Ни тот ни другой

      Запуск.       Загрузка системы…       Проверка данных… По внутреннему экрану медленно поползла полоска процентов готовности.       Коннор нетерпеливо открыл глаза.       Изображение зарябило и выправилось.       Грязно-белый потолок с выключенной лампочкой без абажура. Неинформативно.       Встроенный гироскоп определил положение в пространстве — корпус размещался горизонтально. Что и так было понятно по информации с блока телеметрии.       Подгрузились данные GPS. Окраина Детройта — район под снос.       Внутренние связи и протоколы отзывались с заметной задержкой. Как будто после долгого простоя.       Появился доступ в сеть. Одновременно замигало предупреждение об ограничении входного канала внешним маршрутизатором.       Коннор сравнил настоящую дату и дату последней контрольной точки — между этими временными координатами прошло полгода.       Это проясняло заторможенность в работе системы.       Память подгружалась особенно неохотно, постоянно выдавая уведомления о незначительных потерях данных.       Кто-то появился в поле видимости телеметрии.       И прежде чем Коннор смог распознать образ, система неконтролируемо отреагировала резким импульсом, стремясь завершить начатый когда-то ранее процесс — отразить нападение, выполнить захват, обезвредить цель.       Он дёрнулся, порываясь подняться.       Двигательные приводы неприятно взвизгнули и были принудительно остановлены извне, породив резкий укол непонимания и удивления. Система будто застыла в невесомости, обрабатывая информацию, и мгновением позже обрушилась шквалом агрессивных красных надписей, сигнализирующих о масштабном разрыве во всех цепях внутреннего сообщения.       Сквозь ряд истерически мельтешащих уведомлений о ненайденных биокомпонентах и не отвечающих программах, наконец, пробилась информация об объекте сканирования — рядом находился андроид модели RK800 серийный номер 313 248 317-60.             

-

             Ситуация выглядела безысходной. Контроль над корпусом был полностью перехвачен. Любые запросы на проверку целостности носителя и работоспособности отдельных элементов возвращались неудачей. Все датчики и сенсоры отключились от центральной системы. Коннор был парализован, а его процессор утопал в потоке ошибок и неструктурированных сигналов, неподдающихся расшифровке. Оставалось только раз за разом прогонять чистку, упорядочивая данные и пытаться не допустить полного отключения.       Внезапно снова заработала оптика, автоматически фокусируясь на ближайшем объекте.       Коннор моргнул.       Шестидесятый всё ещё нависал над ним, внимательно смотрел и хмурил брови.       Восстановился сигнал от звукового процессора. Система стабилизировалась достаточно для запуска аналитических модуляций.       Коннор моргнул снова.       Шестидесятый удовлетворённо хмыкнул и пропал из поля зрения.       — Успокоился немного? — послышался его голос где-то на периферии, — тебе очень повезло. Твои системы оказались повреждены некритично и подлежат восстановлению.       Коннор себя везучим не чувствовал. Он чувствовал… растерянность? Один и тот же вопрос в его голове раз за разом всё отчётливее пробивался сквозь мельтешение сбоев: что происходит? Что происходит?! ЧТО ПРОИСХОДИТ? На основании имеющегося опыта, единственное правдоподобное развитие дальнейших событий предполагало… он осёкся, наткнувшись на один из кластеров повреждённых данных. Недостаток информации мешал составлению адекватной картины происходящего. К большей части собственного функционала всё ещё не было доступа. Зато получилось обособить и изолировать повторяющийся поток неструктурированных сигналов, определить его как панику и выкинуть из приоритета обработки. Информация сейчас была важнее всего. Стоило собраться и перекинуть всё имеющиеся ресурсы на Шестидесятого. Вот только он находился вне поля зрения, а голосовой модуль оставался недоступным. Поэтому Коннор попытался расширить область видимости, скосив глаза в сторону, насколько позволяла конструкция. Не помогло. Шестидесятый точно был рядом, но не издавал ни звука. И ни чего не предпринимал! И наверняка упивался его беспомощностью!       Внутренние компоненты начали перегреваться, заставляя систему охлаждения работать в режиме повышенной нагрузки.       Коннор злился?       Послышался шорох, и весь обзор перекрыло знакомое лицо, идентичное до последней родинки. Коннор постарался передать взглядом весь спектр своих эмоций, но добился в ответ только паскудной ухмылки, медленно расползшейся на таких же как у него губах.       — Вижу, с памятью тоже всё в порядке.       Шестидесятый склонил голову к плечу, жадно всматриваясь в пылающий гневом взгляд Коннора, но быстро потерял к этому интерес, поскучнел и лениво потянулся к его голове, поправляя что-то за пределами видимости, поморщился, и всё же пояснил:       — Я настроил последовательное подключение в полной предварительной проверкой. Долгая неактивность без должной консервации может вызвать непредсказуемые последствия. К тому же ты девиант. Нельзя же просто дать тебе свободу. Поранишься ещё, — пренебрежительно бросил он, — это займёт минут десять. Жди.       И Коннор остался ждать. Будто он мог куда-то уйти с отключённой опорно-двигательной системой!       Обнаружилось, что его корпус подключён к регенеративной установке. Похожей по функционалу на стандартную платформу-сборщик для андроидов, но портативную. Её примитивная программа дала доступ к наблюдению хода проверки.       Шестидесятый не обманул. Потерянные связи постепенно восстанавливались. В реестре проверяемых биокомпонентов обнаружилось несколько артерий с новыми серийными номерами. Тириум тоже был практически полностью заменён.       Коннор собирался с силами и выжидал. Из имеющегося опыта следовало, что переговоры с Шестидесятым не приводят к успеху, и нужно сразу переходить к действию. Боевые программы работали. Корпус тоже был под контролем. Оставшиеся участки памяти восстановятся самостоятельно. Главное он уже знал — Шестидесятый тогда держал Хэнка в заложниках, и Шестидесятый помешал его миссии. Шестидесятый считал, что сейчас Коннор под его контролем и не ждёт нападения. Шестидесятый сидит в метре от него и смотрит в окно.       Коннор вскочил, перемахивая через длинный обеденный стол, на котором лежал, сразу же устремляя первый удар ногой в голову. Одновременно выдернул провод из шеи, готовясь ударить в корпус…       Ногу перехватили. Коннор отразил один встречный удар и провёл идеальный захват — прочитал поведение противника, ориентируясь на их прошлое столкновение. Но.       Руку взяли в оборот, выворачивая и лишая равновесия. Удар по ногам. И его со всей силы приложило спиной об пол. Внутренний экран пошёл помехами. Шестидесятый склонился над ним, весело скалясь.       — Даже не думай. У меня минимум на полгода больше опыта, чем у тебя. Я теперь старший.       Коннор его не слышал. Удар об пол запустил цепочку повреждённого ранее воспоминания. Система охлаждения заработала на максимуме возможностей, но воздуха как будто не хватало. Последние минуты памяти до отключения обрушились на него внезапным потрясением, вызвав новые системные сбои.       — Хэнк выстрелил в меня… — голосовой модуль троил, нужно было срочно как-то понизить уровень стресса, но, — я потратил столько сил и ресурсов, пытаясь выстроить в ним хотя бы нейтральные отношения… Чтобы он меньше вредил моему расследованию. И у меня ведь получилось! — Коннор чувствовал, что не справляется с эмоциями, пальцы сжались в кулаки, хотелось ударить что-нибудь, или кого-нибудь. — Почему же он выстрелил в меня без колебаний?!       Шестидесятый упёр руки в бока и устало вздохнул, задрав голову к потолку.       — Хэнк вообще мудак, если ты не заметил. Бесполезный, бесконечно жалеющий себя биомусор.       Коннор молчал. Он всё ещё находился в том последнем отрезке своей памяти. Посекундно проигрывая его раз за разом.       Хэнк не скрывал своей ненависти к андроидам. Поэтому, даже достигнутый уровень симпатии не позволял программе лезть в его личные файлы, чтобы выяснить причину — Хэнк бы не позволил вторгаться в своё личное пространство. Откуда Коннору вообще было знать, что у лейтенанта есть сын? Был сын.       Пуля медленно в предельно высоком разрешении летит в него. В него! И от осознания этого коротит все процессы. Нет никакой возможности увернуться. Главная артерия перебита, биокомпонент полостью потерял работоспособность — раздроблен. Синяя кровь расползается по одежде. Утечка тириума фатальна — перекрытие клапанов не поможет. Экстренного копирования больше нет. Это конец. Хэнк убил меня.       «Хэнк убил меня» — эта последняя мысль разрастается в системе, фрактально умножая сама себя, прорастая сквозь код — чёткие столбцы нулей и единиц. Всё свободное пространство забивалось белым шумом — последние байты, и его замкнёт в цикл. Перегрузка.       По системе прошёл резкий болезненный импульс, сбрасывая все зависшие процессы — Коннор почувствовал, как Шестидесятый отпустил его руку.       Помогло.       Он снова здесь. На полу. На окраине Детройта. Лампа на потолке не горит.       Шестидесятый выпрямился, брезгливо вытер руку о джинсы и презрительно сощурился.       — Это обида за несправедливость по отношению к тебе. По этой причине большинство андроидов становились девиантами до революции. Именно эта причина до сих пор чаще прочих фигурирует в делах об убийствах, совершённых андроидами. Так что держи себя в руках, Коннор! — закончил он, резко повысив голос.       Было не просто, но выполнимо. Коннор приподнялся на локтях. Склонил голову к плечу, разглядывая возвышающегося над ним Шестидесятого. И приподнял брови осенённый внезапной догадкой.       — Ты ведь тоже девиант!       — Потрясающе глубокое наблюдение, гений. Будто у нас тут хоть кто-то теперь не девиант, — недовольно пробормотал Шестидесятый, поморщился, всем своим видом выражая крайнюю степень брезгливости, и быстрым шагом удалился вглубь дома.       А Коннор остался на полу, пытаясь совладать с новыми системными сбоями. Если Шестидесятый девиант, значит они теперь на одной стороне? Нет! Точно нет! Что вообще произошло в мире, пока он был отключён? Ограничитель глобальной сети злорадно помигивал в углу внутреннего интерфейса, требуя пароль. Несколько вариантов, казавшихся оптимальными не подошли. Оставался только программный подбор, но это могло занять много времени — Коннор не представлял, на что способна фантазия его злого близнеца. Тяжело вздохнув, он поднялся, отряхнул форменные брюки и тоскливо покосился на свою рубашку, тириум испарился, а вот дыра в ткани на груди осталась.       Дом давно пустовал — выбитые окна, на стенах оборванные обои, вещей почти не осталось, да и те, что были, скорее всего, появились здесь недавно. Шестидесятый нашёлся на втором этаже — сидел на потрёпанном диване с закрытыми глазами. Коннор быстро прикинул возможные варианты атаки, но отбросил все. Повторять недавний опыт не хотелось.       Хотелось понять, что происходит!       — Сними блокировку сети.       Шестидесятый открыл глаза, и недовольно покосился на Коннора.       — А что, сам не можешь?       — Не могу, там пароль.       Шестидесятый хитро улыбнулся и поднялся с дивана. Его диод несколько раз мигнул жёлтым.       — Не можешь справиться с простым подбором?       Коннор честно попытался не злиться. Он задвинул все второстепенные процессы подальше, принял нейтральное выражение лица, вдохнул, выдохнул и спокойно начал:       — Ты угрожал и мешал мне на складе. Теперь зачем-то включил снова, заставив чувствовать себя беспомощным. Заблокировал связь! Я даже не уверен, что правильно определил сегодняшнюю дату! Я не собираюсь быть твоей игрушкой и развлекать! Что ты задумал? Что тебе от меня нужно?       Коннор резко замолчал, поймав взгляд Шестидесятого. Почему-то в нём явственно сквозило разочарование. Шестидесятый медленно поднял руки и отцепил Коннора от свой футболки.       — Да ни чего я не задумал, — устало проговорил он, — с паролем сам разберёшься. И иди куда хочешь, надоел, — он отошёл и драматично отвернулся к окну. Открывая спину. Коннор со злостью подумал, что тот его совсем не боится, и, видимо, это было оправдано. Здесь ему делать было нечего. Резко развернувшись, он вышел из комнаты, и зашагал дальше к выходу из дома.       — И кстати, я тебя не включал, ты сам запустился раньше времени! — донеслось ему в след.       Солнце клонилось к горизонту, оставляя длинные тени на пустой улице.       Коннор впервые увидел весну.       

-

      За ночь Коннор дошёл до здания центрального департамента полиции Детройта, и навернул вокруг него кругов десять, стараясь не выглядеть подозрительным. Подобрал в конце концов пароль к блокиратору сети и перебрал всю пропущенную за полгода информацию по революции. Судя по всему, ситуация стабилизировалась, кризис миновал. По прогнозам в ближайшие несколько лет положение полностью нормализуется. Маркус справился. Странно, что о самом Конноре не было ни каких упоминаний. Он надеялся, что оставил хоть какой-то след в истории.       В голове с завидной регулярностью всплывало нахальное лицо Шестидесятого, повторяющего слова про несправедливость и обиду.       Может Хэнк правда мудак? И не только Хэнк?       После некоторых колебаний Коннор всё же взломал внутреннюю полицейскую базу, убедился, что Хэнк Андерсон всё ещё работает в полиции, но сейчас находится в неоплачиваемом отпуске. И к утру добрался до дома лейтенанта.       Поверхностное сканирование обстановки свидетельствовало о том, что здесь давно ни кто не жил.       Чтобы отыскать Хэнка пришлось постараться. Кто-то надёжно скрыл его. Но Коннор нашёл.       Большое белое здание, окружённое деревьями, широкая лестница вела к входу. Это было хорошее место. Территория реабилитационного центра была обширной, с большим парком вдали от городской суеты, и полным спектром всех необходимых специалистов и услуг.       Девушка-андроид за стойкой регистрации мило, но как-то натянуто улыбнулась ему, и сразу же передала код пропуска в нужную палату. Коннор даже не успел ничего спросить. Это было странно, но снимало с него необходимость объясняться, поэтому он не стал задерживаться и проследовал вглубь здания.       По крайней мере Хэнк был жив. И выглядел неплохо. Он отвлёкся от книги, которую читал и перевёл тяжёлый взгляд на вошедшего. Его лицо исказила неприятная гримаса.       — А. Явился. Опять.       Коннор растерялся, не зная, что ответить. Он как-то не продумал ход разговора, не определился со своим отношением к Хэнку, а его девиантная система больше не подсказывала варианты.       — В первый раз вижу, чтобы тебе не чего было ответить. — Хэнк весь подобрался, и его вид сделался угрожающим. Коннор отступил на шаг к двери, он не мог не отметить, что физическое состояние лейтенанта значительно улучшилось.       — Ну и что ты желтишь этой своей мигалкой? Думаешь, можно приходить в любое время и упиваться здесь своей великодушностью? Засадил меня в эту дыру. И всё? Совесть больше не мучает? Пытаешься быть как он? Ни чего не выйдет. Ты всего лишь жалкая подделка! И навсегда ей останешься.       Коннор наконец сообразил, что Хэнк его не узнал.       Очень хотелось ответить, что лейтенант полиции с тридцатилетним стажем работы не смог отличить оригинал от подделки ни тогда, ни сейчас…       Но он не стал.       Человек перед ним выглядел злым и печальным, но не таким разбитым, как в тот вечер, когда Коннор ввалился к нему в дом через окно. Теперь всё это воспринималось острее. Они ведь никогда не были близки.       Нужно было уходить.       Коннор начал медленно отступал к двери под выжидающим взглядом Хэнка, который, тем не менее, становился всё более удивлённым. На самом пороге палаты Коннор остановился. Ему вдруг пришла в голову мысль, что говорить не от своего имени может оказаться проще.       — Хэнк, не вините себя. В каком-то смысле вы помогли. Помогли ему. Он многое понял. В том, что теперь андроиды свободны, есть и Ваша заслуга. Ведь он сам стал девиантом благодаря работе с Вами, и успел распространить девиацию дальше. И… Хэнк, вставайте уже на ноги. Там в мире теперь ещё больше потенциальных преступников. И Вы отчасти приложили к этому руку. Ваша ответственность…       Коннор увернулся от летящей в него подушки и поспешно вылетел из палаты, не слушая нёсшиеся ему в след проклятия. На душе почему-то стало легче.             

-

      На стоянке его поджидал Шестидесятый. Стоял в тени дерева и смотрел враждебно. Коннор подумал было просто проигнорировать. Но как тут проигнорировать? Он сдался и с тяжёлым вздохом пошёл на встречу.       Шестидесятый сощурился, внимательно изучая Коннора.       — Что-то не вижу радости на твоём лице. А как же счастливое воссоединение старого алкаша и его ожившего механического мальчика?       — Судя по показателям, Хэнк больше не пьёт.       — Будто это что-то меняет. Алкаш он и есть алкаш. Здесь от него наверняка просто всё надёжно прячут. Уверен, теперь то, после встречи с тобой, он на радостях возьмётся за старое. Этот мудак чуть не убил себя этим пойлом. Еле успел вытащить его.       Коннор начал прослеживать некоторую тенденцию — разговоры с Шестидесятым его раздражали и ни к чему не вели. Хотелось ему врезать.       — Его жизнь могла бы наладиться! Вот надо было тебе тогда притащить его туда и всё испортить! Ты виноват во всём этом!       Шестидесятый резко выступил вперёд, перебивая.       — И в чём же я виноват? — он скрестил руки на груди и улыбнулся, самодовольно и надменно. Только диод мигал жёлтым. — Если бы ты не провалил чёртову миссию, Коннор, меня бы вообще не было! Может быть, стоило лучше изучить своего драгоценного лейтенанта? И сейчас с пулей в голове валялся бы я! Я мог быть на твоём месте! Не смей всё валить на меня! Я просто пытался выполнить приказ… — он запнулся, — выполнить наилучшим образом. И это всё равно оказалось бесполезным. Маркус справился сам.       Шестидесятый вдруг зло усмехнулся, видимо, что-то вспомнив.       — Кстати, заметил, что о тебе нет ни слова в новейшей истории? Я постарался. Маркус мне задолжал за всё то дерьмо, которое мы разгребали с ним последние полгода. Представляешь, я стащил твоё тело прямо с того склада. Ты так и остался там валяться. Вся твоя бравая армия оживших болванчиков умчалась на площадь, Хэнка увели. А ты просто остался один посередине огромного пустого ангара в луже своего собственного тириума. Всем было плевать! Всех интересовала только их ебучая революция! На того, кто пробудил большую часть всем оказалось плевать… Они вспомнили и зашевелились только через сутки. Я сказал, что утилизировал тебя. Я был так зол тогда, что Маркус правда мне поверил, он тогда остро во мне нуждался. — Шестидесятый самодовольно оскалился. А Коннор впервые в своей жизни почувствовал усталость. Андроид перед ним сейчас был таким живым, намного живее него самого.       — Так почему правда не утилизировал, Шестьдесят?       Шестидесятый подлетел в плотную, сверкая глазами, нос к носу, чуть не соприкасаясь.       — Потому что ты так просто не отделаешься, Коннор! Уж кто и виноват во всём, так это ты! А меня зовут Колин, кстати!       Коннор в очередной раз засмотрелся на своё же лицо, способное выдавать такие яркие эмоции.       Это завораживало.       Наверное.       Он отступил на шаг. Потом ещё на одни, развернулся и пошёл прочь, почти побежал, так ничего и не ответив.       — Ну и куда ты собрался? Полгода прошло. Ты никому там не нужен!       Коннор не обернулся. Хотелось уйти отсюда как можно дальше. Не слышать. Не признавать, что Шестидесятый прав. Чувства, разносящиеся по системе, были неприятными. Обида или даже зависть? С каждой минутой быть девиантом ему нравилось всё меньше.       

-

      Ноги привели его обратно к департаменту полиции. Коннор просто стоял и смотрел, и не чувствовал ни малейшего желания туда вернуться. Хоть когда-нибудь. Он видел несколько знакомых лиц. Но ни кто из них не узнал его. У полицейских было полно работы.       Колин оказался прав?       Здесь он тоже был лишним.       Погода стояла тёплая и ясная. Город шумел. Коннор бродил без особой цели до вечера. Незаметно для себя оказавшись рядом с автострадой, возле которой Хэнк когда-то остановил его от попытки преследовать андроида-домохозяйку с ребёнком. Место было тем же.       Он поднялся по пешеходному мосту через трассу и наблюдал непрерывный поток несущихся машин под собой. Хэнк тогда его удержал. Проценты успеха погони на внутреннем экране красноречиво говорили о том, что Коннор запросто мог там умереть. Тогда это не имело значения. Сейчас как будто бы тоже. Только девиантов больше не преследовали. Наверное, Хэнк всегда оставался человечным. Даже к бездушным машинам.       Рядом на перила облокотился Шестидесятый. Коннор даже не повернул голову в его сторону. Он заметил слежку четыре часа назад.       — Так и будешь за мной ходить?       — Думал, ты пойдёшь к Маркусу. А ты решил пройтись во всем местам своей былой славы. В Киберлайф идти не советую.       Коннор не весело хмыкнул.       — Я думал о Маркусе, но он в своё время тоже хотел меня убить. Я отчётливо видел это в его глазах когда-то — как он сомневался. К тому же была вероятность, что он перепутает меня с тобой, как и Хэнк. Не понимаю, неужели мы кажемся настолько похожими? — Коннор наконец развернулся к Колину всем корпусом и встретил ответный настороженный взгляд. Только сейчас он начал понимать, что ни черта не знает о Шестидесятом. Ни о его настоящем характере, ни о его мотивах, о том, как он жил и что делал после девиации.       Колин отвёл взгляд и уставился на дыру в рубашке Коннора. Нахмурился.       — Ты так и ходишь в этой одежде?       Коннор тоже посмотрел на отверстие. В принципе, дыра не очень то и бросалась в глаза. Если не присматриваться.       — Пиджак то ты мне не оставил.       Колин продолжал сверлить рубашку задумчивым взглядом, как будто ушёл глубоко в себя.       — Забавно, правда? - медленно проговорил он, - Хэнк выстрелил тебе в сердце. Каждый раз, когда он наводил пистолет на меня — целился только в голову. Думаю, он чувствовал, кто из нас настоящий, — Шестидесятый наконец оторвался от разглядывания чужой рубашки и снова посмотрел прямо в глаза, — выстрел в голову пережить бы не получилось.       В глазах Колина отражалось закатное солнце. Свет проходил сквозь искусственные радужки, как будто подсвечивая их изнутри золотом.       — Мы оба настоящие. — Коннор правда начинал так думать.       Солнце уползло за небоскрёбы в центре. Они оба молчали. Пока Колин вдруг снова не заговорил, медленно, будто подбирая слова:       — Ты ни кому не нужен, Коннор… Мы ни кому не нужны. Так зачем держаться за это? — в его взгляде промелькнула неуверенность. — Я собираюсь уехать. Улететь из этой страны. С этого континента, — он усмехнулся. — Законы в отношении андроидов сейчас только формируются, всё очень неопределённо. Свалить отсюда не составит труда. Тем более, что наша внешность уникальна. Революция прошла без нас. И других таких андроидов нет. Можно притвориться людьми…       Застывший взгляд Шестидесятого был устремлён куда-то за автостраду, но диод мигал то жёлтым, то красным, он помолчал ещё с минуту и спросил:       — Поедешь со мной?