Причина счастья Джеймса Поттера

      Легкий ветерок играл с и без того непослушными волосами Джеймса и идеально уложенными перед выходом кудрями Регулуса, которые теперь мешали тому насладиться тлевшей в изящной руке сигаретой, то и дело спадая на неприлично красивое лицо. Последний автобус давно достиг точки своего назначения, и улицы Богом забытого городка погрузились в практически идеальную тишину, если не считать редкие мотоциклы и автомобили, мчавшиеся с явно превышенной скоростью навстречу неизвестности.       В прохладном воздухе витал запах ранней осени, недавно прекратившегося дождя и едкого табачного дыма, заставлявшего Джеймса недовольно морщить нос, с которого так и норовили сползти очки. Спрятав мерзнувшие руки в карманы пальто и прислонившись плечом к кирпичной стене, от скуки он принялся считать окна, в которых даже в столь поздний час все еще горел желтоватый свет. Он насчитал ровно десять к тому моменту, как его окликнул хрипловатый голос: — Луна сегодня красивая, не так ли? — сказал Регулус, подняв взгляд своих светло-голубых, в приглушенном свете фонарей казавшихся бесцветными, глаз к начавшему расчищаться небу. — Я должен сказать, что «умереть можно», да? — спросил Джеймс, наблюдая за тем, как серебристый полумесяц выплывал из-за удушающих туч. — Ну… Мы не в Японии, да и в любви мы ранее уже признавались, так что необязательно, — Регулус пожал гордо расправленными плечами. — Я просто констатирую факт.       Пожевав пересохшие губы и откинувшись спиной к все той же стене жилого дома, Джеймс запрокинул голову в надежде уловить момент, когда тучи освободили бы первую звезду из своего плена. Регулус же затушил окурок об оказавшуюся под рукой урну и отправил его в нее же. Заметив краем глаза, как он опустил бледную руку в карман кашемирового пальто, где находилась чудом еще не опустевшая пачка сигарет, Джеймс издал тихий страдальческий стон. — От третьей подряд дурно не станет? — поинтересовался он. — Полагаю, сейчас мы узнаем, — ровным тоном ответил Регулус, но, заметив укор в карих глазах, приподнял уголок тонких губ. — Ладно — все равно у меня зажигалка барахлить начала, — он сухо усмехнулся, неспешно потирая замерзшие ладони. — Вот и замечательно, — буркнул Джеймс. — Клянусь — однажды ты вытравишь нас обоих этой своей никотиновой дрянью.       Регулус слегка потупил взгляд, и его симметричного лица коснулась тень раскаивающейся улыбки. Не сводя с него глаз, Джеймс почувствовал, как, в противовес холодному ночному воздуху, в груди растеклось крайне смутное, но определенно приятное ощущение тепла. Осмотревшись по сторонам и убедившись, что вокруг не было ни души, он вынул руку из кармана и, коснувшись нежной ладони, переплел длинные ледяные пальцы со своими — грубыми и теплыми. Регулус, сохраняя свое привычное, слегка надменное выражение лица, сжал его руку покрепче, будто пытаясь согреться быстрее. — А я говорил не отнекиваться от свитера, — припомнил ему Джеймс, медленно массируя хрупкую ладонь круговыми движениями большого пальца. — Мне не холодно, — поспешил возразить Регулус, пускай он наверняка и понимал, насколько неубедительно звучал. — Как знаешь, — с нескрываемым самодовольством в лице ответил Джеймс и свободной рукой заправил треплемую едва ощутимым дуновением ветра прядь черных кудрей за украшенное аккуратной серебряной серьгой ухо. — Красивая побрякушка. — Ты сам мне ее дарил на Валентинов день, — пара пронзительных глаз посмотрела на него из-под ряда длиннющих ресниц. — Правда? — наигранно удивился Джеймс, за что получил легкий толчок в бок. — Ай. — Любишь ты дурака повалять, — фыркнул Регулус, заслоняя ему вид своей утонченной фигурой.       Белоснежная кожа во мраке ночи делала его похожим на произведение искусства, на мимолетное видение, пробирающее до мурашек своей красотой и загадочностью. — Думаю, на «любишь ты дурака» можно было остановиться, — ухмыльнулся Джеймс, заранее уворачиваясь от потенциального нового толчка. — В моем лексиконе не найдется приемлемых слов для ответа, — бросил Регулус, не размыкая их рук и лишь сокращая расстояние между их лицами до неприлично близкого. В воздухе можно было прочувствовать его слегка сбившееся горьковатое дыхание.       Джеймс непроизвольно облизнул обветренные губы, глядя в светлые глаза, в которых даже при ужасном мерцавшем свете фонарей можно было заметить расширение обычно аномально узких зрачков. Внутренний жар начал усиливаться, и сердце, поначалу притихнув, по ощущениям, попыталось выпрыгнуть из груди.       Регулус, явно не желавший тратить время впустую, окинул взглядом безлюдную улицу, после чего, прикрыв глаза, трепетно и мимолетно коснулся его губ своими. Джеймс же не стал сопротивляться, лишь проделывая то же в ответ.       Поцелуй вышел коротким — он явно не был дольше, чем те, что они разделяли в своей уютной квартире, сидя на слегка проседавшем диване или стоя у включенной плиты, — и даже слегка смазанным, благодаря устрашающему реву промчавшегося где-то неподалеку автомобиля. Но от того он был ни каплей не менее приятным и нежным, нежели все предыдущие — очень даже наоборот. Ранее Джеймсу редко доводилось испытывать ту бурю эмоций, что вскружила его голову сейчас — вероятно, дело было в том, что, помимо привычной эйфории от чистейших чувств на душе, бешеному сердцебиению и всем вытекающим последствиям способствовало вполне обоснованное волнение, что кто-то посторонний мог стать свидетелем их «запретной» и «неправильной» любви, будь то внезапно вышедший из темного переулка прохожий или же проезжавший мимо путник.       Невесомые руки уже лежали на широких плечах. Светлые глаза затуманено глядели в темные глаза за парой толстых линз. Тонких губ впервые за вечер коснулась неуверенная искренняя улыбка, и на впалых щеках появились симметричные ямочки.       «Стало быть, так и улыбается сама вселенная», — подумал Джеймс, одурманенный увиденным. По крайней мере, он был абсолютно уверен, что так улыбалась его вселенная. — Чтоб ты еще раз полез целовать меня после курения, — сделал он замечание Регулусу заместо той тысячи комплиментов, что так и вертелась на языке, пока тот поправлял прилипшие к увлажненным губам волосы. Привкус сигарет все-таки был не из приятных, даже когда он был распробован на столь желанных губах. — Я тоже люблю тебя, Поттер, — ответил ему ставший за каких-то несколько месяцев родным голос. — Может, пойдем погреемся где-нибудь? — предложил Джеймс, чувствуя, как холод начал забираться под пальто, и сразу же зацепившись взглядом за круглосуточный супермаркет по обратную сторону дороги. — У тебя челка ко лбу прилипла — уверен, что тебе так уж холодно? — выгнул аккуратную бровь Регулус.       Раздраженно проведя рукой по растрепанным волосам, Джеймс машинально поправил пальцем очки на переносице. — Можно подумать, тебе больно жарко, — он скрестил руки на груди. — Ты же еще и в рубашке под верхней одеждой щеголяешь. Простынешь — не жди от меня чая с вареньем. — Бога ради… — тяжело вздохнул Регулус. — Так и быть — пойдем в твой магазин. Все равно захватить зажигалку лишним не будет. Ну, и кофе заодно — он у нас почти закончился. — Ага, чай — тоже, — кивнул Джеймс, перешагивая бетонный бордюр и выходя на проезжую часть. — И еще, думаю, можно что-нибудь докупить к этому самому чаю. — Ты куда? Светофор там, — нахмурившись в смятении, Регулус указал большим пальцем себе за спину. — Я не настолько слепой и тупой, — с добродушным смешком Джеймс выставил руку вперед, приглашая его следовать за собой. — Машин же все равно нет! — А если появятся? — Регулус недоверчиво прищурился. — Если появятся, то я не слабослышащий и умею хорошо бегать. А вот насчет тебя, если честно, не уверен — сколько себя помню, физ-ру ты прогуливал. — Не нужно делать из меня какого-то инвалида, — буркнул Регулус. Постояв на месте с несколько мгновений, он все-таки подошел размеренным шагом к бордюру и накрыл раскрытую ладонь своей. — Если мы умрем, я найду способ убить тебя еще раз, — он ангельски улыбнулся ему краешком губ. — Как скажешь, — отмахнулся Джеймс и начал пересекать дорогу.       Пару раз он бросал взгляд на Регулуса, который своими цепким костлявыми пальцами наверняка уже оставил на его руке красные следы. Утонченное лицо было напряжено не меньше — стало быть, в этой кудрявой голове сейчас мелькали мысли о том, какой же ужасный проступок они вдвоем совершали. Нехотя подавляя идиотскую улыбку, Джеймс отчего-то находил это милым.

***

      Ночную тишь прерывал шелест сухих листьев, медленно опадавших с оголявшихся ветвей деревьев и улетавших в неизвестном направлении.       Кофе из кофейного автомата в супермаркете никогда еще не был таким вкусным. Сидя у самого края не так давно покрашенной лавочки, Джеймс наблюдал за уже практически расчистившимся от туч небом, не забывая время от времени бросать недовольные взгляды на Регулуса, с которым его разделял лишь пакет с покупками и который, давно допив свое эспрессо, вновь коротал время за никотиновой палочкой — Луна и вправду сегодня красивая, — наконец, заговорил он, тарабаня пальцами по пластиковой крышке уже пустого бумажного стаканчика. — Настолько красивая, что умереть можно? — с легкой усмешкой спросил Регулус, неспешно поворачивая голову. — Настолько, что умереть можно, — мягко и утвердительно повторил Джеймс, отправляя стаканчик из-под кофе в переполненную чугунную урну.       Раньше он никогда не любил осень. Эти серые дни и ночи с такими же серыми людьми на улицах и практически беспросветной облачностью, казалось, не могли не нагнать легкую хандру даже на такого активного и оптимистичного человека.       Но все изменилось с появлением Регулуса. Невозможно ведь не влюбиться в пускай и «хмурое» время года, когда оно наполнено совместным просмотром фильмов под общим пледом и кружками ароматного чая или кофе в руках, чтением книг вслух, пока в окно стучат капли дождя, и поистине волшебными ночными прогулками, когда практически весь город объят сном, и они, мерзнущие в легких пальто, редко отпускающие руки и по уши влюбленные, остаются предоставлены сами себе.       Разумеется, что причиной счастья Джеймса Поттера в последнее время была не столько по-своему романтичная атмосфера осени, сколько человек, создававший ее. Причиной счастья Джеймса Поттера был Регулус Блэк.