цветущий клён и противоположности.

В Инадзуме даже зимой вечные грозы, дожди и прохлада. Ветер пробирается под одежду самураев и мирных людей, торговцев и сёгунов, фатуи и кагэути. В такую погоду все нормальные существа прячут свой нос в теплое место, чтобы не подхватить какую болячку и не собирать траву наку для лекаря, а фатуи продолжают лезть во все дыры государства вечности в поисках местечка для ночлега. Конечно, здесь, в Инадзуме, эти гости самые нежелательные, потому что на пересечение границы у них разрешения нет, а выдать их — никто им не выдаст. Только один из предвестников законно находится на острове Рито — Скарамучча. И то разрешение ему достал Кадзуха, чисто по-дружески, написав его на чужое имя, человека с которым даже не существует. Сказитель присел на светящуюся траву рядом с плодами облачной травы, уставший после задания в Татарасуне. Он вздыхает даже как-то слишком громко по сравнению с шумом ветра, звуком дождя и подкрадывающимися шагами Каэдахары. — Здравствуй, друг мой Скарамучча, - Кадзуха, как и всегда, говорит красиво, сдержанно и по-доброму. - Наконец вернулся с задания? Как поживает наш путешественник? Голос Кадзухи был настолько спокоен и глубок, что Сказителя это бесило, а с другой стороны притягивало. Он невольно улыбается, только самими уголками, и упирается руками в землю позади. — Мог бы поинтересоваться сначала моим самочувствием, Кадзуха Каэдахара, - Скарамучча поворачивает голову в сторону давнего "приятеля", глядя на то, как он садится рядом на траву. - Итер в порядке. Он со своим летающим дружком пока живет здесь, на острове Наруками. Его помощь очень нужна сейчас, в Инадзуме кагэути построили лагеря везде, где можно и нельзя. Итер даже проявил вежливость и пригласил меня в чайный дом Комоэ, но меня туда бы не пустили. — Надеюсь, ты вежливо отклонил приглашение в дом?, - Кадзуха перебивает предвестника, а сам усмехается, но не злобно, как делал это всегда. - Все-таки, он почетный рыцарь Ордо Фавониус. Капитан кавалерии за него всегда заступается, а с капитаном Южного Креста они скоро причалят к берегу. — Знал бы ты, как мне все равно, Кадзуха. Скарамучча вздыхает и кладет свою голову на плечо Каэдахары, предварительно сняв шляпу и отложив ее на траву. Так они сидят около получаса точно: просто наслаждаясь тишиной, лаем собак и мяуканьем кошек, разговорами жителей деревни Конда и криками детишек. Но Кадзуха наслаждался слегка иным — компанией Скарамуччи. Этот глупый шестой предвестник вызывает у него бабочки в животе и самые теплые чувства в холодной Инадзуме. Он один смеялся над глупыми шутками Кадзухи, один слушал его стихи и поэмы, только он помогал в сражениях и залечивал его раны. — Слушай, Мучча, - тихо начинает Каэдахара, заправляя прядь белоснежный волос за ухо. Но его почти сразу перебивают. — Луна сегодня красивая, ты это хотел сказать?, - Скарамучча улыбается, будто читая насквозь своего "товарища". - Да, она настолько красива, что я могу умереть. Кадзуха не может понять, что он сейчас чувствует: счастье, удивление, недоумение. Все чувства смешались в одну кучу, выражаясь на лице анемо-мальчика румянцем и светящейся алой прядкой волос, а сердце будто в пару раз быстрее забилось. — Кадзуха, я же не дурак. Хоть я и фатуи, но не бессердечный. Я вижу, как ты на меня смотришь, вьешься около меня. Помнишь, на праздник воздушных фонарей, около дома Еимии, её отец отдал тебе коробку с кольцом из полуночного нефрита?, - Скарамучча не позволяет себя перебить, да и Каэдахара никогда не смел этого сделать. Страшно было делать это. — Кольцо? Да, припоминаю.. Стоп, ты же тогда в Снежной был, так откуда про кольцо знаешь? И откуда знаешь, где его подарили?, - Кадзуха вздрагивает и наблюдает за предвестником, который пересел так, чтобы быть лицом к лицу к парню. — Да, я был в Снежной, это правда. Это кольцо я заказывал в ювелирном доме на острове Рито специально для тебя, а позже один из агентов фатуи передал коробку Еимие, - Сказитель договаривает и хранит молчание, давая время Кадзухе на раздумья, как делал это всегда в серьезных разговорах. — Но там была записка, - анемо-мальчик теряется в мыслях: он и думать не хочет. Руки как-то машинально тянутся к плечам Скарамуччи, чтобы обнять его, но понимает, что сейчас еще не время. Время, время, время, время. Как же долго тянется время, как же долго он ждал признания и первого шага, а сейчас, словно мямля, не может связать и слова, забывая всё, что хотел сказать. — Записка о приглашении в холодную страну под руководством высокой, - Кадзуха пытается вспомнить содержание той самой записки на небольшом кусочке позолоченного листа, написанной аккуратным почерком самого Сказителя. - Приглашал в ресторан на горе... Каэдахара не успевает договорить, его прерывают прохладные пухлые губы и ладони Скарамуччи не щеках. Кадзуха понимает: слова здесь не нужны. Его чувства взаимны, признание прозвучало, так почему бы не получить столь приятный поцелуй и не насладиться друг другом под цветущим клёном. Сказитель напирает на анемо-мальчика, валит его на траву наку, чем спугивает жуков оникабуто и электро-бабочек, оглаживает его бока ладонями, чуть приподнимая полу-кимоно, из-за чего Кадзуха крупно дрожит. Руки Скарамуччи холодны, но приятны столь, что хочется чувствовать и трогать их вечно. Кадзуха, наконец, приоткрывает рот, пропуская язык Скарамуччи внутрь, оба тяжело дышат, стараясь сполна насладиться тишиной. Тишиной, которую теперь перебивают звуки поцелуев двух противоположностей, любящих друг друга. « И если клён не будет вечен, И если Рито не таков, Твоим готов я быть навечно, Твоею Музой быть готов »