Пойманный с последствиями

Глава 9. Когда я вернулся, она задумчиво посмотрела на меня и сказала: — Всегда мальчики…. Они такие соблазнительные…. Юбочки, платьица, чулочки…. — Люба ты, о чем? — Это я просто так, извини. — Договаривай уже, ты ведь что-то имела в виду и как-то странно смотрела на меня. — Ну я подумала… ты так одеваешься… держишься так… тебе вижу это нравиться…. Прости меня, ты не…. — Любка ну не тяни, договаривай уже. — Прости Сергей, ты не гей? — Не знаю Люба может и гей, но я, наверное, какой-то неправильный гей, мне больше нравятся девчонки. Если ты об этом, то в жопу я не даю и вообще секс мужчины с мужчиной мне кажется чем-то мерзким и неестественным. — О, даже так! Тогда это меняет дело! Это прекрасно! — воскликнула с искренней радостью моя кузина. — Что ты имеешь в виду? — А как ты с девушками? Ты нравишься девушкам? — продолжила она свой допрос. Я пожал плечами, а затем ответил: — Люба, кому я нахуй нужен такой в юбках и накрашенный? И вообще я не видел, чтобы кто-то с парней так одевался. Кроме того, это может быть небезопасно для здоровья. — Аленка ты, о чем? — Люба, о все том же… У нас дикая страна. Платье и юбка для парня табу. Для обычных девушек я буду выглядеть придурком или хуже того извращенцем. — Сережа не все так однозначно. — Ну а тебе Люба, кто больше нравится мальчики или девочки. — Я не знаю, Алена. Девочки хорошие, от них хорошо пахнет, и я с ними не раз целовалась, и мы даже с подругами ласкали друг друга. Но я очень хочу попробовать с парнем. У меня ни разу не было парня. Точнее они мне попадались, но как-то не складывалось. — Не волнуйся Люба все скоро измениться. — Ты Сережа не понял…. — Что Люба, я должен понять? — Мне 23, и я все еще девственница. — Ну, а я-то тут причем? — Ты мужчина и должен мне помочь от нее избавиться. — Любка, ты шутишь? И вообще я не лучший образчик мужского племени. Посмотри на меня, я в платье и с мордой куклы! Я похож на пидараса! — Сереженька милый не смей себя оскорблять иначе я обижусь! Ты не пидер, ты трансушка причем очень красивая. И вообще ты слишком красив для мальчика и для трансухи слишком роскошный, ты больше девушка. — Но я… я… я… — а больше я и не смог ничего сказать, поскольку мой рот был запечатан поцелуем моей кузины. Мы снова целовались. — Алена ты самая красивая девочка! Сережа ты слишком красив для мальчика, я хочу, чтобы ты был моим первым мужчиной! Я хочу тебе мой сладкий нежный мальчик, моя милая трансушка, моя шелковистая атласная красавица! — задыхаясь сказала Люба. Я был полностью зачарован и даже не думал сопротивляться, когда она начала меня раздевать. Любка развязала бант сзади на талии моего платья, расстегнула все двадцать пуговичек тоже сзади и стянула до упора молнию, а затем сняла платье, его нижние юбки и белую комбинацию. Она хихикнув стянула мои беленькие атласно кружевные трусики, и я остался в белом атласно кружевном лифчике, в белых нейлоновых блестящих чулках на подвязках, в длиннющих белых атласных перчатках и белых туфельках невесты на каблуках. Я был напуган и просто остолбенел от того что сейчас делала моя кузина. Мой «кореш» тоже остолбенел и стоял колом. Я попытался его закрыть руками, но не успел. Любка схватила его и принялась целовать. Она обнажила его головку от крайней плоти и мой пенис начал еще больше набухать и слегка болеть от желания.  — Боже мой какой, он огромный! — воскликнула моя кузина и принялась раздеваться. Когда она сняла юбку, блузку, комбинацию и трусики я не удержался и опустившись вниз, обнял Любу за упругие округлые ягодицы, а затем поцеловал ее во влажную писю. Любка потекла, когда я целовал ее сладкий бутон, она выгнулась дугой, томно застонала и прижала мое лицо к своей промежности еще сильнее. Но длилось это недолго вскоре мы обе трясясь от дикого сексуального возбуждения были в моей кровати. И все у нас получилось…. Если бы не нюансы…. Когда я увидел кровь на простыне, то у меня случилась чуть ли не истерика, Любка же ржала, словно сошла с ума. — Люба там кровь! Нужно вызвать врача. — Чтобы он подержал нам свечку?! — еще больше расхохоталась моя кузина. Я же подумал, что это нервное, взял телефон и хотел звонить. Она отобрала у меня его и сказала: Боже мой Сереженька ты такой смешной. Я же говорила тебе что я целка, а ты глупенький, мой милый неженка, мне не поверил. Знакомые девки говорили, что будет море крови, а тут словно порезала палец, когда чистила рыбу. Когда меня били в нос, куда больше было крови. Просто проведи меня в ванну и если есть женские гигиенические прокладки, одолжи мне парочку. В ванну мы отправились обе. А потом я в своей комнате, в подвязках для чулок, чулках, лифчике и уже в трусиках сидел на коленях у Любы, а она расчесывала мои длинные волосы. Вид у Любки был довольный, как у обожравшейся кошки сметаной. Через какое-то время мы снова целовались…. — Боже мой, Люба что мы наделали? — Глупенький мой мальчик, ты даже не представляешь сколько в мире кузенов и кузин это делают и совершенно не считают это грехом. -Люба, а почему ты именно выбрала меня, ведь в мире полно красивых, мужественных и хороших парней. — Сережа где ты их видел? А все красивые либо геи, либо замужем, прости женатые. Мне попадались мужчины, но они либо сбегали от меня, либо были кончеными уродами помешанные на синьке. От них воняло перегаром вчерашнего пойла и вонючими сигаретами. Ненавижу их. — Но я… но я… — Молчи моя красавица. Ты идеальная женщина и идеальный мужчина. Ты красива и красив, а еще ты очень хорошо пахнешь. Я очень рада что первым моим мужчиной стал именно ты. Если ты знаешь, каждая женщина будет всегда помнить своего самого первого мужчину и будет сравнить его с остальными. От тебя Алена будут очень красивые и умные детки. И если я не выйду замуж и захочу ребенка, то буду просить тебя чтобы ты сделал мне его. — Скажешь такое Люба. Ты выйдешь замуж и у тебя будет все хорошо. Давая будем одеваться, и я тебя наконец накрашу. — Да Алена накрась меня очень жирно! И я накрасил ее очень жирно, как она хотела… не жалея подводки для глаз, помады пудры и румян. От чего Любка стала похожа на писаную красавицу из фильма «Морозко». Брови стали широкие как у Брежнева, лицо от пудры белое словно обсыпанное мукой, а на щеках контрастно красовались наведенные алые кружки из румян, их я принципиально не стал ни растушевывать, ни растирать. Губы, покрытые ярко алой помадой и блеском для губ, напоминали кровоточащую рану. Взглянув в зеркало на себя моя кузина, чуть не упала со смеха, а вместе с ней и я хохотал. Налюбовавшись в достатке этим шедевром визажного творчества, я отвел Любу в ванну и все без малейшего сожаления смыл, затем высушил ее лицо и принялся создавать на ее лице новый образ в готическом стиле и очень темных тонах. В ход пошли черная помада, черные тени для век и наведя стрелки для глаз моя кузина стало похожа на очень мрачную готку, образ получился аля «привет из склепа». -Жуть! — воскликнула Люба и снова заразительна начала смеяться. Мне пришлось ей снова все смыть. Когда ее лицо высохло она сказала: — Алена, хочу ярко и колоритно! — Да легко Люба. В ход пошло все тональные кремы, тени, тушь, подводка для глаз, помада, блеск для губ и век. Я рисовал на ее лице словно Пикассо и Малевич одновременно взятые. И спустя получаса моих трудов получилось что-то среднее между упоротой в хлам Леди Гагой и трансвеститом Зазой Наполи, там, где она была в образе балерины Волочковой и жутко материлась. Что удивительно Любке ее разрисованная мордашка очень понравилась. Она была в щенячьем восторге словно маленькая девочка, дорвавшаяся до маминой косметики и изрисовавшая себе мордашку до неузнаваемости. Мне ели удалось ее уговорить, чтобы она в таком виде ни в коем случае не показываться перед нашими мамами. Иначе они обе, меня точно прибьют. Мы снова вернулись в ванную, но смыть несколько слоев косметики оказалось непросто, пришлось применить специальную смывку макияжа. В итоге я потратил почти столько же времени для удаления этого безобразия, как для создания этого хаоса на лице моей кузины. Когда ее лицо было полностью очищено, высушено и обработано специальным защитным кремом, я позволил нанести на лицо Любы новый слой тонального крема. Затем немного румян, тени для век и лишь совсем чуть-чуть блеска для век, подвел ей ресницы тушью. После этого навел помадой соблазнительный бантик на губках и непременно их сразу покрыл легким блеском, чтобы они были сочнее. И теперь кажется, простенький вечерний макияж готов. Я очень старался и кажется у меня получилось. Любка была очень довольной. По крайней мере, я ее накрасил не хуже, чем красят свои мордашки ее сверстницы, когда собираются на дискотеку или именины. А потом моя кузина начала клянчить чтобы я согласился ее научить быть нормальной женщиной. Это было очень странно, ведь я ею сам и никогда не был. В конце концов она добилась моего согласия, что я сам буду учиться быть девушкой и ее учить, точно так же как я занимался с ней по школьным предметам. Кому скажешь такое никто и не поверит! Дамы позвольте вам представить новую Любовь Ковальчук — объявил я, выводя свою кузину в центр гостиной перед ясные очи наших мам. От увиденного зрелища они чуть не уронили челюсти на пол и вообще с минуту не могли произнести и слова. Первой смогла прийти в себя мама Любы. Она всплеснул руками воскликнула: — Что ты с ней сделал?! — Мама, теть Лиза неужели все так плохо? — Боже мой лапочка, Аленушка, как… как тебе удалось сделать это?! — Простите тетя Лиза, я не хотел… Я сейчас все верну назад… — сказал я сильно смутившись. — Нет, нет Сереженька ничего не нужно возвращать, пусть все будет так как есть. Это же прекрасно! — Ты лучше расскажи, как тебе удалось мою непослушную дочь обрядить в юбку, да еще накрасить? Ты что ее загипнотизировал? — Нет тетя Лиза я же не экстрасенс Кашпировский, просто мы так играли. — Ах, играли…. — Теть Оля, мама не ругайте Сережу. Все нормально. Я сама его попросила меня переодеть и накрасить. — И правильно сделала дочка! Наконец ты стала нормальной девочкой…- сказала моя тетя, пустив слезу, а затем подошла к нам и обняла нас. — Так вы тетя Лиза не сердитесь на меня? — спросил я робко. — Конечно же мой милый мальчик не сержусь. За что я на тебя должна сердиться Алена, за то, что ты сделала мою дочь нормальной? Я наоборот Сереженька тебе очень благодарна, что вправил мозги моей Любке. — Я тут не причем тетя Оля, просто ваша дочь сама повзрослела. — Ну все дети в воскресенье мы идем все вместе в дом одежды за покупками, потом в салон красоты — заключила моя мать. — Да, да им нужно проколоть ушки! А тебе Люба в первую очередь…. Не годится девушке в 23 года ходить с не проколотыми и пустыми ушами — сказала тетя Лиза. — Нужно их сначала сводить в ювелирку чтобы там они себе выбрали серьги — сказала моя мама. — Мама я хочу такое же кукольное личико, как у Алены-подала свой голос Люба. — Сделаем дочка, но сначала ты мне пообещаешь, что забудешь про гадкие штаны и будешь как все нормальные девушки носить юбочки и платьица. Ведь став даже на время девочкой куколкой, ты должна будешь носить кроме кукольного личика принцессы еще и нарядную и красивую одежду подобающую настоящей куколке. — Знаю мама, Алена меня полностью просветила, и я с ней охотно соглашусь. — Сначала дочка ты научишься пользоваться обычной косметикой, одеваться и вести себя как нормальная девушка твоего возраста. — Да мама. Меня Алена обещала научить краситься. — Да я и сам нормально еще не умею — попытался я возразить. — Тем не менее ты не плохо сейчас накрасил мою дочь — сказала тетя Лиза. — Не прибедняйся Сережа, как для третьего раза ты неплохо сделал макияж. Я же говорила, что в тебе живет способная девушка, которая быстро учится и очень внимательная- сказала моя мать. Ну что дети прощайтесь, уже пора — сказала тетя Лиза, когда собралась уходить. Мы с Любой поцеловались, не как брат с сестрой, а как две любящие сестры. Я сразу после этого заботливо поправил помаду на ее губах и нанес чуточку блеска для губ. Когда они обе ушли, я вдруг понял, что полностью простил своей кузине прошлое, не только потому что она отдала мне то, что есть самое дорогое у девушки, но и еще за то, что я в ней впервые увидел близкого мне человека и близкую подругу, с которой мы проведем много интересного времени как две настоящие обычные девчонки, накрашенные, в юбках и платьях. Конец.