Куколка

      — Малыш, у тебя лицо, как у куколки…       Дальше Юкхэй не хочет помнить, заменяя время, место и человека белым шумом, вырванной страницей из книги своей памяти.       Юкхэй смеётся шире, чем может, громче, чем хочет, заполняет собой всё доступное пространство, лишь бы не быть ку-кол-кой.       Время идёт, плечи становятся шире, на теле появляются шрамы и татуировки, на щеках — грубая щетина, ведь куколки не колются. Ему кажется, что вот, он стал взрослым: курит, иногда пьёт, иногда зажимает по-тихой девчонок, что норовят перевести это тихо в громко своими протяжными стонами. Но щёки снова бреют, запрещают курить, наносят макияж и стилист едва слышно выдыхает, зачёсывая волосы назад:       — Куколка…       Юкхэй напивается и разбивает зеркало, лишь бы не видеть в нём куколку. Крадёт у Тэна маркеры и разрисовывает своё тело чёрными, синими, коричневыми, красными, но и этого мало. Куклы не бывают грязными.       В дверь заглядывает Тэн:       — Лулу, какого хрена ты взял мои маркеры?       Вот кто куколка. С этими широко распахнутыми глазами, чуть вздёрнутым кончиком носа, десятком серёжек в ушах и десятком же браслетов на руках, что звенят и шуршат, вырисовывая неясную мелодию где-то изнутри черепа Юкхэя.       — Что с тобой? — тонкие пальцы касаются цветных переплетений на горящей коже, скользят по предплечьям и поднимаются к глазам, в которых стоят слёзы.       Юкхэй моргает и чувствует, как горячим росчерком по коже стекает боль. Ему наедине с ней не выжить, ему надо её разделить. Рука Тэна аккуратно оглаживает скулу, вытирая мокрый след.       — Кто тебя обидел? Я ему оторву руки и запихаю в глотку, — Тэн такой смешной в своих угрозах. Самая настоящая куколка.       Руки сами тянутся к тонким запястьям, больно сжимая браслеты, вдавливая в почти прозрачную кожу. Тэн испуганно смотрит на Юкхэя и пятится, пытаясь уйти от той боли, что в чужих глазах превращается в агрессию.       — Пусти… — перед глазами не Тэн, а мальчик с пухлыми губами, большими глазами и так мило торчащими ушками, просто ку-кол-ка. Юкхэй его ненавидит. — Пусти! — Тэн пытается отбиваться, но что мальчик с кукольными глазами может сделать против взрослого мужчины, на чьём теле шрамы и татуировки, на чьих щеках — колючая щетина, пробивающаяся сквозь макияж, в чьём сердце — дыра, которую он пытается заткнуть чужой болью.       Тэн лежит на кровати поломанной куклой, в его стеклянных глазах — пустота, и Юкхэю кажется, что вот, теперь кто-то сможет понять его полностью, понять и принять. Но Тэн молча уходит, подобрав с пола свою одежду. Юкхэй смотрит в разбитое зеркало и видит разрисованную маркерами куклу, а куколка видит Юкхэя.       Им нельзя друг без друга, но и с куколкой Юкхэю тошно, поэтому он сжигает свою жизнь. Нельзя курить — он курит, нельзя пить — пьёт, нельзя встречаться с девушками — он скачет от одной к другой, словно кузнечик по полю. А куколка… Куколка поёт и танцует, играет, являя миру свою ослепительную улыбку, она прекрасно продаётся, люди любят её. Юкхэй прячется за куколкой, словно за ширмой до тех пор, пока жизнь одного не рушит до основания жизнь другой.       Он напивается вновь и вновь. Тэн приходит снова, пытаясь его урезонить, не проходя в комнату, держась на приличном расстоянии.       — Оставь меня, куколка…       Тэн боится заходить, зная, что Лукас в таком состоянии опасен для всех вокруг, в том числе и для себя.       — Не убейся, пожалуйста… Ты нам очень нужен… Ты нужен мне…       Юкхэй падает на кровать, поворачивая голову к зеркалу, не понимая, кто там отражается: он или куколка.