Two

Колени ударяются об пол, а на лице красуется гримаса ужаса, в то время как по щекам текут слезы и уста открыты в немом крике. Дрожащими руками обнимая себя за плечи, медленно ползя к двери комнаты, облокачиваясь на нее и утяжеляя, не давая открыть.  Дверная ручка нервно дергается, а паника лишь охватывает сильнее, душа ледяными ладонями. В этом доме никогда не будет спасения, а он дальше продолжает искать утешение в любви, что лишь губит и разрушает его с каждым днем.  «Свинья» – Раздается грубый голос возлюбленного в голове, заставляя сделать громкий всхлип. Юноша закрывает глаза, прикрывает голову руками, лишь бы по ней не прошелся удар. В квартире помимо него уже никого нет.  А родного и никогда не было.  И где-то в осколках памяти, в звенящей тишине раздастся звонкое:  — Я не люблю тебя больше. – Вранье, нет никакого «больше», он никогда не любил.  А на утро он просыпается в объятиях собственного разрушителя, что ласково гладит его по спине, ведет носом по щеке и целует, собирая губами слезы, шепча тихое «прости», чего никогда не будет достаточно. Ведь смерть в муках — наказание для грешников, а не для оскверненных чужим гневом ангелов.  До такой степени, что любое прикосновение грядет за собой страх и безграничную боль.  ***  — Ты когда-нибудь слышал, что когда художник умирает, ему дается возможность раскрасить небо? – В пустоту задает Гирга, сидя на своей измазанной в краске табуретке, взирая на пустой пол. Уверенность в том, что на чужом лице расползся злой вид, брови сошлись в переносице и немного заломились, на носу появилось несколько складок, глаза во мгновение покраснели, а кулаки сжались, никогда его не покинет. Он выучил это выражение еще множество лет назад, вплоть до того, что способен изобразить, легко ведя белкой по ткани, демонстрируя свое превосходство.  Вернее то, что от него осталось.  — Да как ты вообще смеешь… – Слышимая затяжка и выдох, расползающийся по комнате дым. — Убить тебя мало, животное.  Паннакотта уходит. С плеч будто бы спадает камень, хотя по ощущениям это больше айсберг. Он расщепляется на множество частей, оставляя за собой пробегающий по коже холод, от которого художник вздрагивает.  Физические чувства заставляют чувствовать себя живым. Однако в данный период, жизнь является простым сложным существованием. И усложняет её желание быть счастливым.  Художник тратит последние силы на ужин, долго и трепетно раскладывая помидоры с сыром, накрывая все, желая сохранить тепло свежей пищи, что так и остается нетронутой. По вечеру домой никто не возвращается.  Ведь так называется место, где тебя ждут, несмотря на все беды и обиды? Где тебе искренне рады, готовы принять и любить до последнего вздоха, закрывая глаза на все побои, оскорбления и крики? Да. Рисуя очередную картину приходит осознание того, что её поймут лишь влюбленные, но к сожалению, он понять не сможет.  Стрелки на часах зависли на 22:22, он так отчаянно пытался любить, но он не смог, второго шанса нет. 2 это их несчастливое число.  Художник Наранча Гирга был найден в мертвым в собственной квартире. По официальным данным, молодой человек умер от синдрома разбитого сердца. Небо в тот день расцветает особенным полотном, где преобладают оттенки фиолетового. Закат не похож ни на один другой, краски с неба не могут быть одинаковыми. Окурок падает на асфальтированную тропу, тихий стук каблуков раздается по оживленной улице.  Слишком поздно наступил момент и осознание потери, множество вопросов «что же случилось?», «что же со мной», но ответы уже никогда не будут озвучены. Фуго не хватило жизни, что бы забыть художника, научиться жить без него.