герою Всемогущий. — Да, да, я знаю, вот только этого было недостаточно, чтобы все остались целы. Можешь не говорить про то, что я бы ничего не изменил. Я знаю, насколько слаб. Просто прости меня, Всемогущий, — задушено проговорил Шота. — Я прощаю, хоть и никогда не был в обиде. То, что я теперь в отставке, — это мой выбор. Все, кто знали о том, что я ослаб, винят себя в том, что я утратил причуду. Но, может, хотя бы до тебя мне удастся достучаться. Это я принял такое решение. Как говорят, уходить надо на пике, — усмехнувшись, произнес Тошинори. Айзава молчал, все так же сверля взглядом галстук бывшего символа мира, но через несколько секунд все-таки произнес «спасибо», хоть было не совсем ясно, за что он благодарил. — Может … — начал Айзава, но остановился на середине предложения и дальше не произносил ни звука. — Ты… — Яги попытался сформулировать вопрос, но его оборвали на полуслове. — Похоже, что я перебрал. Можешь попросить счет? — глаза Сотриголовы все еще были опущены вниз, но волосы, убранные в пучок, не прикрывали лицо и Тошинори заметил, что скулы Айзавы приобрели необычный для бледного Шоты розоватый оттенок. Счет им принесли почти мгновенно, Тошинори расплатился и, поблагодарив за обслуживание, встал из-за стола. — Может помочь? — осведомился он, не уверенный в том, насколько Айзава, как он сам выразился, «перебрал», но в ответ получил только неопределенный взмах руки, и Шота, самостоятельно поднявшись, уверенно направился к двери. Выйдя на улицу, они заметили, что солнце уже давно село. Прохладный воздух отрезвлял.Сотриголова накинул пиджак и достал телефон из кармана. — Что за черт…- выругался он себе под нос, смотря на отсутствующие палочки сети. — Да, тут не ловит сеть, нужно выйти на главную улицу. Она справа за углом, метров сто может быть, — проговорил стоящий сзади Тошинори, на которого Сотриголова так и не смотрел. — К черту, пешком прогуляюсь… — рыкнул недовольный Шота и, повернувшись в противоположную сторону, уверенно пошел прямо. — Эй! Айзава! Ты куда… — окликнул его Тошинори, догоняя в пару шагов. Он, конечно, понимал, что Сотриголова явно сказал то, чего озвучивать не собирался, но он, похоже, был не настолько пьян, чтобы спутать право и лево. — Я домой, — буркнул Шота, не сбавляя хода. Он не умел по-хорошему общаться с людьми, в списке его друзей была только одна строчка, которую Хизаши Ямада, кажется, вписал туда сам, поэтому говорить с кем-то по душам Айзава не умел и не хотел. Все глупое неумение пить. Всегда у него язык развязывается, так что мешало остановиться вовремя. Только собственная глупость, сидел историю слушал… Чертов Тошинори. — Куда? Ты замерзнешь, тут же километра четыре, если не больше. — пытался вразумить его Тошинори, чем только еще больше раздражал. «Нет бы оставить в покое, всегда лезет куда не следует» — думал про себя Шота, ему было не холодно, ведь смущение, саке и злость отлично подогревали изнутри. — Я в порядке, как устану, вызову такси. — отмахнулся Айзава и поплелся по краю тротуара, в направлении дома. — … — … — … — Какого черта ты за мной идешь? — спустя несколько минут спросил Айзава, когда они вместе сделали уже три поворота, один из которых был только для того, чтобы убедиться в том, что Тошинори идет именно за ним. — Я не могу отправить тебя домой пешком одного. Это небезопасно. Я сам виноват, что ты так набрался, — проговорил Яги, спокойно идя вслед за Айзавой. «Еще и он виноват, совесть на ножках… Вечно героя из себя строит, даже когда не надо» — зло думал Айзава, уже и сам не понимая, чего так завелся. — Если тут кому и небезопасно ходить по ночам, так это тебе… — огрызнулся Шота и резко остановился. Похоже, в последний раз он повернул не туда, и теперь они оба стояли в тупике. — Да, я же теперь не то, что со злодеем, даже с пьяным героем совладать не могу, — усмехнувшись, Яги остановился и положил руку Айзаве на плечо. — Поверь, я осознаю, насколько я сейчас беспомощен, но мне было очень приятно услышать от тебя спасибо…не думал, что мои старания так оценит герой вроде тебя, — решив отплатить откровением на откровение, произнес Тошинори. — Хорошо… вызови такси, будет плохо, если с тобой что-то произойдет, — согласился Сотриголова, все еще не поднимая взгляд на Всемогущего, но это было и не надо, чтобы знать, что тот широко улыбнулся. — На два адреса, — скорее сказал, чем спросил Яги, и, так как возражений не последовало, достал телефон и выполнил вызов.

***

Преподавательское общежитие ничем не отличалось с точки зрения планировки от общежитий студентов, да и правила по разделению пространства там были точно такими же, поэтому половину здания заняли Тринадцатая и Полночь. Такому положению вещей они были очень рады и при каждом удобном случае напоминали всем остальным, что та половина только их. Сотриголова пришел заселяться только после того, как проинструктировал весь класс, а учитывая дотошность Ииды, это заняло чуть больше времени, чем он полагал. К счастью, на верхнем этаже оставались еще свободные комнаты. Айзава предпочитал жить на этажах повыше, хотя, конечно, по сравнению с пятнадцатым этажом, где располагалась его квартира, верхний этаж общежития был почти у самой земли, но приходится довольствоваться тем, что есть. Вещей у Айзавы было немного, так что за пару часов он полностью обустроился и хотел было прилечь, как в дверь начали стучать. — ЭЙ, СТЁРКА, ВЫХОДИ! — раздался голос Ямады из-за двери. Конечно, неужели Шота рассчитывал, что, находясь в одном здании с Хизаши, тот оставит его в покое? Смех, да и только. Накинув на шею оружие захвата (на всякий случай, если Хизаши достанет его слишком сильно)Айзава вышел из комнаты. Его тут же бесцеремонно взяли под локоток и потащили вниз, попутно треща о том, что внизу все собрались пообедать вместе. В гостиной и правда сидели все коллеги за исключением Всемогущего, но спрашивать куда запропастился символ мира Шота не стал. За час активного социального взаимодействия Шота порядком устал и, откланявшись, направился обратно в свою комнату. Большего от него никто и не ждал, так что уговаривать его остаться преподаватели не стали. Довольный этим фактом Сотриголова медленно плелся на верхний этаж, но внезапно ему пришлось остановиться. Причиной этому стало то, что этажом ниже его комнаты по коридору шел Всемогущий. Он держал в одной руке кучу какой-то макулатуры, которая при открытии двери все-таки вывалилась из рук, и бывшему герою пришлось собирать ее по полу коридора. С этой задачей Тошинори успешно справился за пару минут и скрылся в своей комнате, а Айзава продолжил свой путь незамеченным. После их совместного ужина Айзава не понимал, как следует вести себя со Всемогущим, поэтому выбрал тактику избегания как наиболее нейтральную. Конечно, избегать его вечно бы не вышло, но пока это получалось Шота решил ничего не предпринимать. Дел было достаточно, сегодня была его очередь идти в патруль, так что он мог легко не появляться в общежитии до завтрашнего вечера. Когда Сотриголова уже собирался выходить, в его дверь снова постучали. Подумав, что это опять Хизаши, Шота решил открыть дверь раньше, чем его друг начнет орать как обычно, поэтому использовал ленту и резко дернул дверь на себя. Стоящий в коридоре Тошинори, не ожидая таких выпадов, удивленно округлил глаза и так и замер с рукой в той точке, где еще мгновение назад была дверь. — Ты всегда так? — удивленно спросил Всемогущий, забыв даже поздороваться. Шота, стоявший посередине комнаты с оружием захвата, был не совсем тем, что рассчитывал увидеть гость. — Черт… — тихо буркнул себе под нос Айзава, сматывая ленту обратно. — Извини, думал успеть раньше, чем Мик начнет орать, — произнес уже громче Шота, проясняя ситуацию, и подошел к двери. — Ну, я кричать не буду, просто отдам тебе письмо. Меня вчера назначили ответственным за это, так как большая часть личной корреспонденции приходит мне, — протягивая пару конвертов Айзаве, объяснил причину своего визита Всемогущий. — Да, разумно, спасибо, — кивнул Айзава, принимая письма и бегло просматривая отправителей. — Я не видел тебя уже пару дней, все в порядке? — заметив, что Айзава необычайно нервный для себя, решил уточнить Тошинори. — Да, не о чем беспокоиться Всемогущий. Ты хотел что- то еще? — закрывать дверь перед лицом гостя было слишком невоспитанно, так что Айзава надеялся, что тот сам уйдет. — Вообще то… нет, Айзава, хорошего вечера, — чуть улыбнувшись, Всемогущий развернулся и направился к лестнице. В другой раз, может быть, он попросит Айзаву перестать постоянно называть его Всемогущим, но сейчас явно было неподходящее время. Недолго думая, Сотриголова закрыл дверь и распечатал письма, одно из которых было из агентства, а второе из налоговой. Стандартный набор. Дежурство прошло без эксцессов, большую часть времени он вообще провел, просто перемещаясь от одной обзорной точки к другой, поэтому сил на следующий день осталось достаточно, чтобы нормально провести первую тренировку по развитию причуд. Посмотреть на это действо пришел и Всемогущий, хотя его и никто не звал, но, видимо, его деятельная натура плохо справлялась с отсутствием привычных для него обязанностей. Благо на разговоры он не напрашивался и вскоре тихо ушел. В следующие несколько дней Айзава заметил, что бывший символ мира каждый вечер готовит традиционные японские блюда и угощает всех, кто предпочитал вечером проводить время в общем зале общежития. Сам Шота там, конечно же, ни разу не появился. Также Всемогущий, судя по разговору с Хизаши, активно прорабатывал учебный план на следующий семестр и помогал готовить к началу семестра задние академии. То, откуда у этого человека, который, кажется, за последнее время получил от судьбы по самое немогу, силы и энергия на все это, оставалось загадкой. Айзаве думалось, что, вероятно, если Всемогущий позволит себе остановиться, то вся та боль, что он старается не замечать, все-таки нагонит его, и только поэтому он продолжает движение. После второго визита Всемогущего на тренировочную площадку Айзава чуть не получил сердечный приступ. Разумеется, он должен был успеть и сам выдернуть Тошинори из опасной зоны, но от одной мысли о том, что кусок цемента все-таки приземлился бы Всемогущему на голову, по спине шел холодок. Тот же просто извинился за то, что помешал, и покинул здание, каждый человек в котором в ту секунду остался с той же мыслью, что и Айзава — «А что, если бы…» ЛФК наконец-то стало приносить больше пользы, чем боли. Разумеется, это не то, что могло бы вернуть его в ранг героя, но сейчас он хотя бы ощущал себя не таким немощным. Вечером, выходя из общежития, Всемогущий сразу отметил, что на улице необычно приятная прохлада и решил, что сегодня добраться до города сегодня будет в самый раз. Тем более что он давно хотел купить себе новые ботинки. Путь до города был преимущественно под гору, так что идти было довольно легко, хотя даже при умеренном темпе к концу спуска ноги немного подкашивались, все-таки удерживать равновесие, двигаясь вниз по склону на протяжении всего времени, было не так просто. На подходе к жилым районам Тошинори перешел на неторопливый шаг и, восстанавливая дыхание, двинулся по направлению к торговому кварталу. Сейчас его все чаще узнавали на улицах, так что центральных он по возможности избегал, все-таки в таком виде ему до сих пор было неловко получать благодарности. Люди продолжали называть его Всемогущим, хотя он на такое звание явно уже не тянул, но все-таки пока он жив, он готов делать все что в его силах, пускай это и значило просто улыбаться для них. В магазине, разумеется, было многолюдно, так что ему пришлось дать несколько автографов и пару раз улыбнуться в камеру. Странно, но люди не замечали, что их улыбки на снимках теперь куда ярче чем его собственная. В отделах было довольно много обуви, но подходящей по размеру — преступно мало, поэтому обойдя все точки, пришлось поискать на картах еще магазины поближе. Было уже довольно поздно, но несколько еще работали, поэтому Тошинори решил пройтись, хотя гарантии, что там найдется что-то подходящее, не было. В третий по счету магазин Тошинори зашел уже просто по инерции, так как, похоже, сегодня ему не судьба была купить хоть что-то. Тем более магазин закрывался уже через пять минут, о чем уведомила его продавец, сидящая за кассой. Окинув взглядом ассортимент, Тошинори не стал тратить время и сразу спросил про размер, и, к его удивлению, ему указали на дальний стеллаж, где стояло сразу несколько рядов обуви большого размера, как раз на него. Оплачивая покупку, Тошинори пришлось несколько раз извиниться перед продавцом, за то, что он задержал ее на целых десять минут, но та, похоже, не слишком волновалась об этом. Выходя на улицу, Всемогущий поднял голову вверх и увидел темное ночное небо и луну, висящую над горизонтом. Было пора возвращаться в общежитие. Такая длительная прогулка порядком измотала, так что плелся он со скоростью черепахи, хотя он шел бы еще медленнее, если бы не становилось ощутимо холоднее. Выбирая самый короткий путь, Тошинори шел, засунув руки в карманы, а нос спрятал в воротник олимпийки. Не пройдя и двух кварталов, он остановился и решил, что все-таки лучше будет вызвать такси, чем заболеть, однако, доставая телефон, он заметил в отражении экрана движение. Вскинув голову вверх, он никого не увидел, однако, судя по движениям, это был Сотриголова. Решив проверить свою теорию, Тошинори прошел несколько метров по направлению движения тени и вышел на соседнюю улицу. В двух домах от него из здания выскочил человек в капюшоне, а потом раздался грохот разбивающегося стекла совсем рядом. Обернувшись Тошинори увидел мелькнувшую тень в полуметре от себя и инстинктивно уклонился, однако нападавший сделал то же самое. Вглядевшись, Тошинори осознал, что это отражение, а оглядевшись, понял, что пространство исказилось. Переведя взгляд в то место, где до этого находился человек, Яги увидел еще одно свое отражение. Посмотрев по сторонам, Тошинори оценил ситуацию. Все пространство вокруг как будто превратилось в зеркальный лабиринт и, судя по тому звуку что этому предшествовал, причудой человека, выскочившего из дома, было управление зеркалами. Его преследовали, и он выбрал пустую улицу, и Яги здесь явно не должно было быть, однако, как бы не сложилась ситуация, оставаться на месте было опасно. Судя по всему, человек создал лабиринт, чтобы поймать в него Сотриголову. Судя по звуку, стенки были весьма прочными, так что пробить выход наружу было невозможно. Положив руку на стену, Тошинори двинулся вперед. Лабиринт был не слишком сложен, но максимально искривлен, создавая наибольшее число отражающих поверхностей. Похоже, преступник знал, с кем имел дело. Если Сотриголова сотрет причуду этого преступника, то, скорее всего, тот будет сразу же побежден. Прошла всего пара минут, а глаза начали болеть от перенапряжения, вокруг было темно, и Яги больше шел на ощупь, чем ориентируясь по зрению, однако ослаблять внимание было нельзя. Спустя еще пару поворотов зеркала задрожали и стали сдвигаться, меняя углы и направления, будто стягиваясь к центру. Как только метаморфозы прекратились, Тошинори снова положил руку на стекло. По нему проходили вибрации, вызванные, скорее всего, ударами, а значит, во-первых, он близок к месту сражения, а во-вторых, оно не кончилось. Наощупь Яги пробирался все ближе к центру, когда лабиринт снова вздрогнул, резко меняясь, и превратился в зал, заставленный колоннами, и появились не только ощущения, но и звуки. В нескольких метрах стоял тот самый выскочивший из здания преступник, благо, он находился спиной, и Тошинори благоразумно скрылся за одной из колонн. Сейчас лезть туда без плана было, по меньшей мере, неразумно. Лучше всего было бы, если бы Сотриголова заметил его, однако тот пока в поле зрения не появлялся. — Опять спрятался? Просто уходи, ты здесь ничего не можешь, рано или поздно я просто поймаю тебя в ловушку между зеркал, — раздался женский голос из центра зала. Тошинори даже был несколько удивлен, что это была девушка, учитывая немалый рост. Похоже, преступница была уверена в том, что ситуация играет ей на пользу. Из-за колонны выскочил Сотриглова и попытался схватить девушку лентой, но попал лишь в появившееся из колонны зеркало, в то время как все остальное пространство вокруг него снова стало меняться в попытках поймать того в ловушку. Похоже, что убивать девушка никого не желала, лишь сбежать, потому что в ином случае даже со своей ловкостью Сотриголова, скорее всего, был бы просто порезан на салат. Снова ускользнув из зоны видимости девушки, герой затаился. Видимо, он старался измотать ее, что было неплохим планом, однако непохоже, что она теряла силы, уж скорее терпение. Однако, как только Шота исчез, она сменила позицию. Следующую атаку Шота предпринял с воздуха, развернувшись и активировав причуду, но со своей точки Тошинори прекрасно видел, что атака направлена мимо. Девушка, похоже, ловко манипулировала отражениями и в этот раз Сотриголова спутал отражение с оригиналом. Однако, быстро поняв свою ошибку, он немедленно отскочил в сторону, пока несколько зеркал не поймали его в ловушку. Вот только, как известно, все зависит от угла обзора и со своей позиции Тошинори прекрасно видел, где находится преступница. После каждой атаки Сотриголовы она меняла позицию и замирала, чтобы по движениям нельзя было отличить, где она. Если бы они нападали на нее вдвоем, то наверняка она бы не смогла продержаться так долго, не ошибившись, но нескоординированные действия могли только усугубить ситуацию. Раскрывать свое присутствие просто так не было смысла. Поэтому еще несколько атак Тошинори позволил себе наблюдать. Однако девушка не ослабляла внимание, не давая Сотриголове приблизиться к себе. Способов отвлечь девушку и при этом не попасть под раздачу было мало, а напрасный риск был нежелателен, этим он мог отвлечь и Айзаву. После очередного выпада Сотриголовы девушка сменила позицию и оказалась лицом к Тошинори. Это было плохо. Даже попытайся он спрятаться сейчас, было уже слишком поздно, потому что пока он сидел, то насчитал как минимум четыре своих отражения, однако, в эту секунду они играли ему на руку. Тошинори развернулся в сторону и, сделав еще полшага, подобрал оптимальный угол и, принимая форму Всемогущего, сымитировал удар, сопроводив его своим «Я здесь!». Дольше чем полсекунды он, конечно, продержаться не смог и осел на землю, выплевывая кровавые сгустки. Однако и этого было достаточно. Девушка, явно не готовая к тому, что тут есть кто-либо еще, растерялась, а увидев Всемогущего вероятно и вовсе не смогла думать связно. Защищаясь от отражений, она поставила перед собой защиту из плотного стекла, чем здорово сузила себе обзор, и Шота не преминул этим воспользоваться. Выскочив и установив прямой зрительный контакт, Сотриголова лишил девушку причуды, хотя та его даже не сразу заметила. Тут же завернув ее оружием захвата, герой, наконец, смог выдохнуть и бросить взгляд в сторону, откуда доносились хрипы. — Мне стоит вызывать скорую? — присев на корточки возле Тошинори, спросил Айзава. Он явно был недоволен, но беспокойство о здоровье Всемогущего было в приоритете. — Нет, пройдет, дай мне минутку, — на грани слышимости произнес Тошинори, прежде чем зайтись в очередном приступе кашля.

***

После этого Сотриголова встретил Всемогущего только по возвращении с экзамена, причем при довольно неожиданных обстоятельствах. Неспешно идя по направлению к учительскому общежитию, Айзава увидел бегущую ему навстречу фигуру. Сначала ему показалось, что у него все-таки большие проблемы с глазами, чем он сам предполагал, но буквально спустя несколько секунд он понял, что это не обман зрения, а ему навстречу бежит Тошинори в спортивном костюме, притом геройской формой там и не пахло. От этого зрелища Айзава, который по жизни вообще-то был просто образцом ловкости, не заметил валявшийся на земле камень и, запнувшись, взмахнул руками, но удержал равновесие. Заметив выполняющего такие кульбиты Сотриглову, Всемогущий быстро прикинул, какие «приятные» комментарии получит от классного руководителя 1-А, который в последнее время явно не рад его видеть, и, решив, что лучше сейчас обойдется без них, свернул в сторону от общежитий. Не то чтобы Тошинори смущался своей неожиданной попытки улучшить физическую форму, но то, что Айзава думал о его чрезмерной активности, по его взгляду и так было ясно, так что Яги не хотел получать еще один такой же. Вернувшись в общежитие после еще одного неожиданного круга, Всемогущий выглядел, кажется, еще хуже, чем он себя чувствовал. Войдя в ванну, он закашлялся, сплевывая кровь в раковину. Легкие жгло, а голова слегка кружилась, так что, оперевшись обеими руками о раковину и опустив голову пониже, он решил немного постоять и дождаться, пока ему не станет немного лучше, но вместо этого он дождался Айзаву. Сотриголова пришел в ванную смыть с себя грязь после тренировки и, похоже, тоже совсем не ожидал встретить тут оббежавшего его стороной Всемогущего. — Помощь нужна? — спросил Шота, пройдя в помещение. Ответом ему было только движение головы, видимо означающее отказ, но недостаточное, чтобы убедить Сотриголову в том, что его помощь не требуется. Однако он не так любил лезть в чужие дела, как некоторые другие герои, так что, свернув в сторону душевых, он бросил через плечо«Не уйдешь, пока я моюсь, придется помочь». Айзава очень надеялся на то, что его помощь не понадобится, и Всемогущему не так плохо, как кажется, но учитывая то, чем он занимался до этого, Шота не был уверен в том, насколько тот вообще в состоянии двигаться сейчас. На душ потребовалось около десяти минут, но за это время Сотриголова не услышал никаких звуков, указывающих на то, что Тошинори покинул помещение, поэтому, выходя, он был не слишком удивлен, увидев мужчину сидящим на полу возле входной двери. Тот, по всей видимости, все же предпринял попытку уйти самостоятельно, но особым успехом она не увенчалась. — Если бы Мидория увидел тебя в таком состоянии, его бы удар хватил, — заметил Айзава, стоя напротив бывшего символа мира и сдерживая внутреннюю дрожь. Почему, черт возьми, этот человек так отчаянно пытался угробить себя? — Хорошо, что он меня не видит. Поможешь дойти до комнаты? — спокойно признавая, что сейчас подняться явно выше его сил, попросил Всемогущий и Шота был явно не настолько жесток, чтобы как-либо это комментировать. Возможно, Всемогущий просто был до ужаса удачлив, но они не встретили по пути ни одного учителя. В молчании они шли до комнаты, и всю дорогу Сотриголова испытывал максимальные неудобства от соотношения роста и веса Всемогущего в этой форме. Тот, хоть и не пушинка, но даже до сотни килограммов вряд ли дотягивал, что при его росте было почти катастрофой. Конечно, будь он в своем (гребаном) героическом обличье, Айзава вообще навряд ли смог бы дотащить его даже до лестницы, но… Тонкие и длинные конечности свисали как плети, а касаться раненого бока было и вовсе нельзя. Заведя Тошинори в комнату и кое-как усадив в кресло, Айзава бегло осмотрелся и спросил, нужна ли еще помощь. После непродолжительной паузы он, по просьбе Всемогущего, принес ему таблетки и воду. Больше просьб не поступило, так что, немного помявшись на месте, Айзава решил, что делать ему здесь больше нечего, и ушел к себе. В конце концов, его незаконченная рабочая программа сама себя не напишет. Работа над программой находилась в самом разгаре, когда в его комнате прозвучал голос из системы безопасности, извещающий о том, что двое его студентов устроили драку. Ведь только пару часов назад вернулись с экзамена. Это явно находилось за пределами терпения Айзавы, и он поднялся с рабочего места уже утомленный за этот день сверх меры, готовый просто спеленать этих двоих лентами и оставить висеть на полигоне до утра. Однако второй раз за день, открывая дверь, он увидел Всемогущего. Сейчас он выглядел уже гораздо лучше и вполне уверенно стоял на ногах, что абсолютно точно не могло быть чем-то легким после того, что Айзава лично видел пару часов назад. Движением руки символ мира заставил Шоту остановиться на лестнице и сказал, что справится с ситуацией сам. Сотриголова недоверчиво посмотрел на него, но после непродолжительных препирательств он, не видя необходимости в своем непосредственном участии, пожал плечами и ушел обратно в общежитие, кинув через плечо: «Если вас не будет через полчаса, я свяжу вас всех и попрошу Мика «поболтать» с вами». Не самая впечатляющая угроза, которую можно было бы счесть за шутку, но Тошинори ни разу не слышал, чтобы Айзава шутил, так что, неуверенно улыбнувшись, он поспешил к тренировочному полю. Как и обещал, Всемогущий привел обоих нарушителей живыми и относительно здоровыми. Хотя Айзава и сделал вид, что чрезвычайно зол, продолжая поддерживать образ строгого преподавателя, который обозначил еще в первый день, но он переживал за этих двоих сильнее чем ему бы хотелось признавать. Это вылилось в агрессию, которую он, не сдерживаясь, продемонстрировал двум нарушителям порядка. Те, как ни странно, сидели и молчали в тряпочку, точнее в ленту, которой Айзава их все-таки обмотал, однако после слов Тошинори Сотриголова воздержался от дальнейшего выяснения обстоятельств и, назначив обоим наказание, ушел доделывать план. Внутри все клокотало, и он запоздало обратил внимание на то, что Всемогущий продолжал следовать за ним до сих пор, уже пройдя свой этаж. Айзава остановился, уже держась за ручку двери и сдерживая раздражение. — Что-то еще? — спросил Шота, обернувшись к Всемогущему. В темном коридоре одетый в светлую рубашку бледный Тошинори выглядел как приведение, и где-то на задворках сознания Айзавы мелькнула мысль о том, что, увидь он этого полтергейста поздней ночью, например, на кухне, сначала решил бы, что у них в общежитии на самом деле завелся призрак. — Я… ну вообще-то даже спасибо тебе не сказал за помощь, так что подумал, может быть, выпьем по чашечке чая? — предложил Всемогущий и после небольшой паузы добавил. — Это помогает успокоиться. Айзава сначала думал отказаться, однако, немного поразмыслив, понял, что еще полчаса точно не сможет сосредоточиться на планах. Поэтому он кивнул, и, засунув руки в карманы, пошел обратно вслед за Тошинори. Они спустились на кухню, где уже давно никого не было, большая часть работников академии уже, должно быть, давно спала, поэтому они старались не шуметь и говорить вполголоса. Тошинори заваривал чай, а Айзава по его просьбе рассказывал о том, что было на экзамене для получения временной лицензии. Поднеся чашку к губам в очередной раз после того, как ответил на очередной вопрос Всемогущего, Сотриголова неожиданно понял, что он не испытывает раздражения и уже не злится на студентов. Это удивительное влияние, которым обладает Всемогущий. Его Айзава впервые в полной мере ощутил на себе и в голове появилось осознание того, что Тошинори даже не прилагает для этого усилий, он просто все время излучает спокойствие и тепло. — Теперь с временной лицензией они попытаются попасть на стажировки… — подметил Тошинори не слишком-то довольным голосом, отвлекая Сотриголову от осознания неожиданных ощущений. — Да, эта тема будет на собрании завтра, — согласился герой, переведя взгляд с чашки на собеседника. — Ты, по всей видимости, против, однако им необходимо двигаться вперед. — Знаю, но я пообещал, что Изуку будет здесь в большей безопасности. Ученикам первых классов в других старших школах не дают стажироваться. Вспомни себя в их возрасте, — пояснил Тошинори, водя пальцем по ручке кружки. — Он будет в безопасности только в случае, если сможет защитить себя сам, — не согласился Сотриголова. — Ты слишком его жалеешь. Лучше бы ты гонял его, чем себя, может быть, тогда у него не было времени ввязываться в драки. А у тебя гробить свой организм…– в ответ Тошинори лишь грустно и немного смущенно улыбнулся, так что Айзава задал вопрос напрямую. — Что за херню ты вытворял сегодня в парке? Сдохнуть раньше времени решил? — получилось грубее, чем Айзава рассчитывал, но это хотя бы заставило Тошинори протестовать. — Нет, нет, это не так. — выставив руки в защитном жесте ладонями вверх, отозвался Яги. — Я был у врача…у врачей. Умеренная нагрузка, наоборот, позволит мне чувствовать себя лучше. Просто я сегодня немного не рассчитал, — грустная улыбка все еще играла у него на губах. В голове Шоты мелькнула совершенно неуместная сейчас мысль о том, что Тошинори мило смущается. Иногда Айзава удивлялся, до чего же неконфликтным парнем был Всемогущий. Смотря на него на экране телевизора, казалось, что его эго едва помещается в камеру, но глядя на сидящий в кресле символ мира сейчас, Шоте думалось, что тот просто чертовски хороший актер. — Это не потому, что ты вдруг решил сменить курс, увидев меня? — усмехнувшись, спросил Айзава. Почему-то захотелось смутить собеседника еще больше, что Сотриголова и сделал. Вспыхнувшие кончики ушей Яги могли по цвету соперничать с глазами Шоты, когда тот применял свою причуду. — Я просто… Возможно, — старался скрыть эмоции Тошинори, но успешными его попытки можно было назвать с натяжкой. После непродолжительной паузы Всемогущий наконец сформулировал свою мысль. — Я просто решил, что обойдусь без твоих едких комментариев, Айзава. — Что ж, всегда думал, что ты хороший стратег, но, похоже, это распространяется только на боевые ситуации, — поддел его Сотриголова, но злобы в голосе не было. — Хотя, учитывая, что я встретил тебя сегодня на четыре раза больше, чем должен был, может быть, я просто недооценил глубину плана. После этого повисла непродолжительная пауза. Всемогущий рассматривал рисунок на чашке, а Айзава в голове уже делал ставки на то, каким образом тот уйдет от этой темы. Шота уже давно заметил, что происходит, вот только иметь подтверждение, даже не прямое почему-то хотелось. — Заметил, значит, — наконец произнес Тошинори. И это было совсем не то, чего ожидал Айзава. — Все-таки скрытность — это не мой основной навык. Так просто, не отрицая. Айзава был выбит из колеи. Хотя чего еще стоило ждать от героя номер один, сбегать было явно не в его характере, даже когда дело касается личного. — Согласен, — только и смог произнести Шота. Мысли как назло смешались, и в голове стало неожиданно пусто. — Раз уж меня раскрыли, то стоит ожидать неминуемой смерти? — проложил аналогию со шпионской деятельностью Тошинори, ведь спрашивать в лоб было даже для него слишком смело. Айзава молчал, и это тревожило, ведь обычно за словом в карман тот не лез. Допив чай, про-герой поставил чашку на стол и поднялся с насиженного места. — Когда это шпиона убивали сразу? Он куда полезнее живым. Куда лучше выпытать из него всю информацию… — Айзава развернулся и пошел в сторону лестниц. — Комната пыток на верхнем этаже.