выбор

утро всегда начинается одинаково — будильник, кофе и холодная соседняя сторона кровати. наверное, стоило выехать немного пораньше. пробка и опоздание. на часах восемь сорок, на шее — галстук, а жена уже не целует тебя на прощание. «если бы я просыпался с такемичи» — думает майки лениво — «я бы целовал его каждое утро». он может уснуть на любой поверхности — на полу склада, чужой квартиры, в чьих-то объятиях, но все это — пустышка. майки привык просыпаться от драк, ссор и перестрелок. его жизнь непостоянная, злачная, но одно единственное обещание бережет её лучше, чем любой амулет. хранитель чужого несчастья. в его галерее всего одна фотография, сохраненная из давно удаленного диалога на старом телефоне, который был — разбит, потерян? на ней тачибана с крошечным белым свертком, который она качает в своих руках как в колыбели. улыбка такемичи отражается в зеркале позади неё и светиться, словно сработала вспышка. майки щурится, запрыгивая на капот машины, от чего вмиг гаснут фары. долго чиркает зажигалкой, раздраженно пытаясь убрать отросшие волосы за уши. длина все та же, старая именная куртка привычна и узнаваема. репутация следует за ним тенью прошлых поступков, жалко, майки совсем не тот. новые привычки, совместив ещё не забытые старые, вытеснили номера прошлых знакомых из списка контактов. майки не нужно этого. фотография в галерее — единственное, что он оставил. сверток, улыбка такемичи, тачибана и колыбель её рук. этого пока достаточно, чтоб держаться и не ебнуться окончательно. в последний раз они виделись мучительные полтора года назад. их встречи редки и имеют закономерность: пара шотов в баре, случайный отель, мокрые поцелуи и горячие выдохи. утро молчаливо встречает его торопливыми шорохами одежды — такемичи уходит не попрощавшись, пока майки продолжает делать вид, что ещё не проснулся. такемичи снова опаздывает на работу, а перезвонив хине говорит, что засиделся с отчетами. наверное, клубничная марка под языком сможет сделать его день на сегодня немного ярче. но переплетение их ног под простыней и ещё не остывший жар, который возникает от притирания кожи к коже кажется правильным точно так же, как такемичи, заснувший прошлой ночью у него на плече. мгновенное столкновение взглядов пробегает электрическим импульсом вниз по позвоночнику — круг замыкается. затылок зудит от чьего-то настойчивого внимания, когда майки сворачивает, проходя вверх по улице. возможно, ему стоит прямо сейчас вернуться обратно за угол, а потом — бежать. бежать к ебаной матери. майки моргает — он видел дочь такемичи всего два раза, но сейчас он полностью уверен, что не обознался. девочке всего лет восемь от силы, от такемичи она взяла только звучное имя. — эй, уродец, говорят ты непобедимый? — настойчивый взгляд обретает владельца, а этот владелец ствол на изгибе большого и указательного. майки, наверное, достаточно одного шага чтобы выбить его, и второго, чтоб вырубить, но за его спиной девочка, из-за которой его жизнь имеет хоть каплю ценности. возможно, ему за этот день повезло многим больше, чем за всю жизнь, потому что ублюдок пришёл убить его быстро — мгновения промедления дают ему достаточно времени, чтоб хорошо прицелиться. сегодня майки впервые разрешает себе серьёзно подставиться. сегодня хина не дождется мужа после работы. хана будет сидеть на тротуаре, испуганно наблюдая за человеком, который бездыханно свалился в метре. она ещё не знает, почему его лицо так знакомо — отец хранит этот секрет в сердце, памяти телефона и рамках в родительской спальне. «и я бы никогда не оставил пустой соседнюю сторону кровати»