Испытательный срок

Вечером первого октября 2000 года директор школы чародейства и волшебства Хогвартс Северус Снейп сидел в своих покоях и ждал особенного гостя. В камине весело потрескивал огонь. На столике в гостиной был накрыт ужин на двоих. В ванной комнате на полке лежала новая зубная щетка. Северус Снейп ждал Гарри Поттера. Часы над камином пробили одиннадцать, затем двенадцать. Снейп сидел, сцепив руки в замок и не шевелясь, похожий со стороны на каменное изваяние, и только желваки, вздувшиеся на его скулах, выдавали в нем живого человека. Без четверти час он пошевелился, взмахом руки убрал со столика нетронутый ужин и поднялся из кресла. Гарри Поттер так и не появился… * * * Двумя годами ранее в этой же самой гостиной состоялся весьма серьезный и не слишком приятный для них с Гарри разговор. – Но почему? Почему?! – от обиды на глазах Поттера выступили слезы. Он так долго ждал момента, чтобы признаться Северусу в любви. И вот этот миг наконец настал. Гарри, конечно, не рассчитывал на ответное признание. Ему было достаточно и того, какими глазами смотрел на него Северус все последние месяцы, прошедшие с той минуты, когда он очнулся после длительной комы в палате больницы Святого Мунго. Поттер знал, как тяжело Снейпу было осознать и принять свои чувства к бывшему не самому любимому ученику, а еще тяжелее говорить о них. Но тех отрезвляющих, словно ледяной душ, слов, сказанных Северусом в тот вечер, Гарри, беспорно, не ожидал. – Думаю, нам лучше не торопить события, Гарри, – произнес Снейп после минутной, показавшейся Поттеру вечностью, паузы. – Пойми меня правильно: я всецело разделяю твои чувства. Сам не знаю, как уж так получилось, что ты и я… Впрочем, какая теперь, в сущности, разница. – Тогда почему ты не хочешь хотя бы попробовать? – Гарри сжал кулаки и чуть не до крови прикусил губу. Не хватало еще сейчас разреветься, как обиженный ребенок. В своем воображении он уже нарисовал, как будет просыпаться по утрам в одной постели с Северусом, завтракать кофе и круасанами, испеченными хогвартскими эльфами, заниматься любовью (разумеется, после того, как Снейп проверит эссе своих семикурсников), гулять вокруг Черного Озера или в Запретном лесу. Гарри совершенно не пугало, что, пока он не получит диплом аврора, вместе они смогут проводить лишь выходные. Только бы Северус согласился! – Потому, несчастье мое, – Снейп протянул руку и сперва взлохматил, а потом ласково пригладил непослушные вихры Гарри, – что тебе всего восемнадцать лет. И, кроме Хогвартса и войны, ты еще ничего толком не видел в жизни. Привязывать тебя к себе сейчас будет нечестно и неправильно. – Значит, – от волнения у Гарри сел голос, – ты меня прогоняешь? – Десять баллов с Гриффиндора, мистер Поттер, – усмехнулся Снейп. – У меня и в мыслях не было прогонять тебя! Я всего лишь хочу дать тебе время как следует все обдумать. Позволить послевоенной эйфории сойти на нет. Закончить академию. Пожить как нормальный молодой человек, за плечами у которого нет никаких обязательств, в конце концов. Если по истечении двух лет ты все еще захочешь меня со всеми моими многочисленными недостатками, я с радостью приму твое предложение. Если же нет – я все пойму и искренне пожелаю тебе счастья. – Но… я смогу хотя бы видеть тебя? – еле слышно произнес Гарри. – Разумеется! Каждые две недели в течение этих двух лет тебя будет ждать ужин, чашка чаю, партия в шахматы и мое скромное общество. * * * После непростого разговора с Северусом Гарри неделю ходил как в воду опущенный. Все, о чем он мечтал, просиживая бесконечными ночами возле постели находившегося в коме Снейпа, внезапно сделалось далеким и практически недостижимым. Два года, в течение которых они с Северусом должны были оставаться «просто друзьями», казались ему непомерно огромным сроком. Порой он страшно злился на самого себя за то, что умудрился влюбиться в такого сложного человека, как Снейп. Впрочем, глупому сердцу были чужды доводы рассудка. Оно совершенно однозначно жаждало лишь одного: скорого и успешного окончания испытательного срока. И Гарри в конце концов подчинился, понимая, что идти против собственного сердца – чревато тяжелыми последствиями. Поэтому он принял условия игры и завел специальный календарь, в котором зачеркивал неделю за неделей, наблюдая, как медленно, но неотвратимо приближается первое октября 2000 года. Наверное, одному Мерлину известно, как Гарри выдержал эти два года. Со стороны казалось, что у него все отлично. В Академии он считался одним из лучших курсантов. Никто с таким маниакальным упорством не тренировался в спортзале, не отрабатывал защитных заклинаний и не получал столь блистательных оценок на всех теоретических занятиях. Восхищенные его рвением преподаватели прочили Гарри стремительную карьеру по окончании Академии. Отношения с друзьями тоже складывались лучше некуда. Раз в неделю он непременно бывал в Норе, где его теперь ждали просто как лучшего друга Рона. С Джинни Гарри объяснился еще летом 1998 года. Оказалось, что за время его странствий в поисках крестражей она по уши влюбилась в Дина Томаса, вот только не знала, как сообщить об этом Гарри, разрываясь между детской привязанностью и настоящим взрослым чувством. Помимо этого в доме на Гриммо довольно регулярно устраивались веселые посиделки с умеренной – на этом настаивала Гермиона – выпивкой и потрясающей – за это отвечал Кричер – закуской. Все это, конечно, было замечательно. Друзья помогали Гарри не чувствовать тотального одиночества, а учеба наполняла его жизнь смыслом. Но по-настоящему счастливым он ощущал себя лишь в одном-единственном месте: в личных апартаментах Северуса Снейпа. Cидя в глубоком кресле напротив державшего в тонких пальцах чашку обжигающего чая Снейпа, Гарри понимал, что именно здесь находится все, что ему по-настоящему дорого. Они ужинали, пили чай, играли в шахматы. Северус рассказывал о своих буднях, а Поттер – о своих. Они больше не говорили о любви, да этого и не требовалось. Все слова между ними уже были сказаны. Оставалось лишь дождаться отведенного Северусом срока. Гарри ни секунды не сомневался, что первого октября 2000 года, когда его испытательный срок окончится, они с Северусом вновь встретятся в этой самой комнате, чтобы больше никогда не расставаться. * * * Тридцатого сентября 2000 года Гарри Поттер – уже не курсант, а начинающий свою карьеру аврор, попросил у своего непосредственного начальника двухнедельный отпуск по семейным обстоятельствам. Начальник скорчил недовольную мину, но отпуск все-таки предоставил, не желая отказывать национальному герою. Весь следующий день у Гарри было замечательное настроение: сегодня заканчивался назначенный ему Северусом двухгодичный испытательный срок. И Гарри с честью выдержал его. За прошедшие два года ему бессчетное количество раз строили глазки, заигрывали с ним и выказывали всяческую заинтересованность представители как своего, так и противоположного пола. Многие волшебные семьи мечтали заполучить его в мужья своим отпрыскам и буквально забрасывали письмами, в которых сулили золотые горы в случае согласия на брак. Однако Поттер оставался глух ко всем заманчивым предложениям. Ему был нужен только его Северус, о чем он и собирался сегодня сказать своему избраннику. В шесть вечера, попрощавшись с Кричером, он покинул Блэк-хаус, размышляя о том, что вернется сюда уже женатым человеком. До десяти вечера оставалось еще целых четыре часа, и Гарри решил прогуляться до находившегося на перекрестке Лютного и Косого переулков магазинчика деликатесов, порекомендованного ему Драко Малфоем. Северус любил сладкое, а в крошечной, не больше купе Хогвартс-экспресса лавчонке, продавались умопомрачительно вкусные пирожные. Купив помимо коробки с пирожными еще и бутылку отличного эльфийского вина Мерлин ведает какого года выдержки, Гарри вышел под проливной осенний дождь и как раз собирался набросить на себя Согревающие чары и Импервиус, чтобы защитить от холодных жалящих капель лицо – тут-то это и случилось. Откуда-то из темноты в Гарри послали сперва Силенцио, затем приложили Петрификусом, одновременно с этим вырвав из ослабевшей руки волшебную палочку, а потом, не дав упасть, сгребли в охапку и аппарировали в неизвестном направлении. * * * Все еще скованный по рукам и ногам Петрификусом и не имеющий возможности позвать на помощь, Гарри лежал на земле в какой-то подворотне. – Не волнуйся, красавчик, больно не будет, – услышал Поттер над ухом довольно приятный голос. – Расслабься и постарайся получить максимальное удовольствие. Я зверски голоден, а потому сделаю все как можно быстрее. В тот же самый момент сильные руки вампира разорвали мантию Поттера вместе с рубашкой, а через мгновение в обнажившуюся шею впились острые зубы. Понимая, что счет идет на секунды, Гарри попытался призвать на помощь все полученные в Академии знания по невербальной и беспалочковой магии. С первой попытки у него ничего не вышло. Тогда он зажмурился и представил себе Северуса, сидевшего сейчас в своей гостиной и ожидавшего прихода Гарри. Получилось! Он почувствовал, как сковывавшие его движения и голос чары развеялись, и забился изо всех сил, пытаясь вырваться из стальной хватки вампира. Воспользовавшись замешательством похитителя, очевидно не ожидавшего сопротивления от парализованной жертвы, Гарри послал в вампира сначала мощные Отбрасывающие чары так, что тот отлетел к противоположной стене подворотни, а затем собирался связать его по рукам и ногам. Однако вампир явно предугадал действия противника. Ловко увернувшись от летевшего прямо на него Инкарцеро, он буквально испарился с места преступления, растворившись в густой ночной мгле. * * * После исчезновения вампира Гарри прежде всего ощупал собственную слегка саднившую шею. Пальцы задели несколько неглубоких ранок, из которых на разорванную рубашку все еще сочилась кровь. В Академии на лекциях по темным существам их учили, что укушенные вампирами магглы умирали в течение суток в страшных мучениях. Волшебников же ждало неизбежное и довольно быстрое перерождение. – Мордред, что же делать? – Гарри сполз по стене и сжал голову руками. Первым его порывом было аппарировать прямиком к воротам Хогвартса и попросить помощи у единственного человека, на чью поддержку он неизменно мог рассчитывать. Северус наверняка знал, что необходимо предпринять в подобной ситуации. Возможно, он сумеет остановить процесс заражения и предотвратит превращение Гарри в кровожадного вампира. Гарри встал, кое-как привел себя в порядок и, пошатываясь, побрел в направлении оживленной улицы, надеясь отыскать возле деликатесной лавки свою волшебную палочку, без которой он не смог бы аппарировать в Хогвартс. Примерно через полчаса поисков Поттер обнаружил свою волшебную палочку, откатившуюся к дверям соседней лавки. К этому времени ранки на шее начали болеть гораздо сильнее. От запаха собственной крови у Гарри кружилась голова и подташнивало. «Наверное, это проявляются признаки заражения, – мелькнула в мозгу ужасная мысль. – Похоже, я того и гляди превращусь в вампира! Мне ни в коем случае нельзя сейчас встречаться с людьми – иначе я могу, сам того не желая, убить кого-нибудь!» Гарри сжал кулаки и едва не застонал от разрывающей сердце боли! Случившееся с ним было настолько неправильным и несправедливым, что хотелось кричать и крушить все, что попадется под руку. Через несколько часов он станет вампиром. Бездушным, кровожадным, практически неуязвимым существом. Чудовищем, которому не будет места среди нормальных волшебников. И уж конечно не будет места рядом с Северусом. Не хватало еще подвергать его такой страшной опасности, как близкие отношения с вампиром! Нет, Гарри просто не позволит этому случиться. Северус, как никто другой, заслужил покоя и безопасности. То есть всего того, чего Гарри уже никоим образом не мог ему дать... Подобрав свою волшебную палочку, Поттер аппарировал в Блэк-хаус и сразу же заперся в библиотеке, содержащей несчетное количество книг про темных существ, в том числе и про вампиров. Гарри как одержимый листал фолиант за фолиантом, пытаясь отыскать хотя бы намек на малейшую возможность того, что укушенный вампиром волшебник останется человеком. И чем больше он читал, тем сильнее убеждался, что его положение совершенно безнадежно. Процесс обращения должен был полностью завершиться в течение ближайших двенадцати часов, после чего он навсегда распрощается с собственной сущностью. Старинные напольные часы пробили десять, потом одиннадцать. Гарри представил себе, как Северус в это же самое время сидел и ждал его в своих покоях. Ждал и не знал, что они с Гарри никогда больше не увидятся. Назначенный Северусом испытательный срок окончился, но это уже ничего не значило. Неумолимой судьбе было угодно навсегда разлучить их. Часы громко отзвонили двенадцать раз. Наступило второе октября. * * * Ночь с первого на второе октября Северус провел без сна. Раз за разом мысленно возвращаясь к их последней встрече с Поттером – ровно две недели назад – он пытался найти хоть какой-либо намек на то, что Гарри сомневался в своих чувствах к нему. В попытках проанализировать все досконально он даже слил свои воспоминания о том вечере в Омут памяти. Пустая трата времени! В воспоминаниях он увидел совершенно счастливого Гарри, строившего планы на их совместную жизнь. Им даже не удалось сыграть традиционную партию в шахматы, настолько Поттер был поглощен разговорами о том, как он рад окончанию испытательного срока. Расставаясь, они впервые поцеловались по-настоящему. Проводя пальцем по губам, Северус до сих пор ощущал жар того неистово-страстного поцелуя, после которого он чуть не силой оторвал Гарри от себя. «Возможно, именно это и было роковой ошибкой, – думал Северус. – Поттер наверняка обиделся на то, что я выставил его. Дурак! Старый безмозглый идиот! Я же видел, что он буквально дрожал от возбуждения. Да что там Гарри! Еще минута, я бы и сам не сдержался и взял его прямо на ковре гостиной. Но нет! В последнее мгновение моя мордредова педантичность одержала победу. «До окончания испытательного срока осталось еще четырнадцать дней! – сказал я тогда себе. – Если мы с Поттером займемся любовью немедленно, то не выполним условия договора». Разорвав поцелуй, я, как всегда, все испортил. Поттер наверняка вообразил, что рядом с таким холодным человеком ему ничего не светит, и поэтому решил не приходить вчера. Разумеется, он мог бы и предупредить меня о своих изменившихся планах, но наверняка не нашел нужных слов ни для того, чтобы написать записку, ни чтобы передать их с Патронусом. А может, и вовсе не пожелал показаться трусом. В любом случае, уверен, для него так несомненно будет лучше. Связь с таким невыносимо занудным и желчным партнером, как я, к тому же еще и старше его на целых двадцать лет, не самый удачный путь к счастливому браку». Северус вызвал эльфа, приказал принести себе чашку крепкого кофе и устроился в кресле в кабинете. За высокими стрельчатыми окнами клубились предрассветные сумерки, навевающие и без того в конец расстроенному и измученному Снейпу мрачные мысли. «Есть еще одно вполне логичное объяснение тому, что Гарри так и не пришел вчера вечером, – думал он, слушая, как снаружи по стеклу изо всех сил тарабанит холодный дождь, – с ним наверняка что-то случилось. На его мордредовой службе несчастье может произойти в любой момент! Мои бывшие «коллеги» Пожиратели смерти, чудом ускользнувшие от правосудия, спят и видят как бы поквитаться с человеком, уничтожившим Темного Лорда! Надо немедленно отправиться в Блэк-хаус и выяснить, все ли в порядке!» Снейп уже подошел к камину и даже зачерпнул немного летучего пороха, как его снова одолели сомнения, а приносившая ему и окружавшим его людям столько неприятностей подозрительность опять взяла верх над доводами рассудка. «С Поттером не случилось ничего страшного. Наверняка он просто устал ждать, пока ты – старый идиот! – соизволишь заняться с ним любовью, и нашел себе кандидата посговорчивей и уж, конечно, помоложе, – накручивал себя Снейп, – давай, отправляйся на Гриммо! Увидишь, что застанешь там прелюбопытную картину! А уж если ты так волнуешься за Поттера, то стоит дождаться утреннего номера «Ежедневного пророка». Если там не будет ни слова о нем, значит, он просто передумал связывать с тобой свою жизнь!» * * * Будучи директором Хогвартса, Северус не мог не прийти на завтрак в Большой зал. Однако выглядел он таким бледным и издерганным, что коллеги-профессора не отваживались заговорить с ним. Даже отличавшаяся истинно гриффиндорской смелостью Минерва Макгонагалл не решалась обратиться к Снейпу с вопросами, чтобы понять причину его состояния. Наконец царившее за преподавательским столом тягостное молчание было нарушено радостными возгласами студентов, возвещавшими прибытие совиной почты. Взвинченный до предела Снейп буквально вырвал из клюва приземлившейся перед ним сипухи утренний номер «Ежедневного пророка». Обиженная подобным невежливым обращением птица возмущенно ухнула, больно клюнула Северуса в палец и поскорее убралась подальше от непредсказуемого субъекта, проявившего неуважение к почтенной письмоносице. Не обращая внимания на сочившуюся из пальца кровь, Северус поспешно развернул газету и изучил ее от корки до корки. Никаких объявлений, связанных с Поттером, в «Пророке» не обнаружилось. Худшие догадки Снейпа подтвердились: Гарри попросту передумал. С трудом удержавшись, чтобы не испепелить ни в чем не повинную газету при всех, Северус поднялся с места, бросил сквозь зубы: – Хорошего дня, коллеги! – и покинул Большой зал, чтобы через пару минут, аппарировав в самую глушь Запретного леса, устроить там разгром и таким образом хотя бы немного выпустить пар от сжигающей его изнутри ревности. * * * Прошла неделя. От Поттера по-прежнему не было никаких вестей. Снейп каждое утро внимательно просматривал «Ежедневный пророк», а потом, в очередной раз убедившись, что о Гарри нет ни единого слова, крушил Сектумсемпрой кусты и молодые деревья на многострадальной поляне Запретного леса. В следующее воскресенье, когда злость и обида на Поттера сошли на нет, уступив место апатии и ощущению пустоты в душе, Снейп неожиданно получил письмо от Гермионы Грейнджер, вот уже год как сменившей фамилию на Уизли. За прошедшее с окончания войны время Снейп получал от бывшей студентки открытки к рождеству, на пасху и в день рождения. Правда, в этом не было ничего удивительного. Подобными знаками внимания Гермиона удостаивала всех своих преподавателей. Именно поэтому, развернув пергамент и обнаружив там довольно длинное письмо, Снейп ощутил укол беспокойства. «Уважаемый профессор, – писала Гермиона, – простите, что отрываю вас от дел, но с Гарри, кажется, случилась беда. Неделю назад он взял в Аврорате отпуск по семейным обстоятельствам и с тех пор его никто не видел. Мы с Роном неоднократно пытались пробиться в Блэк-хаус, но камин заблокирован, а до сих пор пропускавшие нас в дом чары внезапно перестали работать, так что мы даже входную дверь не можем обнаружить. Я абсолютно уверена: Гарри дома, но по какой-то причине не желает с нами встречаться. Я в курсе того, что Гарри довольно часто навещал вас. И хотя он не распространялся об этом, мне почему-то кажется, что вы оба друг другу симпатизируете, если не сказать большего. Пожалуйста, помогите ему! Я не сомневаюсь, с ним произошло нечто ужасное!» Перечитав послание несколько раз, Снейп призвал перо, чернильницу и пергамент и быстро написал: «Если я не вернусь до завтрашнего утра, все полномочия по руководству школой переходят к моему заместителю Минерве Макгонагалл. Директор школы чародейства и волшебства Северус Снейп». Оставив пергамент на видном месте, Северус бросил в камин щепоть летучего пороха и опустился перед ним на колени. Гермиона не солгала. Простейшая проверка показала, что камин в Блэк-хаусе намертво заблокирован. – Интересно, от кого ты так забаррикадировался? – пробормотал Снейп, прикидывая, какое именно контрзаклинание следует применить в данном случае. После короткого раздумья он принялся выписывать палочкой в воздухе замысловатые фигуры, мысленно проговаривая сложнейшую магическую формулу. Северус, разумеется, мог воспользоваться любыми чарами из своего богатейшего арсенала, но что-то подсказало ему выбрать именно те, что срабатывали лишь при сильнейшей и непременно двусторонней партнерской связи. – Ну что же, заодно и проверим кое-что, – невесело усмехнулся он, перешагивая каминную решетку. Контрзаклинание сработало. Пока удивленный и вместе с тем обрадованный до глубины души Снейп осматривал пустую гостиную, на лестнице послышались шаги. – Кто здесь? – раздался хриплый, лишенный красок голос Гарри. – Северус? – произнес он, не веря своим глазам. – Что ты здесь делаешь? Немедленно уходи отсюда. Тут небезопасно! Я… я могу причинить тебе вред. С первого взгляда на Поттера Снейп понял, что дело явно плохо. Поттер казался смертельно больным. Лицо его было бледным как полотно и исхудавшим, губы сухими и потрескавшимися, а под лихорадочно блестевшими глазами залегли глубокие тени. – Что случилось? – стараясь не поддаваться панике, спросил Северус. – Н-н-ничего, – заикаясь выдавил Поттер, нервно теребя повязанный на шее платок. – Я в п-п-полном порядке. – Разумеется, – фыркнул Снейп. Он решительным шагом направился к застывшему столбом Гарри. – Не приближайся! – внезапно завопил тот. – Северус, если ты меня хоть немного любишь, немедленно возвращайся в Хогвартс! – Да что произошло? – проигнорировав его просьбу, Снейп приблизился к Гарри вплотную и сдернул с его шеи дурацкий платок. Под ним обнаружились незаживающие ранки, по форме напоминавшие весьма характерные отметины от клыков вампира. – Я... – Гарри отступил на шаг и закрыл ладонью след от укуса, – я стал одним из них! – у него на глазах выступили слезы. – Прости… Мы не можем больше быть вместе. Я уже собирался к тебе, но на меня напал вампир. Он укусил меня и превратил в чудовище. Только сейчас Северус заметил, что зеркало над каминной полкой расколото вдребезги. – Я разбил все зеркала в доме, – еле слышно произнес Гарри, – чтобы не напоминали мне о том, что я больше не человек… И мне хочется только непрожаренных бифштексов с кровью... Я пробовал пить воду, но меня тошнит… – пожаловался он. – Вампир? – переспросил Северус, а затем внезапно рассмеялся с облегчением. – Не понимаю причин для твоего веселья! – обиженно буркнул Поттер. – Разве что ты счастлив наконец-то избавиться от меня. – Вампир! Сто… сто баллов с Гриффиндора, – едва не плача от смеха, простонал Северус. – Поттер, ну что мне прикажешь с тобой делать, несчастье мое?! – Бросить немедленно и бежать отсюда как можно быстрее! – в полном отчаянии произнес Гарри, не понимавший причин столь неуемного и совершенно несвоевременного веселья Снейпа. – Поттер, – наконец отсмеявшись, перевел дух Северус, – сразу видно, что ты действительно не смотрел на себя в зеркало. Можно я кое-что тебе покажу? Не дожидаясь разрешения, он наколдовал небольшое зеркало и сунул его под нос Гарри. – Мое отражение, – растерянно пролепетал тот, – я могу отражаться в зеркале... – Еще как можешь! – Северус едва сдерживался, чтобы не броситься целовать Гарри. – Смотри внимательно… Твои глаза... – Они зеленые, а не красные! – бледное лицо Гарри осветила слабая, неуверенная улыбка. – Теперь обрати внимание на свою шею. Вампиры обладают нечеловеческой способностью к регенерации. Ранки моментально затянулись бы... – А слабость? Желание питаться только бифштексами с кровью? Тошнота при виде воды? – все еще не в силах поверить в правоту Снейпа с сомнением в голосе спросил Гарри. – Самовнушение! – усмехнулся Северус. – А слабость оттого, что ты ничего не пьешь. – Но ведь вампир укусил меня! Его яд проник в мою кровь. В Академии нас учили, что в таком случае волшебник в течение двенадцати часов непременно превращается в вампира. – Вас совершенно правильно учили, Поттер, – кивнул Северус, – и будь ты обычным волшебником – так обязательно и случилось бы. К счастью, для тебя и для меня, ты НЕ обыкновенный волшебник. Давай сделаем так: прикажи Кричеру приготовить тебе сытный завтрак и, пока ты будешь есть, я объясню тебе, как случилось, что вампиру не удалось превратить тебя в себе подобного. * * * Минут через двадцать, глядя, как Гарри с аппетитом уплетает яичницу с беконом, запивая ее апельсиновым соком, Северус наконец приступил к объяснениям. – Все предельно просто. Когда ты рассказал об укусе вампира, я сразу догадался, почему он не сумел обратить тебя. Ты представляешь из себя ходячий феномен: две Авады, яд василиска, слезы феникса и длительное воздействие крестража сделали тебя практически неуязвимым как к отравам, так и к приворотным зельям. Я могу сейчас влить в тебя пинту Амортенции с волосом мисс Уизли, но никакой влюбленности не наступит. То же самое касается всех известных мне ядов. Именно поэтому бедняга вампир не смог причинить тебе вред. В отличие от тебя самого и твоего не на шутку разыгравшегося воображения. – Но… – Гарри отодвинул пустую тарелку и многозначительно посмотрел на Северуса, – если я остался человеком, значит, наше соглашение вступило в силу. – Абсолютно верно! – лукаво прищурился тот. – Правда, боюсь, после такого сытного завтрака... – К черту завтрак! К черту вампиров! К черту испытательные сроки! – прорычал Гарри, поднимаясь так резко, что опрокинул стул. – Я два года ждал этого момента! – Так за чем же дело стало? – улыбнулся Северус. – Не желаешь показать мне свою спальню? * * * Гарри не слишком хорошо запомнил, как они очутились в его спальне, как раздевались, целуясь и сталкиваясь лбами и носами. Зато он отлично помнил нависшего над ним Северуса, глядящего на него с любовью и нежностью, и руки ласкавшие каждый сантиметр ставшей невероятно чувствительной кожи. Помнил он и ни с чем не сравнимое ощущение, когда Северус, переместившись чуть ниже, взял его член в рот. Гарри хотелось петь от счастья! Буквально час назад он считал свою жизнь безвозвратно загубленной, пытался свыкнуться с тем, что его постоянным спутником станет одно только одиночество, а теперь в его судьбе наметился крутой поворот. Поттер до сих пор не мог поверить, что Северус на самом деле был с ним рядом. Даже ощущая, как от приближающегося оргазма все мысли постепенно улетучиваются из головы, он постоянно дотрагивался до Снейпа – только чтобы убедиться в его реальности. – Ты действительно здесь, со мной? – вырвалось у него после того, как волны оглушительного оргазма перестали сотрясать все его тело. – Вне всякого сомнения! – усмехнулся Северус. – И сейчас ты почувствуешь это еще сильнее. Жаль, что тому, кто изобрел Заклинание смазки, не выдали Орден Мерлина... И Гарри в самом деле почувствовал. Сперва лишь легкий дискомфорт от проникших в анус одного, а затем и двух пальцев, смазанных приятно пахнущим лубрикантом, а затем боль от вторжения. И даже этой то резкой, то тянущей боли он несказанно радовался. Ведь она тоже свидетельствовала о том, что они с Северусом наконец-то были вместе. Не в жарких эротических снах, а по-настоящему. – Я тебя хочу! – прошептал он на ухо Северусу, не успев кончить. – Еще раз. Прямо сейчас! – Вот теперь ты действительно похож на голодного вампира! – улыбнулся Северус. – Но мне, как ни странно, это нравится.