(Не)настоящая семья

      Ранмару скучающим взглядом обводит людей, собравшихся на празднике, посвящённом пятой годовщине открытия магазина «Кё Хотару». С большинством он знаком лишь поверхностно, по рассказам Ендзодзи, а потому не проявляет особенного интереса к светским беседам ни о чём. Он здесь ради возлюбленного, который вложил немало времени и усилий в свою мечту. Ранмару смаргивает слёзы, когда звучит трогательная речь Ендзодзи. Благодарности, планы и смелая улыбка, от которой кожа под тонкой тканью рубашки покрывается мурашками.       Он видит, как у дальнего столика Кая предпринимает очередную попытку дотянуться до бокала с шампанским, однако бдительный Масанори настойчиво отбирает его, качая головой в ответ на обиженное фырканье Сагано, после чего суёт ей в руку стакан сока.       Осознание пробивает Ранмару с силой электрического разряда. И вроде бы ничего не должно удивлять — Кая давно рассказала об их с Масой серьёзных отношениях — но в душе злобным червячком шевелится непрошенная зависть.       Вот и ещё одна настоящая семья образовывается.       Кая замечает пристальный взгляд Ранмару и машет ему, подзывая к себе. Он вынужден натянуть подобие улыбки, потому что Сагано ни в чём не виновата. Виноват только он — ну, и, возможно, стерва-природа, предусмотревшая естественное влечение мужчины к мужчине, но забывшая даровать возможность таким парам стать родителями без постороннего вмешательства.       Хватая его под локоть, Сагано уходит подальше от Масанори — и Ранмару готов в случае чего временно перенять на себя роль её защитника от алкоголя — но она более не пытается залить в себя горячительное. Переводит взгляд на его лицо и тут же смотрит куда-то в пол. Догадывается.       — Извини, что не сказала раньше. У меня уже двенадцать недель, и скоро будет заметен живот… но я вспомнила о твоих переживаниях, поэтому решила промолчать.       — Я рад за вас с Араки-саном, — и он не лжёт, пусть радость и омрачается внутренней болью. Близкие вынуждены скрывать своё счастье из-за его поведения — нет участи позорнее, — знаешь, иногда я завидую женщинам.       Сагано вскидывает изящные брови, а в глазах мелькает изумление. Вопросов за её реакцией не следует, потому он продолжает:       — Вы способны подарить новую жизнь. Наследников своему партнёру. Выносить плод вашей любви под сердцем и услышать первый крик.       Уголки губ Сагано приподнимаются в беззлобной усмешке.       — Брось, Ран-чан. Беременные будни скучны и полны ограничений. Маса даже работать мне толком не даёт, а без меня вся финансовая сфера полетит коту под хвост. Клан погрязнет в долгах… И всё из-за одного будущего папаши, страдающего переизбытком заботы.       — Жена главы ни часа не может сидеть без дела?       Кая утвердительно кивает.       — И это я не говорю о том, в каких муках мне предстоит выталкивать «плод любви», когда придёт время. Радуйся, Ран-чан, что не можешь таскать в себе арбуз, и потом он не будет медленно вылезать из тебя в течение суток, разрывая всё что можно.       Ранмару сглатывает ком в горле. От прямолинейности Сагано стало дурно.       — Ради Ендзодзи и настоящей семьи… я бы вытерпел всё.       — Бред, — он видит, как её ладонь сжимается в кулак, — вы и так настоящая семья. Мой братец бывает той ещё занозой в заднице, но не смей говорить ему, что у вас всё не по-настоящему. Не смей, Ран-чан, иначе я отлуплю тебя похлеще, чем на поединке.       Кривизна болезненной ухмылки теряется в искренних изгибах его губ. Червячок зависти не успевает проделать новую дырку, придавленный чужой поддержкой.