Обращаясь к Богу

Рэй в последний раз осмотрел пустующий коридор и скользнул в комнату. Притворив за собой дверь, он прислонился к ней спиной и тяжело вздохнул. Закрыл глаза, накрыл лицо ладонью. На несколько секунд он замер, не шевелясь, но потом прошёл вглубь комнаты. Половицы негромко скрипели под тяжестью его тела. Воздух здесь стоял спёртый, дышать было тяжело из-за стойкого запаха пыли. Всё это было уже привычно Рэю. За те несколько месяцев, что он провёл в мире людей, он успел привязаться к этому месту. Можно сказать, оно в какой-то степени стало ему родным. В конце концов, именно сюда он приходил каждый раз, когда Эмма уходила куда-то с Норманом. Он сидел здесь в полном одиночестве, закрыв глаза и прижав к груди крест. Молился, обращался к Богу с просьбой простить ему все грехи. Рэй знал, что это всё бесполезно. Знал, что Бог его давно не слышит, как и Дьявол. Но молиться всё равно не переставал. Ведь это было единственное, что ему оставалось. Вот и сегодня он пришёл в эту комнату, чтобы в очередной раз замолить свои грехи. Эмма ушла, он остался дома совершенно один. Одиночество и гнетущая тишина давили, и потому ему нужно было хоть на что-то отвлечься, иначе он бы просто сошёл с ума. А молитва — идеальный способ для этого. Молитва всегда спасала его в те моменты, когда он находился в глубоком отчаянии. Она была единственным, что удерживало его от того, чтобы не залезть в петлю. После молитвы на душе становилось пускай и совсем немного, но всё же легче. У Рэя появлялись новые силы, чтобы пытаться всё исправить снова. А сейчас силы ему требовались особенно срочно. Просто потому, что Эмма ушла куда-то с этим чёртовым Норманом и оставила его здесь одного. Просто бросила наедине со своими чувствами и страхами. И он чувствовал, что уже не справляется. Он уже не вывозит. Сделав глубокий вдох, Рэй подошёл к одному из углов и остановился там. На пыльном столике его уже ожидал деревянный крест. Он всегда лежал там: Рэй сам его туда положил. Решил, что так точно его не потеряет. В последнее время из-за эмоциональной подавленности он стал особенно рассеянным. Вечно терял что-то, ронял вещи из рук. А этот крест ему не хотелось где-нибудь посеять. В конце концов, эта вещь всегда помогала ему в молитве, и лишиться её ему не хотелось. Он каждый раз молился именно с ним. Держал его в руках, иногда прижимал к груди, негромко произнося заученные наизусть слова. Вот и сейчас тоже. Аккуратно взяв крест и опустившись на колени, Рэй закрыл глаза и забормотал одну из молитв, которую зазубрил до дыр. На самом деле, со стороны это выглядело странно. Любой человек, увидевший его сейчас, наверняка бы удивился. Ведь нечасто встретишь демона, который бы молился. Рэй и сам бы не поверил, если бы ему кто-то рассказал о подобном. В конце концов, даже в их мире это было не распространено. Демонов, которые бы молились или венчались, можно было пересчитать по пальцам. Но, к сожалению, Рэй был тем самым редким исключением. Демоном, который обращался за помощью к Богу. Что удивительно, он, будучи созданием Дьявола, знал гораздо больше молитв, чем любой человек. И Рэй находил это крайне ироничным. Нередко он горько усмехался, когда ловил себя на мысли, что стал более религиозным, чем любой священнослужащий. Он знал больше молитв и обрядов, чем все священники этой Вселенной, молился каждый чёртов день, но Бог всё равно его не слышал. Кого угодно, любого маньяка-убийцу, просто плохого человека, но только не его. И это казалось ему несправедливым. Часто, обращаясь к Богу, Рэй задавал один-единственный вопрос: за что? Он спрашивал это из раза в раз и никогда не получал ответа. Ни Бог, ни даже Эмма не могли ответить ему на этот вопрос. А он не понимал, за что. За что ему все эти страдания. За что он лишился сначала родителей, а потом и самого близкого человека. За что не заслужил прощения. Ведь он, в конце концов, действительно исправился. Неужели он не заслужил того, чтобы его простили? Рэй часто спрашивал об этом у Бога, когда оставался один на один со своими проблемами, но ему никто так и не ответил. И сегодняшний день не стал исключением. Бог как обычно молчал. Рэй бросался вопросами в пустоту, кричал, плакал, но в ответ получал только тишину. Гнетущую, давящую, безжалостную тишину. Она разрывала его изнутри, давила на ушные перепонки. Но Рэй уже привык, на самом деле. Привык к тому, что Бог абсолютно глух к его мольбам. Привык к тому, что сколько бы он ни кричал, сколько бы ни умолял, его не прощали. И он был уверен, что не простят, наверное, никогда. И осознание этого было особенно болезненным для него. Ведь он на самом деле не просил многого. Всего лишь один шанс, чтобы начать всё сначала. Он хотел, искренне хотел исправить все свои ошибки, сделать Эмму счастливой. Он ведь мог, он уже делал для этого всё, что было в его силах. Он не трогал Нормана, хотя уже давно мог прикончить его. И ведь ему хотелось. Хотелось избавиться от этого человека, чтобы он больше никогда не вставал между ним и Эммой. Но он держался, ради неё держался и подавлял в себе желание разорвать этого мальчишку на мелкие кусочки. Он больше не делал ей больно. Учитывал её желания и не заставлял спать с ним, если она того не хотела. Больше не гипнотизировал её, хотя порой очень хотелось. Он делал для неё всё, но она по-прежнему его не прощала. Не хотела прощать. И это причиняло ему огромную боль. В конце концов не выдержав нахлынувших на него эмоций, Рэй обессиленно рухнул на пыльный пол. По щекам всё ещё текли слёзы, но он не обращал на них внимание. Только крепче прижимал к себе крест и продолжал бормотать слова молитвы. Он чувствовал, как внутри всё разрывается от боли, но всё равно не переставал молиться. Сейчас он видел выход только в этом. Даже несмотря на то, что теперь молитва ни черта не помогала. Наоборот, она делала только хуже. Но Рэй всё равно не останавливался, он продолжал бормотать, потому что ничего другого ему просто не оставалось. А потом его голос постепенно начал стихать. Рэй невероятно ослаб, и потому вскоре совсем затих. Он просто молча лежал на полу, изредка тихо всхлипывая, и прижимал к себе крест. Так он провёл несколько минут, пока не услышал, как в коридоре хлопнула входная дверь. Значит, Эмма вернулась. Осознание этого несколько отрезвило его. Он даже нашёл в себе силы, чтобы встать с пола. Поднявшись, наконец, на ноги, он отряхнулся, вытер слёзы и вернул крест на место, после чего поплёлся в коридор, чтобы встретить Эмму. Мысленно он готовился к очередному дню, который ему придётся провести, скрывая чувства под маской.