Голубое или розовое?

— И ещё вот эту! — произнёс Тони и поднёс к лицу Стефана голубую юбку. Доктор прикрыл глаза, скривив лицо. Сколько они уже ходят по магазинам? Стефан был уверен, что вечность. — Не закрывай глаза, иначе я заставлю тебя зайти в ещё одно место. В ответ Тони услышал тяжёлый вздох, после чего продолжил прислонять к лицу доктора детские вещи. — К твоему сведению, у меня всё лицо в покраснениях. — Если будешь капризничать, то мы вернёмся к платьям со стразами. Стефан замолчал, вспомнив, как стразы царапали его лицо. Неприятно. Не то что бы это было худшее… Нет, стразам не переплюнуть тот момент, когда Тони заставил его присесть, чтобы сравнить цвет коляски и глаз Стефана. Тони любил сравнивать абсолютно всё с глазами доктора. Он обожал этот светло-серый оттенок, напоминающий дым от костра или облака в дождь. От Стефана всегда веяло осенью, словно тот олицетворение октября, хоть сам доктор такое сравнение не любил. Осенью он часто страдал от насморка, но даже это Тони находил в нём милым, ведь любил его красный нос и обожал слышать, как тот чихает, словно щенок. Говоря вкратце: Тони обожал Стефана и был дико рад, когда увидел, что у их дочери серый цвет глаз, это и было причиной, почему у лица доктора периодически мелькали детские вещи. Тони подбирал ту одежду, которая подходила серым глазам. — Розовое или голубое? Хм… — произнёс Тони, расположив платья по обе стороны от лица доктора. — Голубое, — помог он. — Мне всегда шёл голубой. — Да, ты прав, — согласился Старк. — Но розовое… Стефан стал по-детски хныкать, пока Тони продолжал выбирать. — Почему мы просто не можем купить оба? — Тогда придётся купить целый магазин, — ответил он, опустив руки. — Если это избавит меня от страданий, то, знай, я считаю это отличной идеей. — Прекрати, — засмеялся Тони, рассматривая голубое платье. — Серьёзно, мы тут уже несколько часов, а купили всего две юбки. — Было бы проще, если бы она умела разговаривать и сама сказала, что ей купить. — Давай возьмём всё, что понравилось, если что-то не подойдёт, то оставим для второго ребёнка. Тони с удивлением на лице посмотрел на Стефана, прикусывая губу. Тони любит детей. Он бы завёл их столько, сколько было бы возможно. Стефана это смущало. Какое-то время Тони был одержим мыслью о совместном ребёнке, так что имя своему чаду они дали задолго до рождения. Вернее, дал имя Тони, а Стефан просто смирился с самым ужасным выбором своего супруга, ведь дочь теперь зовут Стефани. Тони обожал это имя. Он называл так Стефана каждый чёртов раз, когда хотел над ним подшутить. Это было невыносимо, а теперь это прозвище стало именем их ребёнка. Стефан долго злился. Признаться, доктор молился на то, чтобы у них был мальчик, ведь ещё во время свадьбы они заключили договор. Таким образом, родись у них мальчик, назвали бы его Эдвард, так как это было второе имя Тони. Говард когда-то тоже так поступил, почему бы не повторить? Но родилась девочка с тёмными волосами и серыми глазами, так ещё и в день рождения самого Стефана. Не назвать её в честь Стрэнджа было бы преступлением, поэтому Тони был до жути рад сложившимися обстоятельствами. Конечно, он мало представлял, как уживётся с двумя скорпионами, но это скорее было шуткой, которую он рассказывал всем подряд. «Что? Как у меня дела? Завтра у меня родится ещё один скорпион, как ты думаешь могут быть мои дела?» или «Как говорится: все мы не верим в гороскопы до первого скорпиона в нашей жизни». В общем, было весело. Но не Стефану. Ему было точно не весело. Так что, сложно представить, что будет со вторым ребёнком, и смогут ли они вообще справиться сразу с двумя? Тони же был готов на четверых сразу, ведь для него это было как: «Маленькие железные докторята, это ли не мило?» Да, это было мило, пока Стефан не взял на себя ответственность менять подгузники и просыпаться каждые несколько часов. Всё-таки Тони нужно было восстановиться, поэтому Стефан не возражал, а учитывая годы работы врачом… Бывали дни и хуже. Это всё было не так страшно, как выражение лица Тони, когда тот услышал фразу про второго ребёнка. А ведь Стефану сначала казалось, что больше на такое Тони не пойдёт. — Если, конечно, ты… будешь не против, — добавил он. — Решать только тебе. — Оставим розовое для следующей дочки? — игриво спросил Тони. — Или сына. — Да, конечно… — запнулся он. — Я просто… Знаешь… — Я знаю. — утешил Стефан, — Я тоже. Я тоже не привык. Разумеется, они хотели быть теми родителями, которые примут ребёнка любым и позволят носить те вещи, которое их чадо захочет. Для них это было важно, хоть и не всегда удавалось избавиться от предрассудков. Может, поэтому Тони и не мог выбрать между голубым и розовым. — Всё в порядке, — произнёс Стефан, заметив чуть расстроенного Старка. — Ты хорошо справляешься. — У тебя как-то лучше выходит. — Может быть совсем чуть-чуть, — засмеялся он. — Ты не это должен был сказать! — улыбнулся Тони, — Скажи, что я самый лучший родитель. — Ты самый лучший родитель. Карие глаза заблестели, а на лице стали появляться морщинки от широкой улыбки. Тони отложил вещи, чтобы, подойдя ближе, положить руки на докторские плечи. — Я люблю тебя. Ты знаешь? — Я люблю тебя 14 миллионов раз, — ответил он, положив руки на чужие бока, после чего соприкоснулся с Тони носами. — А как же остальные 625 раз? — В них ты заставил меня пойти в ещё три магазина. Тони обронил короткий смешок, слегка ударив Стефана по груди. — Засранец. Засранец все четырнадцать миллионов раз. — А ещё 625? — В них ты засранец в четвёртой степени. — В четвёртой? Да тебе ещё повезло со мной. — Несказанно. Они смотрели друг другу в глаза, щёки уже начинали побаливать от улыбок, но они всё равно продолжали улыбаться. — Всё-таки я хочу выбрать синее платье. — Слава Виша… — не успел договорить он, как его перебили. — Но только при условии, что ты примеришь розовую кофту. Стефан фыркнул. В целом, он ожидал подвоха. — Может тогда сразу платье? — съязвил он. — Раз уж ты сказал, то, знаешь, тебе бы очень пошла юбка. — Я и не сомневался. — Тебе пойдёт розовый. Будет не хуже, чем с синим. — Я нравлюсь тебе в синем. — Нравишься. Но в розовым ты бы выглядел просто очаровательно. — Значит, розовая юбка… — А для Стефани синий костюм. — Боюсь тогда спросить, в чём будешь ты. — Железное платье тебя устроит? Я бы точно выглядел бесподобно в платье. — Как ты собираешься носить железное платье? — Детка, я же гений. Для меня нет ничего невозможного. — Буквально минуту назад ты боялся брать для девочки синие вещи, вместо розовых, а сейчас уже готов запрыгнуть в платье. Что изменилось? — Просто я почувствовал твою поддержку. С тобой я чувствую себя уверенней, так что… Стефани определённо повезло с таким папашей. — Не скромничай, любой ребёнок был бы рад такому отцу, как ты. Мы оба хорошие родители. Может, не такие уж идеальные, но мы стараемся. Тони опустил голову, глубоко вздохнув. Стефан был прав. Он всегда умел подбирать нужные слова и вселять в Тони чуточку уверенности в себе. Всё-таки он очень боялся, что станет копией своего отца, наломает дров или что-то в этом роде. Стефан же не так переживал, наличие брата и сестры дало свои плоды. — Напомни, сколько там раз я тебя люблю? — спросил Тони. — Ты любишь меня каждый раз в каждой вселенной. — Все 14 миллионов раз? — Все 14 миллионов раз.