Шаринган

      Какаши-сенсей монотонно зачитывает задание, я пытаюсь внимательно слушать. Внимательно — не получается. Возмущения напарников — Ками-сама, за какие грехи? — не дают сосредоточиться на предстоящей миссии. Я умею держать эмоции в узде, но эти идиоты перебивают командира, тем самым не давая мне нормально понять суть миссии! Ну что за беда…       И ведь командир с какой-то стати это терпит. Неужели проверка — липа, а хокаге мы нужны именно в таком составе? Бедный Какаши в таком случае… Сочувственно гляжу на несчастного человека, получая в ответ тоскливый взгляд. Взаимопонимание с тайчо начинает налаживаться, или он мне подыгрывает, подстраиваясь под неразумного дитятю? Даже и не пойму — слишком мало опыта в чтении эмоций по лицу, особенно по такому закрытому, как у Хатаке. Маска не дает слишком большого простора воображению, а уж что этот человек умудряется выражать одним взглядом — обычные люди, даже шиноби, так не могут.       — Итак, задачу все поняли? — Мы с Сакурой киваем. Узумаки что-то возмущенно пробурчал. Идиот, а вот не надо было бросаться в пекло, пока командир не договорил, — Тогда — старт!       Хватаю этих двоих за шкирки и бегу — на предельной скорости с применением чакры это кажется полетом — в лес. Тяжело, а Узумаки еще и вырывается. Хорошо еще, кричать не начал — не хватало еще, чтобы нашу позицию в лесу атаковали сразу же. Я, конечно, понимал, что в настоящем бою враг так и сделает, но до этого светлого мига далеко, мы успеем сработаться и выработать условные сигналы. Но чтобы этот миг настал, нам надо показать Какаши зачатки командной работы уже сейчас. Ибо на святом месте тенгу не селятся. Из асоциальных людей команда не клеится.       — А теперь перестань брыкаться и слушай меня. И ты, Харуно, тоже. В одиночку мы против сенсея не выстоим, — меня прерывает возмущенный взгляд Наруто, — Вы вообще понимаете, что если бы это была одиночная миссия, вызвали бы на полигон кого-то одного? Почему вызвали всех троих? Харуно, ответь? — командую девчонке.       — П-потому что это командная миссия? С-саске-кун, хочешь сказать, мы должны работать втроем, а два колокольчика — это чтобы нас разделить и заставить работать поодиночке? — Узумаки смотрит на неё, как на гения. Я фыркаю. И почему я вообще лезу во всё это? Справились же мы как-то там и тогда? Впрочем, я даже знаю ответ — эти идиоты меня цепляют. Чем-то, но цепляют. И это проигнорировать я не могу, — Но… Что мы можем сделать? Какаши-сенсей опытнее и сильнее нас, более того, он знает, что он делает, а мы пытаемся действовать только на предположениях… Ой, Саске-кун, я не хотела…! — она прикрывает рот ладошками. Я вздыхаю. И всё же моя команда — сплошное разочарование.       — Харуно, сбрасываешь гендзюцу. Постоянно сбрасываешь. Ты же это умеешь? — она кивает, — Наруто, кроме академических техник, знаешь какие-нибудь другие? — я не знал, как иначе спросить у него про теневых клонов, так что спросил едва ли не напрямую.       — Техника теневого клонирования! — он складывает печати и рядом с ним появляется теневой клон. Я киваю.       — Сам в бой не идешь. Посылаешь клонов. Нужно, чтобы он попал в лес. Справишься? — провокация работает — Узумаки тут же вспыхивает негодованием:       — Эй, а что это всё на мне да на Сакуре-чан?! А что будешь делать ты?       — Я подготовлю на него ловушку. Ты его туда загонишь. Сакура будет стоять рядом. Он попытается на неё воздействовать гендзюцу, чтобы отвлечь одиноко стоящую девочку и смыться из ловушки. Харуно, не прозевай этот момент — в случае чего, мы тебя выдернем, но шанс стащить колокольчики в таком случае будет упущен. Второй раз к себе тебя сенсей не подпустит так просто. Всем всё понятно? — оба кивнули, — Начали.       Достаю из подсумка сюрикены и леску. Ловушка примитивная, однако я сомневаюсь, что Какаши-тайчо не занизил свои показатели, иначе в битве против такого мастодонта просто нет смысла. Если всё дело в командной работе, то он нам её должен зачесть. Харуно постоянно сканировала местность и периодически применяла «кай». Узумаки стоял рядом, пока его клоны атаковали противника. Я развешивал леску на ветках близстоящих деревьев, одновременно с этим нанизывая на них свои «расходники». Немного подумал, и создал иллюзорный сюрикен. Потом еще один. И еще. И еще. Узумаки покосился на меня, шкодливо улыбнулся и создал своего теневого клона, которого потом превратил в огромного размера сюрикен. Потом сделал еще несколько таких и примерно столько же маленьких. Я незаметно перевел дух — как я и думал, он не совсем безнадежен.       — Ммм. Наруто, — он поднял бровь, — Скажи, а ты не заметил — на обложке его книги был значок «18+» или нет?       Он нахмурился. Подвигал бровями, явно припоминая книгу. А потом кивнул. И усмехнулся.       — Я тебя понял, Саске! — Несколько клонов Узумаки превратились в женщин. В голых женщин. Свои прелести они, эти женщины, не скрывали. Рядом стоящая Харуно начала исходить паром. Прежде, чем Харуно своим воплем выдала бы наше местоположение капитану, я шикнул на неё. Вообще, было бы хорошо, окажись сенсей восприимчив к этому — раз уж боевые приемы на него не действуют, придется подключить психологические методы.       Женщины танцевали. Я был ошарашен — клоны Наруто на Какаши буквально вешались, а когда не вешались, то танцевали свои эротические танцы. Откуда этот придурок знает, как танцевать эти танцы? Я дико вытаращился на Узумаки — такого гхм… профессионализма… Я такого уровня исполнения техники соблазнения от НЕГО не ожидал. Психологическая атака явно сотого уровня из ста, не меньше. Интересно, Хокаге наблюдает за нами через свой шарик или нет? Потому что, если да — мне его жаль. Еще больше мне жаль Хатаке, находящегося прямо в эпицентре атаки.       — Узумаки… — я сглотнул. Вот тебе и самый непредсказуемый шиноби Конохи, — Откуда?       — Приют находился рядом с кварталом красных фонарей. Меня вечно угрожали туда сдать в качестве работника. Ну и… Стало интересно, — почесал он затылок, — Кстати, что будем делать, если Какаши-сенсей уйдет из ловушки заменой? — он кивнул мне на нашего капитана, проворачивающего тактическое отступление на одиночное дерево, расположенное на поляне.       Я хитро скалюсь и в ответ показываю напарнику на единственную свободную от лески ветку сзади нас. Все остальные уже были обмотаны леской. Мы понимающе переглядываемся. Я не стану утверждать, но мне кажется, у нас уже начинает получаться то самое «чувство команды», о котором я читал в библиотеке клана. В Академии нам про это мало что говорили, Ирука-сенсей про команды генинов вообще сказал только на распределении. И то, это были общие слова. Если вспоминать дословно: «и не забывайте: вы теперь — команда». У Учих с этим было просто — «чувство команды» чем-то походило на ощущения от принадлежности клану. Ты в окружении своих, если что-то не получается, в клане всегда помогут, тебя поймут, поддержат, встанут спина к спине в бою, доверятся и не подведут. Давно я уже не ощущал чего-то подобного. Жаль, что Итачи променял это чувство на какие-то эфемерные идеалы и фантазии… Очень жаль.       Конечно, притираться нам еще и притираться, но… Я посмотрел на ребят. Нет, от подобного они еще долго не смогут отказаться. Такая эйфория от подобного взаимопонимания запомнится им надолго. Не думал я, что «чувство команды» нам удастся ощутить уже на первой же совместной тренировке. Пусть даже и такое… слабое. Ну, мы ведь только встали на путь, естественно, что и «чувство команды» такое неполноценное. Папа, когда еще был жив, говорил, что у некоторых его знакомых «чувство команды» было на уровне принадлежности к одному и тому же клану. Вроде бы даже речь шла про Намикадзе-тайчо. Тот Саске этого не понял, а вот я… Мне приходится проводить параллели. И подстраиваться, подстраиваться, подстраиваться. Потому что, как ни крути, а мне сложно перебарывать себя и свои инстинкты одиночки. Доверять, быть в команде… Для меня это сложно.       Какаши-тайчо, судя по всему, надоело бодаться с Узумаки. Вовремя — я как раз закончил плести леску. Мы переглянулись еще раз, и я кивнул. Пора было приступать. Ну, Харуно, не подведи.       Сенсей метнулся к нам. Наруто убрал почти всех своих клонов, оставив несколько, чтобы Хатаке не заблудился, пока бежал к нам. Сакура спрыгнула на землю. Я губами прошептал «Кай». Она кивнула. Ну, надеюсь, она не впадет в ступор от гендзюцу капитана, а то я пока не могу останавливать ток чакры у других — только у себя. Не на ком было тренироваться пока что. Надеюсь, тайчо поможет это исправить.       Глаза еле поспевают за движениями Какаши. Где-то рядом с затылком скребется чувство дежавю — нечто подобное я чувствовал несколько лет назад. На всякий случай сбрасываю гендзюцу… и ничего не меняется. То ли это не иллюзия, то ли… Едва удерживаюсь от жеста «рука-лицо» — это же ки. Жажда убийства на простой тренировке? Впрочем… «Вы должны захотеть меня убить. Иначе ничего не получится», — вспоминаются инструкции командира. Подаю чакру в глаза. Погрузить джонина в иллюзию у меня не получится, но вот если сделать всё немного по другому, по хитрому, то должно получиться. Мои глаза «помнят» Итачи. Мой брат — ласка, но все Учиха по сути своей немного вороны, нет, даже не просто вороны — тенгу. Мои глаза помнят движения Итачи во время резни Учиха. Старший брат сделал мне бесценный подарок, когда показал, как он убивал. С того самого дня я много раз прокручивал в голове тот день, анализировал слова, поступки, действия и движения нии-сана. Иногда для этого я использовал шаринган. Сейчас… Сейчас настало время всё это повторить. Я начал накладывать на себя самогендзюцу. Жаль, у меня нет времени предупредить сокомандников об этом. Они явно не готовы к появлению «Итачи» на полигоне. Раньше я использовал слабые самогендзюцу — вместе с хенге они помогали вжиться в роль. До этого момента я никогда не пробовал почувствовать себя Итачи.       Я надеюсь, тренировку не остановят из-за моей попытки? В конце-концов сенсей сказал, чтобы мы захотели его убить.       Меняю положение своего тела. Прижимаюсь к ветке, на которой стою, плотнее, чтобы стать менее заметным. Ласка внезапна, в этом она схожа с вороном. Перераспределяю вес своего тела, подаю чакру в ноги и кривлюсь — всё еще слишком слабо. Выделяешься, отото… Знаю, нии-сан. Однако как замаскировать чакру от такого противника, как тайчо — понятия не имею. В голове всплывают чужие воспоминания. Я иду по лесу, но иду как-то странно — воздух проходит сквозь меня, а трава не мнется под моими ногами. Это странно, но не мешает, даже приносит пользу — шиноби Кири меня почему-то не замечает. Он… меня не видит? Неважно. Заношу руку с кунаем над его головой и перерезаю ему шею. Осталось замаскировать под самоубийство и написать отчет. Лес меня так и не выдал. Странно. В следующую секунду осознаю себя рядом с Наруто. Он на меня косится, но не отвлекает — чувствует, что это важно. Вот бы этот идиот и вне миссий был настолько понятлив — цены бы ему не было. Взгляд напарника тут же становится раздраженным. Вот ведь… Дежавю усиливается. Неужели у нии-сана были подобные напарники в команде? Не завидую я ему тогда. Восприятие неуловимо меняется. Миссия… слишком легкая. Сенпай не меняется. Чакра внутри бушует. Если нии-сан постоянно держал такое буйство в узде, мне становится понятной его гениальность. Чувствую усталую усмешку, идущую откуда-то изнутри. И дергаю за леску. Такое простое гендзюцу можно сбросить не только при помощи «кай». Достаточно слегка поранить сокомандника, и боль отрезвит. Пока Харуно приходит в себя, обрушиваю ки на сенпая. Тот отшатывается. По глазам вижу — удивлен. Не ожидали меня здесь встретить? А я вот ожидал. Он начинает складывать печати, но… Слишком долго. Успеваю дотронуться до лески — и вот уже в противника летят сюрикены из клонов Наруто. Хатаке-сан не уворачивается — знает, что в подсумке настолько большой сюрикен не поместится, а значит это — клон. Однако именно это мне и нужно.       Рядом раздается карканье ворон. Карканье ворон предвещает беду. Я — Итачи. Не забывайте значение моего имени. Я — Учиха. Не забывайте, с кем сравнивают шиноби моего клана. Иначе умрете, сенпай. Чувствую, как бешено кружатся томоё в глазах. Уже почти не тошнит от такой скорости. Раньше бы непременно вырвало.       Сенпай быстро догадывается о нашем с напарниками плане. Однако Харуно не дает ему время на раздумья. Она уже освободилась от гендзюцу. Она уже достала кунай. Она уже бежит срывать колокольчики. И не просто бежит — напитывает мышцы чакрой, ускоряя себя. Видела, как отото это сделал и решила попробовать? Хорошие у Саске сокомандники. Дымовая завеса от развеянной техники исчезнет быстро, но этого времени достаточно.       Для Хатаке-сана этого времени достаточно. Он делает замену. Сакура со всей дури врезается в кусок древесины, на которую сенпай заменил себя. Инерцию не смогла погасить и врезалась. Замечаю это краем глаза, попутно жалея, что не могу ничем помочь — отводить взгляд от Хатаке опасно. Особенно на тренировке. Поджигаю леску «огненным шаром». Пора заканчивать игры. Рядом стоящий Наруто прыгает вниз. Правильно, надо увести Сакуру из-под обстрела. Этот участок леса вспыхивает, как спичка. Рядом со мной появляются дети. Сакура немного дезориентирована, Наруто цел. Успели уйти от огня, молодцы.       — Наруто — клоны, Сакура — готовься ловить колокольчики, — и я срываюсь с места. Сенпай явно не ожидал подобного уровня ловушки от команды генинов, пусть один из них и гений. Он не ожидал моего появления в Конохе. И явно не ожидал, что ему будут противостоять не по одиночке, а командой. Следом за мной срывается Узумаки. Слишком медленно. И я, и Наруто — мы слишком медленные. И если сокомандник это компенсирует клонами, я подобным оправдаться не могу. Хатаке-сан явно филонит — появляется сразу между нами. Я тут же режу кунаем нитку, на которой висят колокольчики. Схватить их не успеваю — реакция сенпая не позволяет мне сделать ничего, кроме слабого гендзюцу.       Буквально секунды промедления хватает, чтобы Наруто кинул колокольчики Сакуре. Миссия… выполнена? Хочется спать.       Сознание двоится. Самогендзюцу… Самогендзюцу в этот раз получилось мощное. Тайчо смотрит на меня как на врага народа. Обоими глазами смотрит. А я не могу даже пошевелиться — чакроистощение. Перед глазами пляшут пятна. Голова кружится. А в ушах звенит.       — Саске! Саске! Ты вернулся! Круто у тебя получилось — бац! И превратился в другого человека! Нет, ну я тоже так могу — хенге я умею делать, сам видел, да? Но ты прям стал другим человеком! Круть! — судя по всему, это не пятна пляшут перед моими глазами, а клоны этого идиота. Меня всё же тошнит. Слава Ками — не на себя. Как я до сих пор не отключился — сам не понимаю, — Аре? Саске? Что с тобой?       В который раз осознаю простую вещь — учиться новым техникам во время боя просто ужасно. И опасно для жизни. Однако… нии-сан, насколько же ты силен…       — Заткнись, идиот. Голова… болит… — это всё, на что меня хватает. Дальше — только темнота.

***

      Проснулся я в больнице. Всё тело болело, но уже не хотелось выдрать собственные кишки. Рядом со мной сидела моя команда, в полном составе. Первым то, что я очнулся, замечает сенсей. Под его взглядом находиться тошно — настолько он тяжел. Прокусываю губу — если из-за меня ребята провалили проверку, то всё в пустую. Я идиот. Полнейший идиот. И чего меня потянуло на эксперименты? Придурок уровня Узумаки…       — Уже очнулся, Саске? — после вопроса капитана на меня тут же налетели дети. Тьфу ты, никак от гендзюцу не отойду. «Итачи» прочно засел у меня в голове. Недоуменно перевожу взгляд со слишком счастливых идиотов на хмурого Какаши. Я чего-то не понимаю?       — Саске, мы всё же смогли добыть колокольчики, представляешь? Ну, ну, помнишь, как ты говорил, что мы против сенсея не выстоим, — «в одиночку», придурок, ты всё как всегда перепутал, — А мы смогли достать колокольчики! Классно же, да, да?! Жалко, что ты под конец вырубился — у Какаши-сенсея было такое удивленное лицо, ты бы видел! — я только вздохнул. Этот гиперактивный идиот не меняется. Заметив мою реакцию, Сакура тут же дала подзатыльник Узумаки. И эта туда же… Зачем выбивать последние мозги человеку, у которого их итак мало? И почему мне в напарники достались именно эти двое? — За что, Сакура-чан? — прозвучало так, будто Харуно не его ударила, а убила всех котят на планете. Ну, или уничтожила все помидоры в стране Огня и близлежащих странах.       — Не доставай Саске-куна, Наруто-бака! — и тут же из стервы превратилась в кроткую овечку: — Саске-кун, ты хорошо себя чувствуешь? — стоящий позади них Какаши всё же сделал жест «рука-лицо». Я смотрел на всё это с выражением лица смертельно больного отчаявшегося человека и не понимал одного: мы перейдем когда-нибудь к делу или нет?       — Мма… Саске-кун, не объяснишь, что произошло? — становится страшно. Кривлюсь.       — Перестарался с самогендзюцу.       Всё, больше из меня ничего не вытянут. Черта с два я скажу что-то еще.       Какаши-тайчо тянется к хитай-ате. Я фыркаю. Напугал Учиха шаринганом. Спрашиваю, пока есть время:       — В Академию же никто из них, — киваю на напарников, — не вернулся? Они действовали по моему плану, — и замолк. Как составитель настолько ненадежного плана, я готов был понести наказание. Все трое тут же замерли. В воздухе повеяло возмущением. Узумаки поперхнулся воздухом и уже был готов наорать на меня. И страхом. Последнее шло от Харуно. Странно, неужели капитан до сих пор не вынес вердикт по итогам миссии? Хатаке до сих пор не читаем. По глазу можно понять лишь то, что он считает нужным показать. В ожидании смотрю на Какаши-сана. Тот молчит. Только теребит повязку, да смотрит на нас как-то странно.       А потом улыбается одним взглядом. От столь быстрой смены мимики меня колбасит. Выглядит это отвратительно. Неужели… Не прошли проверку?       — Я как раз ждал, когда ты очнешься, чтобы поговорить об этом. Наруто и Сакура говорили, что это ты составил план. Да и ты только что подтвердил их слова, — он складывает руки на груди, а мы — все трое — замираем в ожидании слов капитана, — В общем, я решил. Все, кроме тебя, Саске, прошли. Тебе придется вернуться в Академию шиноби.       Немая пауза.       — ЧТОООО?!