A confusion so thick you forget forgetting

Копия Солнца, вырабатывая слабый свет, огромной тенью возвышалось над крышами чужих домов. Улыбка была такой же слабой, как и лучи солнца, но всё ещё дарила её жителям остатки тепла. Феликс смотрел в искусственные глаза огромной машины, бессмысленно следя за её движениями. Солнечные очки за ненадобностью покоились на светлой макушке, пока руки держали белую фуражку. Валет стоял на балконе, иногда переводя взгляд с солнца на собственных подданных, что с улыбкой приветствовали своего правителя. От каждой такой улыбки становилось лишь мерзко в душе. — Феликс, — раздаётся со спины и тот оборачивается. Куромаку, как и много лет до, стоял в своём сером костюме и короне с отличительным знаком треф. Его лицо стало мягче, а извечное безэмоциональное выражение сменилось на спокойное, можно даже сказать счастливое. Конечно, годы жизни на Карточной Земле изменили их всех, но Король Треф будто был той самой частичкой постоянности, изменений которой никто не ожидал. —Я прибыл, как ты и просил, — Валет, кажется, не собирался начинать разговор, отчего Куромаку сам продолжил. Как ранее и было сказано, преображения затронули всех, и Феликс не стал исключением. Куромаку не мог сказать что привело Четвёртого клона к таким кардинальным изменениям, но и лезть в чужие дела считал верхом бестактности. Ранее жёлтые локоны стали блеклыми, Феликс всегда объяснял это тем, что Фелицийское солнце не пощадило его всегда открытой макушки и волосы просто выгорели, отчего теперь тот всегда был в своей белой фуражке. Его характер не мог выгореть на солнце. Гиперактивный и всегда жизнерадостный, довольно агрессивный Валет Червей стал спокойным и меланхоличным. Феликс был ребёнком, но теперь он вырос, и Куромаку не может сказать что тот не стал лучше. —Как дела, Куро? — наконец спрашивает Феликс, чуть улыбаясь. —Не ниже нормы, как и всегда, — отвечает Второй, подходя чуть ближе. Феликс вновь ушёл в свои мысли. Он снова отвернулся в сторону города, опустив голову, отчего очки опасно спали чуть ниже. Куромаку больше не настаивал на продолжении разговора. Король треф подошёл к поручню и поднял взгляд на солнце. Конечно, Куромаку догадывался по какому поводу он тут ещё когда только ступил на территорию Солнечной страны. Тусклый свет символа страны было сложно не заметить, но Второй молчал, давая Феликсу собраться и разрушить его наихудшие опасения. —Энергия в моём генераторе кончается, — произносит валет, и Куромаку хмурится. Его догадки подтвердились. —По моим расчётам это должно было произойти через десять лет, — Куромаку хмурится ещё больше и опускает взгляд на людей внизу, — Полная независимость Фелиции от генератора будет допустима только через три года. Куромаку знает срок всех работающих генераторов, так как сам в самом только зарождении всех стран рассчитал расход энергии на каждое государство. Второй лишь единожды отправил Курона с остальными проверить верность его результатов, и получив положительный больше не делал подобных вылазок. Мысль о конечности генератора также всё время крутилась в голове Короля, отчего на одном из съездов он озвучил эту проблему при всех присутствующих. Конечно, для кого-то это и проблемой не было, так как та же Зонтопия уже существовала независимо от генератора. Но были и такие страны как Фелиция, где солнце контролировало распорядок дней и урожайность реповых плантаций. По итогу помощь Куромаку приняли только Феликс и Пик. —Один раз я вытащил генератор и использовал его вне плана, — начинает Феликс. Он тяжело выдыхает, отвернув голову в противоположную от Куро сторону, — Помнишь свой поход в Сукхавати? —Да, — отвечает Второй. Непонимание ситуации напрягает, — конечно. — Из-за инфляции и бездействия со стороны власти настроение народа менялось, — продолжает Валет, — Тогда… тогда я совершил кучу необдуманных действий, которые привели к необратимым последствиям, — тянет, не хочет говорить напрямую, но приходится, — Меня пытались свергнуть. Четвёртый замолкает, не ожидая реакции Куромаку или ещё чего-то. События тех дней алыми пятнами проносилось перед глазами, и Феликс вовсе не хочет это вспоминать. — Я не смог ничего придумать, кроме того, чтобы взять генератор. Я стёр всем память. —Ты перезапустил целую страну, — прямо говорит Куро. Понимание ситуации заставляет напрячься с каждой секундой, — Когда энергия закончится? — Как только наступит ночь. Оба молчат. Ситуация была страшной, но не безвыходной. В конце концов Феликс не один, после стольких лет жизни на этой земле каждый из клонов считал друг друга родными, а потому энергии и людей из других стран хватило бы для помощи становления Фелиции независимой от энергии. — Ты не один, — Озвучивает свои мысли Куромаку и поворачивается в сторону Феликса, смотря тому в спину, — Мы поможе… —Нет, — перебивает Феликс. Король сразу замолкает, — Ты не понимаешь. Валет наконец смотрит на Куромаку, и второму становится не по себе от чужого взгляда. Он был тяжёлым, рыжие брови сведены к переносице, но Феликс точно не был зол. Он серьёзен. — Ты знаешь что с Ромео? —Ты сам сказал что тот заперся в своей стране и передал нам его слова, — Куромаку теряется в ситуации, и Феликс видит непонимание в лице Короля. Тогда Ромео вновь опаздывал на очередное собрание. Пик был зол, и уже хотел лично отправится в Верону за Червовым королём, но Куромаку остудил пыл Восьмого, внимательно следя за странным поведением Феликса. Тот всё время поглядывал на место своего Короля, пока наконец не встал и не рассказал всю ситуацию. Держа в руках письмо, он зачитал его вслух. Там говорилось о том, что Ромео закрыл Верону со всех сторон стеной, оставив почти закончившийся генератор у Феликса, а сам заперся внутри образовавшегося купола, желая освободиться от бремени правления и найти любовь с покоем среди всех его подданных. Он передал письмо Феликсу специально для того, чтобы попросить всех не беспокоить того. Каждый клон реагировал по разному. Никто, кроме пиковых, не был против, принимая и понимая решение Седьмого клона. Вару отнёсся к этому поступку крайне пренебрежительно, прямо сказав: «Чёрта с два я дам этому бабнику сидеть спокойно!». Пик же был явно недоволен тем, как Ромео обошёлся со своей страной и жительницами Вероны. Куромаку наклонился к Пиковому Королю и попросил того понять Червового, а также переубедить своего Валета. Когда все расходились король Треф видел, как Восьмой отвесил Вару подзатыльника и говорил тому что-то. Единственное, что смог услышать Куромаку из того разговора это слова уходившего в другую сторону Шестого «Чёртовы голубки». —Ромео больше нет. Куромаку грубо вырывают из воспоминаний, заставляя больно удариться лицом о реальность. Феликс же отвернулся от того, вновь наблюдая за солнцем. —Что? Было вовсе не до шуток. В смысле Ромео больше нет? Тот покинул территорию Вероны? И как это связано с кончающимся генератором Феликса? — Я не хочу чтобы это знали все раньше времени, — вздыхает валет, — Ромео исчез после второго собрания. —То есть ты просто не знаешь где он? — с надеждой спрашивает Куро. — Нет, — как отрезал, — Он мёртв. Голова болит. Куромаку остаётся внешне спокойным, лишь слегка удивленным, пока внутри нарастает буря отрицательных эмоций. —Как, — второй запинается, — Откуда ты это знаешь? Феликс молчит, а Куромаку пытается прочесть что-то по чужому лицу, но то не выражало абсолютно ничего, будто смерть собственного Короля никак не волновала его. Трефовый хмурится ещё больше. Нет, он уверен, Феликсу точно не всё равно. И от этой мысли внутри Куро всё холодеет. Если Ромео умер после второго собрания, то получается всё это время Валет червей просто умалчивал его смерть, храня этот секрет в себе. Определённо, чужое лицо выражало не безразличие, а смирение, и этот факт заставлял что-то внутри Второго болезненно сжаться. —Он пришёл ко мне со своим генератором в руках. Он был разряжен полностью. Я не знаю откуда тот знал, но он сказал что ему осталось две минуты от силы и быстро объяснил ситуацию. Он израсходовал всю энергию в генераторе и от страха перед своим народом убежал. Как только энергия закончилась он почувствовал собственный упадок сил. Ромео сказал что все мы исчезнем когда генератор иссякнет. Он рассыпался на мелкую пыль на моих глазах. Голос четвёртого был бесцветным. Он говорил быстро и без запинок, желая быстро рассказать и не вспоминать тот день в деталях. Ещё долго он видел в своих кошмарах лицо своего Короля, что рассыпалось на мелкую пыль, так красиво блестевшую на свету солнца. Тем временем Куромаку пытался обработать полученную информацию. Картинка вовсе не складывала ни во что, Второй никак не могу предугадать такой расклад событий, и это пришествие сбило его с ног. —Не понимаю. — Я долго размышлял над этим и пришёл к одному выводу, — Феликс размышлял над этим неприлично долго, придумываясь всё новые и новые объяснения смерти Ромео, пока не пришёл к одному единственному, — Само наше существование в этом мире тратит энергию генератора. Наше тело создано им и его жизнедеятельность зависит от генератора. Когда энергия заканчивается оболочка разрушается, а дух вновь возвращается в небытие, из которого мы и появились. То есть, — Куро всглатывает, пытаясь переварить всё сказанное, — все мы в конечном итоге вернёмся к началу? —Да, каждый в своё время. Всё напускное спокойствие тут же слетает к чертям, и Король хватается за голову, до боли сжимая корни волос. То, что сказал Феликс было чем-то нереальным, ложью, но рациональная часть трефового верит валету, и пытается доказать это самому Куромаку. —Я тоже скоро исчезну, — Второй поднимает непонимающий взгляд на умиротворённое лицо Феликса, как вдруг он вспоминает первые слова того. Солнце Фелиции погаснет уже сегодня, — Перед этим я хотел сказать тебе это, потому что ты скорее всего проживёшь дольше всех. Предупреди об этом всех когда посчитаешь нужным. Феликс подходит ближе и кладёт свою руку на плечо Куромаку и вновь заговорил: —Под куполом нет Вероны. Она исчезла вместе с Ромео. Она тоже сделала с помощью моего генератора, так что не советую затягивать. Фелиция и стена исчезнут вместе со мной. Второй смотрит в чужие глаза, а внутри чувствуется только боль. Феликс улыбается. —А теперь ступай. Тебя Пик у ворот ждёт. И Куромаку уходит. Но уже вечером он всё наблюдает своими глазами. Что-то тянуло его туда, обратно, посмотреть на это, но он понимал всю опасность. Понимал, но не слушался голоса разума. Определённо не сегодня и точно не сейчас. Трефовый король был до смешного мал по сравнению с Фелицийским солнцем, и это было неоспоримым фактом. Потому его падение было таким завораживающим и страшным одновременно. Что-то внутри будто заставляло восхищаться этим зрелищем, хотелось протянуть руку и коснутся подавшего светила над исчезающей страной. Это было пьянящее чувство страха, которое одновременно и заставляло всё сжаться от понимания масштаба трагедии. Это было ужасающе. Это было красиво. Это было… было. Да. Куромаку понимает что происходит, он же видит всё своими глазами: как стены на границе начинают рассыпаться в пыль, как солнечный механизм тяжёлым грузом касается верхушек самых высоких зданий чужой страны, придавливая и рассыпаясь. В конце концов от Фелиции не останется ничего, даже кучки пепла. От Феликса тоже. От Пика. От всех их. Куромаку наблюдает. Что будет быстрее: жителей Фелиции раздавит разрушающееся по пути солнце или их уже начало разрушать раньше всего? Второй хочет зайти обратно через врата Солнечной Страны, увидеть там улыбающегося Феликса и предложить выпить чашечки чая из чайной репы, разговаривать о всех мелких проблемах после перестройки Фелиции. Что стало с Феликсом? Куромаку не знает, продолжая смотреть. Руки трясло так, будто он стоял на морозе весь голый и мокрый. Хотелось смеяться при виде наконец упавшего солнца. Оно покатится? Скольких оно могло убить стоило только механизму упасть прямо на живых людей? Куро улыбается, но улыбка выходит лишь надломленной и ужасно тяжёлой. Его трясло и он не мог этого контролировать. Он не может контролировать этот момент, время, правила. Фелиция исчезает красиво. Пыль, на которую рассыпается всё, сделанное четвёртым генератором, блестит под искусственным светом, отчего если бы не белые стены купола оно было похоже на звёзды. В реальном мире Куромаку единожды их видел, но не придавал значения. А что имело значение тогда? Мысли путались в голове, хотя там и была пустота. Ноги подкашиваются, и Король больно падает прямо на колени, не сводя взгляда. Ему на секунду думается: а ведь также станет со всем, что они построили. Их оставили на верную гибель, ограничив существование таким способом. От этого хочется прижаться лбом к имитации земли и рассмеяться с нелепости всей ситуации. Будто стоило ожидать другого конца. Они были ограничены во всём, в конце концов всё бы закончилось кровавым месивом и разрушенным куполом, даже если это понесло бы за собой смерти других клонов. Куромаку понимает. В любом случае их ждал конец. В любом случае конец их ожидает. От Фелиции остаётся одна четвёртая, и это главный замок. Флаг жёлтых цветов развевался на искусственном ветру, вызванным падением механизма, пока основание здания уже бесследно пропадало. Скорее всего Феликс был там до последнего. Четвёртый любил свою страну и её жителей не смотря на прошлое. В конце концов в этом и смысл Червового Валета: быть всегда позитивным и видеть во всём лишь хорошее. Здание не успевает упасть от отсутствия фундамента, как его расщепляет на пыль прямо в воздухе, позволяя последним потокам ветра унести остатки страны в небытие. Куромаку наконец встаёт на негнущихся ногах, вставляет ключ и заводит свой личный автомобиль. Шум мотора был гораздо громче, чем звук удара солнца о землю. Второй поправляет очки, смотрит в зеркало заднего вида и наконец нажимает на педаль газа, покидая место бывшего государства. И лишь позже он поймёт: после окончания энергии в генераторе Феликс должен был быть ещё жив.